Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 40)
— Вы такая же, — продолжила свою мысль портниха. — Внешняя доброжелательная улыбка, а внутри ураган страстей. Уверена, когда ураган вырывается, вы сметаете все на своем пути.
— Ваша интуиция вас подвела, — беспристрастно поправила рукава. — В этом мире я всего лишь женщина. Нас никто не слышит. — настойчиво выдернула подол из ее цепких ручек. — Мы - дополнение к мужу и тешим мужское эго. Даже подарки... — указала на великолепное платье, — ... получаем, чтобы вели себя хорошо. До нас нет дела даже Императрицам. Женская солидарность, мать Вашу, — процедила и спрыгнула с постамента, где мерила платье.
Женщина замерла. В ее глазах мелькнуло понимание и... Возмущение. Она встала с колен и подошла к зеркалу.
— Мужчина — голова, но женщина — шея, — важно изрекла дама.
— Конечно, — растрепала косы, рассыпая длинные золотые локоны по плечам. — Если мужик о тебя ноги не вытирает и не ломает. Таких мало. А те, кто стоит у власти... Вовсе деревянные, — возмутилась, вспомнив сдержанность Михаила, и в то же время перед взором вспыхнула картина...
Я лежу на его коленях и почти дышу одним воздухом с мужчиной. Танец в кабинете. В тот момент я полностью отдавалась воле мужских действий, будто доверяла дознавателю жизнь.
— Вода камень точит... — ближе подошла портниха, — ... А дерево и подавно... — она взглянула в мои глаза. — А уж такая зажигательная вода, как вы... — взгляд женщины упал на раненое плечо. — Я помогу с волосами, — мило предложила портниха.
Кажется, дама более, чем довольна своим нынешним положением. Зря только сотрясаю воздух. Женщины девятнадцатого века не против подчиняться мужчинам и считают их своими защитниками. В будущем эти защитнички ощутят вкус вседозволенности и неприкосновенности — начнут распускать руки. А я даже ничего изменить не могу. Почему все попаданки меняют историю целых стран, а я даже с женщинами общаться не могу?
Волосы подчинялись опытным рукам женщины и ложились в крупные волны, подчеркивая овал лица и вырез платья. На макушке собрали воздушную шишечку и перевязали голубой лентой, дополняя образ.
— Хоть сейчас во дворец! — восторженно прошептала женщина. — Вы прекрасны.
Действительно. Теперь, когда на мне было небесно-голубое творение опытной швеи, а не мешок из-под картошки, я увидела девушку, которая может свести с ума любого. Понятно, на что посмотрел покойный Император Павел. Слишком миловидное личико, сладкие губки и голубые глаза. И эта красота принесла проблемы бывшей владелице тела. Но я благодарна Антонине за тело и найду ее ребенка!
— Жалко накидывать поверх этой воздушной красоты потертое, прохудившееся пальтишко, — взглянула за окно, где уже собирались сумерки. — И туфелек нет... Как у Золушки, — грустно усмехнулась, помня об участи "приманки".
В дверь примерочной постучали. Девочка лет тринадцати заглянула внутрь и произнесла:
— Барышня, за дамой прибыл господин полицейский.
— А вот и благородный заказчик, — восторженно прошептала женщина и подтолкнула меня в середину комнаты под свет от дорогих свечей.
Не спрашивая разрешения, в комнату вошел...
Сперанский, который не прячет свою настоящую личность за обычной рубашкой и растрепанными волосами.
Мундир, темно-синий, как летнее небо перед грозой, сидел на нём безупречно, подчеркивая широкие плечи и стальную выправку. Каждая складка ткани говорила о выносливости и долге. Высокий, с резко очерченными скулами и подбородком, он казался вырезанным из гранита. Даже в покое в нём чувствовалась какая-то напряжённая сила, готовая в любой момент выплеснуться наружу. Густые, тёмные брови над пронзительными темно-серыми глазами добавляли суровости его лицу, но в глубине этих глаз я заметила что-то… нечто тёплое, скрытое под маской строгих обязанностей.
Его руки, грубые и загорелые, казались способными сжать в кулак железо, но в то же время в них чувствовалась скрытая грация. Движения – чёткие, экономичные, полные уверенности в себе. Он стоял как несокрушимая башня, и от него исходило такое могущество, такая непоколебимая сила, что у меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось быстрее, а щёки заалели. Это был не просто полицейский, это был герой из сказки, смелый, сильный, и… удивительно привлекательный. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной, но в то же время – полной восхищения и тайного восторга.
Стоп! Вернись на землю! Глупая! Он ведь использует меня!
— Надеюсь, приманка придется по вкусу, — вернула чувство самообладания.
— Ваш наряд… он подчёркивает вашу красоту, но вам и без него не нужна была бы маскировка. — грубовато, но с намеком на то, что красота очевидна и не требует украшений.
