Карина Демина – По волчьему следу (страница 30)

Слушает?

Возможно.

Возможно, что и держится Новинский при части вовсе не из желания получить наследуемый титул. И не за солдатиками он приглядывает, не только за ними. Служба безопасности не оставила бы Бахтина без присмотра. А кого приставить?

Сам Бахтин наверняка догадывается.

Или просто знает.

Но все одно… не складывается. Никак.

– Может, там какая… как на Дальнем? Там же ж тоже строят… лаборатории и этот, санаторий. Экспериментальный, – выплюнула Зима. – И твою матушку никто не контролирует. Не следит, с кем она там беседы ведет.

– Приглядывают, – возразил Бекшеев. – Наверняка. Это… нормальная практика.

– Следить за людьми?

– Присматривать.

– Большая разница, – она наклонилась и почесала за ухом. – Особистов не любят… и там, на войне, они вечно лезли… выискивали… дерьмо.

– Работа у них такая. Кто-то и дерьмо возить должен.

– Еще скажи, что им посочувствовать надо…

– Дальний – это остров. Его легко контролировать, даже с учетом местной специфики. Чужаки там все на виду, тем более непосредственно вблизи объекта. Да и исследования не сказать, чтобы глубоко закрытые. Думаю, год или два, и появятся публикации. Здесь иное… совсем… даже если предположить, что здесь есть нечто, что невозможно переместить, то все равно… не сходится. Почему не построили военный городок? Почему охрана вроде бы и есть, но не такая, как должна бы быть? Почему их вообще выпускают за пределы периметра, если исследования настолько важные и серьезные, что…

– На живца ловят? – в голову Зиме пришло то же, до чего додумался сам Бекшеев.

– На живца… – повторил он.

Хмыкнул.

И понял, что, если не угадал, то почти… военная часть. Усиленная охрана. Некие эксперименты, глубоко тайные, но от местных не укрыть. Может, эксперименты и ведутся…

Бекшеев замолчал.

А машина провалилась в ямину, чтобы с ревом из нее выбраться.

– Твою ж… – Новинский выругался. – Смотри, куда едешь…

Что из сказанного слышал?

А и плевать.

– Это чужая игра, – вынужден был признать Бекшеев, но после добавил: – Но влезть в нее все равно придется.

Потому как эксперименты, судя по Бахтину, все же велись. И кто знает, что за они и чем могли аукнуться… может, кому из умников надоело препарировать людей в теплых и комфортных условиях лаборатории. Верилось в это слабо, но и вовсе сбрасывать версию со счетов не стоило.

Проклятая деревня медленно зарастала лесом. Он виднелся вдали, за крылом болота, сизо-зеленой громадиной, размытой туманами. Запутавшись в перелеске, туманы растеклись, расползлись по межрядьям, и тонкие хлыстины болотных деревьев выглядывались из этой вот зыбкой холодной даже с виду мути. Но ближе к деревне туманы таяли. И деревьев становилось больше.

Поползла живая поросль осинника, а за ней, крадучись, осторожно, потянулся березняк. Иные деревца поднялись выше человеческого роста, и белесая их кора гляделась неестественно яркою.

Машины остановились на въезде.

И Новинский выбрался первым, но когда и водитель выглянул, велел:

– Тут сиди.

Возражать парень не стал, даже, как почудилось, вздохнул с облегчением.

Место…

Бекшеев прислушался. Ничего. Ни давящей тьмы, которая оживала порой там, где проливалось много крови, ни глухой тоски остаточными эманациями.

Пустота.

И пахнет болотом. Едкой сыростью и гнилью. Грибами, которые с радостью облепили осклизлое бревно. И гарью. Хотя этот запах скорее иллюзия.

Или знание.

Мозг, знанием отравленный, спешит дорисовать картину.

– Да уж, – Зима выбралась наружу и потянулась, а потом хлопнула Девочку по спине. – Ищи.

И та черной тенью скользнула вперед, туда, где до сих пор возвышались темные остовы недогоревших домов.

– Дерьмовое место, – сказал Тихоня, щурясь. И по лицу его было не понять, что он думает. – Но удобное… болото рядышком. Лес. Тут до части, если напрямки, то версты полторы-две, а коль тропы знать, то и того меньше. Я бы прогулялся.

– Нет, – сказал Бекшеев.

Лес все еще гляделся далеким.

Как они тут жили?

– Сколько людей здесь было? – уточнил Бекшеев, когда Новинский приблизился.

– Деревенька небольшая, две дюжины домов, но просторных… списки не сохранились. Сельсовет соседний тоже сожгли… – Новинский снова прикурил. Посмотрел на Тихоню. Сигарету в руке. – Чтоб вас… по обновленным данным – сто шестьдесят четыре человека.

И тишина.

Девочка исчезла. И Бекшеева тянет пойти за ней. Стоять и смотреть невыносимо. Не только ему. Солдатики, выбравшись из второй машины, держатся рядом. И оружие из рук не выпускают. И видно, что им не по себе.

– Тут и вправду спецы работали, – словно оправдываясь, произнес Новинский. – Фон чистый, никаких всплесков…

Если только их не спровоцировали неизвестные эксперименты. Но… тоже вряд ли.

Расстояние.

Да и восставшие мертвецы, если какие имелись, не отличаются умом. И охота их проста, хотя и кровава.

– Тела перезахоронили.

– А дома?

– Планировали разобрать. Разобрали бы, если б строиться, но распоряжение пришло сворачивать. Переносить… ну и не до того стало.

Зима вглядывается в дома.

Большие. Некоторые на каменном фундаменте. И часть дороги видна. Столько лет, а она чистая, разве что трава по обочинам поднялась. Колодец виден. Некогда над ним крышу поставили, чтоб сор не летел. Крыша от огня уцелела, а вот ветра да дожди её изрядно подкосили. И просела она…

Вой Девочки заставил солдат шарахнуться, а Новинский и вовсе сигарету выронил.

– Чего она…

– Нашла, – сказала Зима мрачно. – Вашего беглеца… нашла.

И не живым.

Бекшеев не ошибся.

Девочку они увидели почти сразу. Осевший забор, частью обвалившийся. И прокопченные темные бревна так и лежали, врастая в землю. На них успел наползти мох, да те же сизые непонятные грибы поднялись на тонких ножках. Дальше дом.

Каменное основание.

Стены неплохо сохранились. Пламя облизало их, но скатилось, остановленное то ли заговором, то ли противопожарным амулетом. Главное, что пострадал лишь верхний слой древесины.

Выломанное окно.