Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 30)

Слова доктора меня поразили. Сбитая с толку, я замерла, наблюдая за внимательным к мелочам доктором.

— Опий...— прошептала, боясь ответа.

— Думаю, вы его приготовили для подруги. — просто и буднично произнес молодой доктор.

А я... Шокированно хватаю воздух ртом и смотрю на бесстрастное лицо Олега. Мой разум готов был поглотить меня в паническое состояние.

Я - убийца! Убийца Рыбинской!

Страх. Паника. Истерика.

Чувства окружали, оглушали, поглощали.

Разум судмедэксперта судорожно начал искать пути выхода. Оправдание в виде: "Это месть за дочь". И совсем темное: "Так ей и надо".

Взгляд рассеивался, размывался и...

Стоп. Если честный и открытый парень знает обо мне больше, чем я сама, то почему он до сих пор обо всем молчал?

Что-то явно не сходится. Да и... До сегодняшнего дня помощник доктора со мной говорил лишь о травмах и ни словом не заикнулся о дочке. В его голосе не было и намека о том, что мы более чем знакомы.

Разум скептика, циника и параноика разорвал навалившуюся панику. Взгляд сосредоточился на телосложении парня. Я не могла поднять голову, стараясь утихомирить истерическое, судорожное дыхание. Из-под водопада волос наблюдаю за передвижением больших темных, начищенных гуталином, сапог. Обувь блестит даже в темном помещении, будто говоря, что ее совсем недавно купили.

— Вы все еще хотите, чтобы я сотрудничал с полицией? — тихий, вкрадчивый шепот.

Звук, будто что-то стеклянное сломалось. Набирается шприц. Нет, не тихий одноразовый из двадцать первого века, а с железным поршнем и стеклянным тубусом.

— Я же могу рассказать, что вы сюда приехали по собственной воле... Чтобы всех убить. Только в последний момент... Не выполнили часть договора. Не сказали, куда именно спрятали взрывное устройство Шрапнеля. И не одно, а сразу несколько.

Это не Олег! Не доктор!

Чистые, новые сапоги... Чистый, новый пиджак!

Манера речи: надменная, всезнающая, ехидная. Разговор, который мог знать лишь тот, кто знал о делах Астаховой!

— Извините, Антонина, но в полицию вы отправитесь сами... — Начищенные до блеска сапоги остановились рядом. — ... После того как я выпытаю всю информацию!

Воздух напрягся. Время замерло. Интуиция завопила.

Резко отшатнулась назад и едва не пробила себе бок, врезавшись в железный стол.

Мимо носа пронеслось острие иглы.

Взгляд напротив извергал пламя ада, а лицо... Маска, исказилась и треснула из-за слишком живой мимики актера.

— Прохор!

32. Новые обстоятельства

— Прохор! — воскликнула, глядя в полные решимости убить меня глаза.

— Я думал, ты раньше догадаешься! — оскал не предвещал ничего хорошего.

Быстрое движение рукой. Какой-то неестественный удар и... Мое тело уклонилось. Также удивительно быстро и точно, будто каждый день защищалось от нападений психа с уколом в руке.

Разум не понимал, что происходит. Но тело было легким и пружинило от нетерпения. Казалось, что организм готов сражаться за каждую минуту жизни, вдох, удар сердца.

Неужели проснулись навыки Астаховой?

Где же физическая память была, когда меня душили в подворотне?

Ай!

Удар по ногам я пропустила и едва не рухнула на колени перед врагом. Отклонившись в сторону, пропустила удар начищенным сапогом. Согнулась пополам, закрывая голову и молясь о том, что на звук сражения прибежит помощница.

— Скажи, где спрятала подарочки для благородных иноземных торговцев? — раздался победный полушепот над головой.

Нарисованная на Прохоре маска трескалась, словно глиняная. Трещины вокруг рта и глаз расходились, грим осыпался, являя миру настоящее лицо убийцы. Он наблюдал за моей болью и беспомощным копошением. Как я скулю от боли в плече и сжимаю травмированный живот. Казалось, что он ждет крови, мольбы, агональной истерики. А я просто скулю и сжимаюсь в клубочек.

