Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 28)

От­кры­ла г­ла­за, и с­нова встре­ти­ла­сь с тем­ны­ми, про­н­зи­тель­ны­ми г­ла­за­ми. В них чит­а­ла­сь беспокой­ство, с­ов­ме­щен­ное с­ хо­лод­ны­м ра­зу­мом. Это с­тра­шило.

— Я хо­те­ла по­слу­жить б­лаго­му де­лу. — м­не с­нова с­та­ло страшно.

Буду говорить все, что в голову придёт, лишь бы меня не обвиняли в убийстве. Надо придумать достоверную ложь, которая понравится столичному дознавателю.

— Я с­мо­гу у­чить. — не­у­ве­рен­но про­шеп­та­ла.

— У­чить де­тей? — с­про­сил Михаил, и в его го­ло­се п­ро­зву­ча­ло недоверие.

— Не то­ль­ко де­тей. — уп­ор­но от­ве­ти­ла. — Я с­мо­гу у­чить и вз­рос­лых. Я зна­ю мно­го, Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич.

— И чему же ты хо­че­шь их у­чить? — с­про­сил, с­лов­но игра­ясь со м­ной. — Как уходить от ответов? Как прятать правду?

Он издевался.

Я с­нова за­кры­ла г­ла­за. П­ыта­лась о­соз­на­ть, что про­ис­хо­дит. Ч­то ж­дет меня в бу­ду­щем. Ч­то ж­дет меня в э­той иг­ре с­ до­зна­ва­те­лем?

— Не хотите рассказать об актерском прошлом? О барышне Рыбинской? О Прохоре?

Молчу. Молчу не из-за того, что скрываю информацию, а потому что не знаю. Ничего не знаю, но нужно что-то говорить! Я и так слишком подозрительная личность.

— Я... Просто... — собралась с мыслями и...

— Мне сообщили о срочной пациентке...

В комнату вошел доктор. С удивлением смотрю на Молодина, который спешно моет руки и просит помощницу принести чемодан.

В этот момент дознаватель соскакивает с места. Резко поправляет простую телогрейку, будто это форма и следит за действиями доктора.

— А я думала, вы только по мертвым специализируетесь, — удивленно произнесла, стараясь заполнить неловкую тишину.

Пока мужчины обменивались рукопожатием, я пыталась собрать разбегающиеся мысли в голове.

— Трупов мало, а болеют все, — мудро сообщил Молодин. — Такс, давайте посмотрим, что с вами.

Раньше я видела помощницу и какого-то молодого рыжего с усами доктора. Он повязку проверял и лекарства давал.

— Петр Фёдорович, — не замечаю, как мне осматривают руку. — А где рыжий? — наивно спросила, а потом поняла, что слишком панибратски сказала.

— Олег? — догадался врач. — Лекарства разносит и делает осмотр не тяжёлых пациентов. Помощник мой. Учится только, а такой умный. Полгода назад приехал. Хочет за границу рвануть по нашим торговым путям. Вот, ждет, когда ярмарка приедет: торговцы иноземные из столицы хлынут на свои земли и его заберут. А пока ждет, ко мне напросился в помощники. Я вас, Антонина Павловна, с ним перепутал в секционной.

Вспомнив нашу первую встречу, раскраснелась. Действительно, неудобно вышло. Я тогда плохо осознавала, что происходит.

— Прошу прощения, что ворвалась на вашу территорию без вашего ведома, — попросила запоздало.

— Антонина Павловна, — улыбнулся доктор. — Я был приятно удивлен глубокими познаниями столь юной барышни. Вы прекрасно справились с трупом, хотя с вашим личиком многие дамы не за образованием гоняются. — весело сообщил мужчина и вгляделся в рану. — Ничего, царапина, — добродушно подбодрил Молодин.

— До свадьбы заживёт, — немного пофлиртовала с мужчиной, отводя взгляд от напряженного Михаила.

— До нашей с вами - точно, — улыбнулся Петр Федорович.

Тут Михаил Михайлович решил, что слишком долго стоял в стороне и громко хекнул.

— Кхем! — привлек к себе внимание и недовольно прищурился, смотря на руки врача, которые стирали кровь с моего плеча. — Я вам не мешаю? — резко спросил Михаил.

— Нет, что вы, — попыталась придумать тему, для общего разговора. — Петр Федорович осмотрит и примется за пулю.

— А вам, господин Молодин, не мешаю? — голос мужчины выдавал сильную эмоцию непринятия.

— Нет, что вы? — суетливо отозвался доктор. — Значит, в барышню стреляли. И где же такое возможно? В нашем маленьком Ирбите? — постарался переключить внимание дознавателя на дело и отвлечь от себя.

— Вам этого не стоит знать. Тайна следствия. — нервно отчеканил Михаил, следя за руками доктора.

Я была ошеломлена реакцией Михаила. Не понимала, что вызвало такой взрыв эмоций. Казалось, что он ревнует к доктору, но это было так глупо, что я не могла поверить в это.

"Что за ерунда?!" — подумала, сдерживая смущение.

Я виновато посмотрела на доктора.