— Могу сказать, что моя слабость — не к мужчинам в погонах, а к мужчинам форме. В ней есть что-то такое… убедительное. Или, может, это просто безупречная посадка на плечах? Сложно сказать, что привлекает больше — форма или её обладатель. Наверное, и то и другое, в равной степени. Загадка. — иронично протянула, вспоминая, как в недавнем прошлом обронила фразу о своей любви к погонам и форме.
— Прошу прощения, свет не может передать всей красоты вашей дамы, — тут же заговорила женщина, стараясь скрасить впечатление от моей скрытой издевки.
— У вас удивительно яркие глаза, мадам. Они могли бы осветить самую тёмную улицу. — мужчина сыпал комплиментами направо и налево.
Женщина мило заулыбалась и тут же прикрыла улыбку неизвестно откуда взявшейся бумажкой.
— Прошу, пройдёмте. Поговорим об оплате, — мило похлопала глазками, маня мужчину за собой.
Широкие плечи, обтянутые мундиром, двинулись вслед хозяйке мастерской. Внутри меня вспыхнул огонек ревности. На секунду мне привиделась заинтересованность Михаила в швее.
Брр, что за собственнические мысли в моей недоверчивой душонке?
— Петр, — дал распоряжение помощнику и скрылся в кабинете.
В комнату вошел богато одетый Петр Федорович. На его руке висел красивый рыжий полушубок с кисточками завязками. Передо мной так же поставили коробку, в которой нашлись длинные утепленные белые чулки с бантиками и туфли.
— Вам стоит одеться, — мужчина подал мягкий на ощупь полушубок. — Не бойтесь, все новое. Из столицы господин выписал. Слава богу все вовремя пришло.
Красота-а-а-а-а...
Но некогда восхищаться! Надо помнить, что меня сегодня впутают в смертельную борьбу. Неизвестно, что произойдет после бала. Возможно, меня даже убьют, поэтому... Надо делать дела!
— Петр Федорович, — обратилась к помощнику Сперанского. — А можно на этот бал провести мою знакомую? Это тоже пойдет в оплату моей роли бесправной пешки в игре дознавателя, — уверила мужчину.
— Еще одного наряда нет, но... Если очень надо, то я что-то придумаю. Рассказывайте, что надо делать?
Быстро поведала о своей задумке, познакомить бой-бабу с местным бомондом. Как раз уложилась до того времени, как вышел Михаил Михайлович. Открылась дверца и...
Миловидная швея висела на его руке!
Р-р-р!
Приплыли, почему я так реагирую?
Красив... Зараза!
44. Доверие
Грешная улыбка расцветала на моих губах, когда усаживалась в бричку и поправляла подол платья. Михаил Михайлович деловито поправил пальто и расстегнул пару пуговиц, чтобы сесть рядом. Неосознанно отодвинулась подальше. В сердце поселилась обида на мужчину. Мне казалось, что...
Нет! Даже вспоминать не хочу, что мне показалось! Только хуже сделаю своему маленькому сердечку! Где Сперанский, а где гонимая всеми любовница покойного Императора? Ни титула, ни денег, еще и ребенок на руках. Сына найду. Есть у меня подозрение, что Антонина любыми правдами и неправдами будет держать своего ребенка рядом. Но насколько рядом - не знаю. Возможно, я его уже учу в школе при храме.
— Вы держитесь с такой грацией, что забываешь, что в этом городе полно опасностей. — внезапно заговорил мужчина, обращая внимание на мою силу духа и умение противостоять трудностям, но напоминая о слабом женском теле и преследующем убийце.
Не видит, что я не знаю, как реагировать на его странное поведение? Его комплименты ставят меня в неловкое положение. Я привыкла к холодному, отстраненному дознавателю, с которым только шуточно можно общаться. Но сейчас... Что-то явно изменилось после вместе проведенной ночи.
Господи, о чем я думаю?! Это же Сперанский! Кто я? А кто он?
Надо подумать. Разобраться в происходящем, а иначе сойду с ума от внезапных перемен.
Кто такой Сперанский? По моим обобщенным знаниям - это выходец из семьи священника, который впоследствии стал законодателем России. Военный...
Комплименты, которые мог бы сделать такой Мужчина, были бы не лишены некоторой грубоватой прямоты, но искренности в них было бы хоть отбавляй. Он не стал бы сыпать витиеватыми фразами, но каждое слово было бы весомо.
Да, так оно и есть.
Его комплименты не были напыщенными или приторными. Они были простыми, но глубокими, отражающими его воинственный и прямолинейный характер, но в то же время подчёркивающими его глубокое уважение к женщине. Он всего лишь следовал нормам нынешнего общества и культуре воспитания. Ничего особенного простые "крылатые" замечания не имеют.
Фух, успокоилась.
— Для приманки вы делаете слишком лестные комплименты, — решаюсь прервать свое молчание и вернуть прежнее ироничное общение в наше партнерство.