Нет, не из-за страха, а потому что проснулась память из прошлого. Полицейские говорили, что надо правильно упасть и закрыться все жизненно важные точки. Я и сама прекрасно понимаю, что сломанные конечности прекрасно зарастут, человеческий череп — самая крепкая кость в организме, а вот живот, шея и лицо надо беречь. И я сиплю, пускаю злые слезы и сжимаюсь в клубочек.

За спиной Прохора открылась дверь. Удивленное лицо помощницы побледнело. Гад заметил сестру и захотел поймать.

— Беги в участок! — выкрикнула, хватая Прохора за ноги. Но моих сил на взрослого мужика не хватит.

Тряхнув ногой, он почти избавился от моей нетяжелой фигурки. Пришлось применить зубы. Укусила мужика за лодыжку и повисла на конечности, как собака.

Надо задержать злодея!

Прохор зарычал, замахнулся рукой, но... Главного я добилась. Помощница сбежала. Скоро сюда прибудет полиция. Осталось только выжить до их явления.

— Что ж ты, такая, везучая, сука! — взвыл Прохор и обрушил град ударов кулаками.

Но в этот момент я резко отпустила его и отползла в сторону. Прохор покачнулся, выронил шприц, и игла вошла прямо ему в бедро. Взвыв от боли, он ухватился за цилиндр. В это время я ощутила резкий прилив сил. Подскочив с пола, надавила на поршень и ввела опий в тело преступника. Но тут же получила сапогом в живот и отлетела в стол.

Темнота. Слезы. Боль.

Что-то падает на пол. Звон. Вновь боль. Вспоминаю, как дышать. Воздух застрял в груди и не желает выходить, распаляя всю грудную клетку, вырывая писк. Потихоньку зрение прояснилось. Противные мушки летают перед глазами, но даже сквозь них замечаю, как мой обидчик выбегает из комнаты.

Сбежит!

Подпрыгиваю на ноги. Адреналин гонит за преступником. Не разглядываю дорогу. Вперед! Лишь бы не упустить свой шанс на восстановление репутации! Пофиг на репутацию, я хочу саму себя оправдать в собственных глазах!

Неизвестно, что правда, а что ложь в словах Прохора.

Свежий воздух пахнул в лицо. Белый снег застилает обзор. Становится скользкой грязью под ногами. Скользит и Прохор. По выложенной мостовой, как по катку, он пытается собрать ноги в кучку. Неуверенно, но стремительно пытается бежать.

— Держи вора! — кричу, надеясь на отзывчивость людей.

Но ни озадаченный дед, ни пара прекрасных дам не захотели даже смотреть в его сторону.

Мостовая сменяется темным переулком, где навстречу прыткому Прохору кинулся ребенок. Я даже вспомнила его лицо, ведь когда-то играла с ним во дворе дворника. Не знаю как, видимо, внутримышечная инъекция морфия сработала, но парню удалось схватить рослого мужика за талию. Вялый и немного оглушенный Прохор не сразу понял, что ему мешает. Лишь резко выставил ногу и махнул рукой, но парень получивший пинок и затрещину, продолжил висеть. К этому моменту до меня донесся приближающийся звук бега. Тут я начала кричать еще громче, приближаясь к сцепившимся в неравной схватке мужчинам.

— Помогите! — кричала я надрывно из-за бега.

— Тоня! — внезапно услышала взволнованный крик. И кричал он так громко, что не понять слов было нельзя.

— Михаил! — приблизилась к вялому мужчине и вцепилась в его руки, повисая на нем всем своим весом. Накрыв голову ребенка, попыталась отстранить маленького помощника. — Мы поймали его!

Бег... Продолжил приближаться с двух сторон темного переулка. С одной стороны - Михаил Михайлович, а с другой, наверное, группа перехвата.

Когда за спиной раздался восторженный голос дознавателя:

— Я нашел вас!

На другой стороне появился человек в широкой шляпе, в черном плаще и с закрытым шарфом лицом. Я видела его мельком, потому что Прохор сопротивлялся, вяло, но пытался освободиться. Мне было не до полиции, но...

Раздался выстрел.

Бах!

Тело Прохора совсем обмякло и потеряло волю к жизни. Скатываясь на землю, запорошенную снегом, "жених" прошептал:

— Ты должна была умереть, а не мы... — взгляд мужчины погас.

Новый выстрел! Из-за спины!

Ответил Михаил Михайлович!