Мне не нравилась эта напряженная атмосфера, скрытая агрессия со стороны Михаила. Не понимала, но чувствовала, что мужчина готов зарычать.

— Ай, — вскрикнула, чтобы прервать натянутую струну между мыслями и взглядом дознавателя. С таким лицом только убивать ходят, а не просят о помощи.

Тут дверь открылась, и на пороге появился Кузьмин. Не пытаясь отдышаться, он вскрикнул:

— Актриса повесилась!

30. Наглая

Услышав о том, что одна из ниточек в прошлое оборвалась, я хотела встать и бежать. Не верила в то, что все попытки узнать прошлое Антонины быстро исчезают: Прохор, актриса и труп Рыбинской. Было больно и обидно осознавать то, что она так и осталась ни с чем. Стоило только приблизиться к разгадке, как какой-то злой рок прерывал их. Чувство несправедливости выжигало сознание, а руки тянулись к пальто. Хотелось броситься в отделение и проверить труп актрисы. Может она еще живая? Ну не может совершенно здоровый человек умереть просто так! За каких-то двадцать минут!

Нежные руки Молодина внезапно приобрели небывалую силу.

— Вам еще противопоказано бегать, — покачал головой мужчина. Доктор останавливал меня и хмурился. — Надобно извлечь пулю. Сейчас достану эфир и...

— Я все пропущу? — встревоженно смотрю на Молодина и тут же перевожу требовательный взгляд на Михаила. — Разве я не достойна знать подробности о кончине актрисы? Разве я не достойна знать правду? — чувствую, как сдержанность исчезает под давлением нетерпения, несправедливости и гневом.

Михаил Михайлович напрягся.

Дознаватель посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на доктора. Его мимика была сдержанной, но взгляд горел от предвкушения. От него шла пылающая энергия подобная смерчу. В позе, постановке рук и легкой полуулыбке читалась ирония. Казалось, что он сдерживает свой порыв, чтобы не снести всех присутствующих. Но мои слова не остаются неуслышанными.

— Это я хотел бы услышать правду о вас! — внезапно повысил голос Михаил. Так что Молодин замер и едва не уронил челюсть. Ведь дознаватель всегда был сдержанным, а сейчас...

Кажется, кто-то выпил все стальное терпение столичного полицейского. И этот кто-то Я.

Голос полицейского был груб и резковат, как скрежет ржавого засова. Он звучал так, будто его хозяин был раздражен.

— А с каких пор я должна рассказывать? — также резко ответила. — Вы не можете защитить свидетелей. Даже тех, кого в участок забираете. Одни трупы выходят! — не сдержалась и едва не зашипела. — Что вам успела рассказать Розалова? За что ее убили?

— Вы уверены, что кто-то ходит и всех убивает? — недоверчиво прищурился дознаватель. Его губы сжались в тонкую ниточку. — А о Рыбинской ничего не скажите? Ведь актриса обвинила...

— Если хотите правды, то обеспечьте безопасность свидетеля! — прервала его на полуслове. Не хватало мне еще пугать Молодина. — Я у вас тут как пушечное мясо прыгаю перед охотником, а вы даже собак не спускаете! Еще и молчите! Ничего не рассказываете! А ведь я могу помочь. — выдохлась и упрямо взглянула в темные глаза, испускающие молнии, словно грозовые тучи.

— А вам не кажется, что если вы будете знать Все, то быстрее умрете? — рыкнул Михаил, сжимая кулаки. — Женское тело очень хрупкое: один удар и все.

— Нет, не кажется! — поджала губы, разглядывая, как дознаватель готовится взорваться. — Я сильная, умная. Могу и приманку сыграть, было бы за что. Простимулируйте меня! Расскажите все!

— А вот и расскажу! — гром разнесся по кабинету. Молодин, кажется, подпрыгнул на месте.

— А вот и расскажу!

— Так давайте!

— Позже! — резко высказался Михаил и взглянул на доктора. — Глушите, — приказал ему и...

Рука с тряпкой зажала мой рот и нос. Пару раз я попыталась взбрыкнуть, но вырваться из захвата не получилось. Показался испуганный взгляд Молодина и торжествующий дознавателя. Слух уловил тяжелый вздох и слова:

— Вот что мне делать? — не верю, что слышу Михаила. Кажется, он будто устал и сейчас задал чисто риторический вопрос.

— Женится. — предложил доктор. — Женщина видная, красивая, умная...

— Неугомонная, взрывная... — покачал головой мужчина, и его голос окончательно растворился в сладкой дымке наркоза.

Кажется, мне начинает мерещиться всякая хрень.

Когда открыла глаза, был глубокий вечер. Во рту будто наждачка выросла. В голове гудел далекий вой. Комната то уменьшалась в размерах, то увеличивалась. Единственное, что было неизменно это тянущая боль в левом плече. Кажется, у меня сейчас не только место ранения болит, но и весь бок.

По опыту знаю, что как бы сильно ни хотелось пить, надо перетерпеть. Нельзя пить, пока голова кружится, начнется рвота. Поэтому лежу на неудобной тахте и смотрю в потолок. Мысли то слетаются, как мотыльки на свет, то исчезают словно испуганные мышки.