Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 41)

— Мне нравится ваша решительность и открытость. Не многие женщины обладают таким характером.

— Прямолинейным. Вы это хотите сказать, Михаил Михайлович? — усмехнулась, понимая, что не одной мне тяжело говорить в обстановке, когда меня, как свинку, везут на мясорубку. — Делаете замечание?

— Нет, это высокая оценка Вашей силы воли. — Михаил посмотрел на мои ладошки.

Я потирала пальцы, стараясь скрыться от холода и согреться. Даже в полной "боевой" готовности мне никто не предложил варежек. А на улице зима началась. Снег идет.

— Не каждая останется, когда знает об опасности. — огромные мужские руки накрывают мои ладони.

Смиренно принимаю маленькую заботу. Не хочу на балу сопеть носом и чихать слюнями. Поэтому делаю вид, что происходящее меня мало волнует, но... Хочется поддеть господина Сперанского. Того, кто придумывает каждый шаг на месяц вперед, а о перчатках забыл.

— Моя простуда тоже входит в ваш гениальный план, Михаил Михайлович? — усмехнулась, но в этот самый момент бричка решила подпрыгнуть, и мои губы встретились с ухом дознавателя.

Сперанский сделал вид, что ничего не произошло, а я... Замолчала, чтобы не провоцировать неловкие ситуации. Видимо, судьба решила заткнуть меня в час, когда мое будущее зависит от человека с которым хочется поругаться.

— Прошу прощения, — внезапно произнес мужчина, крепче сжимая мои руки. — Вы кажетесь сильной и самостоятельной, что я забываю, насколько вы слабы и недальновидный, — его самодовольная улыбка и колкие слова всколыхнули мою гордость.

Видимо, недовольство отразилось в моих глазах, и он еще шире заулыбался.

— Не боитесь сотрудничать с "недальновидной и слабой"? — передразнила дознавателя.

— Вы прекрасны, мадам. — он поднес мою ладошку к лицу и нежно поцеловал, будто пытался охладить мой нрав. Странно, но этот жест помог успокоиться. — Опасность кажется менее страшной в вашем присутствии. Поможете?

— Даже после всех слов и действий... Даже после дорогих подарков... Мне трудно называть себя приманкой, — прямолинейно вывалила причину своего недовольства. — Боюсь, что откроется нечто пугающее из моего прошлого и вы... Перестанете мне верить.

Вот. Сказала. Не смогла молчать и дуться на дознавателя. Хотелось ощутить себя принцессой, а чувствую коровой, идущей на мясобойню. Да, в красивом платье с замечательным "принцем", но на растерзание местной знати. Не думаю, что Зязин спокойно примет меня на балу. Чернов не смолчит и скажет, что я - главная подозреваемая в убийствах.

— В этом мире все имеют тайны. Важно лишь, как вы используете свои таланты на благо нашего дела. Ваше прошлое – это ваша ответственность, а ваше будущее — наша общая забота. — прагматично и в тоже время мягко произнес мужчина. — Доверяйте мне и своей работе, и мы вместе преодолеем любые трудности. Ваши преданность и старания говорят сами за себя.

Спокойный голос и умиротворённое покачивание кабинки. Мои руки в тепле огромных мужских ладоней. Отчего-то мое сердце замирает и сладко жмется.

Этот мужчина... безоговорочно доверяет Мне!

Он ни разу не усомнился в моей невиновности, но эта мысль дошла до меня лишь сейчас. Если у Михаила и были прагматичные планы на мою персону, то лишь по делу. Не для собственной выгоды и повышения самооценки. Дознаватель всегда относился ко мне более уважительно, чем ко всем: Зязины, Чернов, собственный помощник. Как бы сильно он меня ни раздражал, но его реакция была сдержанной, предупредительной и мягкой. Может, Михаил резко, но только потому, что не прикрывает действительное желаемым. Прямолинейность делает его... Сильным в моих глазах.

— Вы даже сейчас верите мне? — мне нужно подтверждение собственных мыслей.

— Не думайте о плохом. — мы приближались к шумному двухэтажному зданию Зязина. — Я буду с вами весь вечер.

Все, что касалось моей обиды на отведенную роль приманки начало исчезать. Но для придуманного спектакля все только начиналось. Возле нашей калитки остановился возничий. Пассажиры приветливо мне улыбнулись, а активная, дородная женщина в ярко-малиновом платье зычно крикнула:

— О, а мы с тобой сидели! Звать то тебя как?

Михаил вопросительно посмотрел на меня, а недовольный Петр покачал головой.

— Антонина...

— А меня Мартой кликают. Тонька, а зачем меня сюды дернули? Сказали, что у тебя дело ко мне есть.

— Вот, — я указала на господина Михаила. — Ты хотела увидеть дознавателя? А я дам возможность потанцевать и присутствовать на балу.

— Но... У меня коня нет, — раздосадованно огляделась женщина и уже подошла к лошади возничего. Но доставщик щелкнул кнутом и быстро исчез из поля зрения. Видимо, мужик испугался, что его лишат "транспорта".

Я хихикнула, наблюдая за заинтересованным и непонимающим лицом Михаила. Дознаватель посмотрел на мое счастливое лицо и великодушно выдал:

— Развлекайся.

45. Начало женской команды

В моем понимании бал должен проходить под золотой люстрой. С яркими музыкальными композициями в окружении цветов и оркестра. Но то, что я увидела, мало напоминало праздники из фильмов.

Масляная лампа, едва освещая комнату, бросала пляшущие тени на лица собравшихся гостей. Воздух был густо наполнен ароматом жареного мяса, приправленного луком и тмином, и сладковатым запахом яблочного пирога, который хозяйственная жена городового, Аглафья, испекла к этому случаю.

Гости, в основном соседи и знакомые городового – кузнецы, торговцы, священник и несколько местных жителей, сидели за длинным столом, покрытым выцветшей скатертью. Мужчины, большинство в заношенных, но чистых рубахах и тёмных жилетах, шумно рассказывали анекдоты и обсуждали местные новости, перебивая друг друга раскатистым смехом. Женщины, скромно одетые в простые, темные платья, шептались о своих делах, изысканно подливая гостям настойку из ягод рябины.

Зязин радушно встречал каждого гостя, щедро угощая всех своим лучшим домашним пивом. В воздухе витал дух простого человеческого общения, лишённого всякой напыщенности и пафоса, характерного для высшего общества. Звуки скрипки, которую играл один из гостей, негромко сопровождали разговор, создавая атмосферу тепла и домашнего уюта. Это был вечер настоящего, искреннего гостеприимства в скромном, городском доме.

Но были здесь и ярко разодетые дамы. В первую очередь - я, во вторую - Марта. В остальную - еще трое "не местных залетных чаек". Жен и прекрасное сопровождение великих торговцев можно было легко узнать по цвету и крою платья. Бывшие совсем недавно в столице дамы ярко выделялись на фоне местного бомонда. Сами торговцы чинно сидели почти во главе стола и нехотя переговаривались с Зязиным. Они вальяжно растягивали слова или вовсе напыщенно что-то бубнили себе в усы.

Тускло, душно, нерадостно.

— А че, танцев немать? — внезапно воскликнула Марта, протиснувшись в небольшие двери. — Это так наш городничий гостей привечает? Потчивает настойкой и в карты играет?

— Я хочу вас представить гостям, — внезапно произнес Михаил, не боясь накликать на себя недовольство хозяина.

Интеллигентный мужчина вывел меня вперед, под взгляды собравшихся нерадостных людей. На меня с улыбкой смотрели лишь приезжие гости, остальные знали обо мне больше, чем я сама.

— Что же вы, Михаил Михайлович, преступницу не просто освободили, но и к честным людям привели? — Зязин был строг и уверен в своей правоте. — Петр Федорович, вы своего помощника распустили.

Хозяин дома, махнул рукой, и Мария Федоровна спешно приблизилась, прося освободить приличное общество от неприличных вещей.

Сперанский взглянул на Петра, и тот моментально оказался впереди и громко сообщил.

— Прибыл господин Сперанский Михаил Михайлович и его спутница — Антонина Павловна Астахова.

После этих слов замолчал даже скрипач. Кажется, местные перестали дышать. Эх, как бы сфотографировать офигевшие лица. Особенно Зязин побледнел, а вот глаза Чернова расширились так, будто их растягивают.

— Бог знает кто этот гость, но мне обещали еду, — Марта направилась к столу и нагло подцепила мясной рулет с чужой тарелки. — Тихо гульбище идет. Странно как-то.

Зязин, спотыкаясь, бросился к Михаилу Михайловичу. Чернов за ним. Едва не перегоняя друг друга, они принялись жать руку настоящему дознавателю, рассыпаясь в приветствиях и красноречивых речах. Просили прощения, что не навели справки. Меня до сих пор не замечали, но я проворно протиснулась сквозь мужчин и подошла к Марте.

— Пойдем знакомиться с дамами. Нам нужны знакомства.

Но женщина не могла отвлечься от тарелки. Подошла Аглафья. Она тихо попросила нас не мешать благородным господам кушать и интеллигентно отдыхать. Оказывается, ее попросила жена господина увести посторонних.

Тут я не выдержала и подошла прямо к столу.

— А не передадите мне вон ту салатницу? И холодец, пожалуйста. — посмотрела на городских, приезжих дам и мило улыбнулась. — Надеюсь, эти милые старые домосиделицы не наскучат вам, пока мы с Мартой будем отдыхать в комнате для послеобеденного отдыха. Если будем громко смеяться... Присоединяйтесь. Мы, в отличие от гостеприимных хозяев, никого не гоним, чтобы потом не испытывать неловкости.

Подхватив тарелки, быстро удалилась.

В кабинете для отдыха были диванчики и пара кресел. Здесь хотелось скинуть обувь и расслабленно вытянуть ножки. А еще... Здесь стояли настойки для мужского времяпрепровождения.