Карина Демина – По волчьему следу (страница 29)
– Жалуйся, – разрешила я. – Только сперва вскрытие сделай нормально. И заключение. Или уже мне пожаловаться?
И я наклонилась. Низко. И близко, так, чтобы он увидел и лицо мое, поплывшее, и глаза, которые явно потемнели. И запах ощутил.
Запах у зверей особый.
Нет, нюхом люди обладают слабым, поэтому он явно не ощутит разницы, но испугается. Он и пугается.
– Я… это… это не входит в мои обязанности! В конце концов, вы не имеете права…
– Не имею, – согласилась я и, не отказав себе в удовольствии, коснулась пальцем потного лица его. – Но и запрещать мне никто не станет…
В обморок он все-таки не упал.
Надо же. А нервы крепче, чем мне казалось. Ничего. Зато, глядишь, и вправду работать начнет…
А дальше… дальше нас и вправду не пустили.
И ладно. Не больно-то хотелось.
Уже там, наверху, вдохнув сыроватый воздух – кажется, завтра будет дождь – я поняла, насколько давили на разум стены.
– Они и сами редко поднимаются. Дежурная смена, – Бахтин закурил, и по прыгающему огоньку в пальцах, было видно, что спуск дался ему нелегко. – Там хорошо все обустраивали. И жилые комнаты в том числе есть. И в первое время там и вправду жили, но что-то не задалось. Теперь вон смена и остается. А остальные – в городе.
Не про тех ли он офицеров, про которых нам квартирная хозяйка сказывала? Скорее всего. Иных здесь и нет. Сам Ермолай Васильевич, подозреваю, вверенную ему часть покидает редко. Да и Новинский не лучше, не говоря уже о солдатах.
Стало быть…
Да, скорее всего. И не офицеры это. По сути. Что форму носят, так это ни о чем не говорит. В общем, побеседуем мы с ними. Там, в городе.
И по лицу Бекшеева вижу, что к таким же выводам пришел.
– Наша задача – внешний периметр охранять. А что внутри… они тут и появляются полным составом, только когда запуск… так-то дежурят пара человек. Охрана внутренняя… они и контингент караулят. Мне не подчиняются.
– И в тот день?
– А как обычно. Позвонили, чтоб готовился. Прибыли…
– На чем?
– Свой транспорт. Прибыли, стало быть, и под землю. Сигнал дали. У нас отработано все… и убрались. Им до наших проблем дела нет.
Он выпустил струю дыма в небеса.
– Я дам людей. И Новинский отправится. Он здесь столько же, сколько и я… и будет до конца.
Пепел Бахтин стряхнул на землю.
– А эти… запрос подайте, если надо внутрь. Но и тогда сомневаюсь… очень сомневаюсь.
И снова, меняя тему, он сказал:
– На рассвете выходить надо бы. А то, чую, дождь… дожди здесь долгие. Муторные… да…
Глава 14. Зверогон
«Зверогоном именуют гончую, натасканную на волков. Ежели не находит она волков или их следа, то гонит лис. А встретивши зайца, замолкает…»
Дождя не случилось.
Небо было мутным и сизым. Рыхлые тучи растянулись от края до края, и желтоватый кругляш солнца запутался в них. Он набряк краснотой по краю, и сам предрассветный этот слабый свет тоже казался красным, как и все-то вокруг. Бахтин, явно не выспавшийся, тоже хмурился, давил зевоту и кутался в старую куртку, наброшенную поверх мятой гимнастерки.
– На двух машинах пойдете. А то неспокойно.
Неспокойно было не только ему.
Курил Новинский и судя по табачной вони, крепко пропитавшей пальцы, курил он давно и помногу.
– Сердце станет, – заметил Тихоня с сочувствием. И Новинский сигарету выбросил, наступил на окурок, вымещая на нем непонятное раздражение.
Две машины.
Не грузовики, что уже радует.
В первой за рулем уже знакомый парень, и рядом с ним лезет Новинский. На заднем сиденье «Уазика» хватит места и Бекшееву, и Зиме. Девочка привычно ввинчивается и укладывается на пол.
А Тихоня указывает на вторую машину.
Кроме него и водителя в ней еще пара солдатиков.
С оружием.
И как-то это… не успокаивает. Совершенно. А еще мешает общее несоответствие, неправильность происходящего. Она и спать мешала, и дар во сне то прорывался, пытаясь сложить из осколков информации внятную картину, то отступал, осознавая, что данных недостаточно.
И все же…
Захрипел, закашлялся мотор, и Бекшеев с непонятным облегчением подумал, что машина не заведется. Но нет. Кашель сменился рокотом, и «уазик» дернулся, трогаясь с места.
Ворота.
Вторые.
И дорога. Солнце поднялось чуть выше, но длинные тени легли на траву. Косят её регулярно, да только растет она быстро. И уже успела подняться. Невысоко, нет, но ночью и лежащего человека не особо-то разглядишь.
Если еще ветер.
Тени.
И тучи, которые их лишь плодят.
Машина свернула с дороги куда-то в сторону, обходя вчерашний лесок. А Бекшеев, глянув на затылок сидящего впереди Новинского – в руках того снова была сигарета – сказал:
– Это все странно.
– Что именно? Опыты на людях? – Зима ответила так же тихо. – Или псих, который головы режет?
– Все. Лаборатория эта… – Бекшеев щелкнул пальцами и ухватил-таки мысль. – Ей здесь не место.
– Здесь? Только в этом дело?
– Сейчас – именно в этом. Граница рядом.
– И?
– Исследования, – мысль окончательно оформилась. – Смотри, если на них тратят такие деньги… а содержание военной части там, где она по сути не очень нужна, это дорого. Плюс оборудование бункера. Связь. Обеспечение безопасности. И многое иное. У границы. Зачем? Почему не разместить лабораторию где-нибудь… подальше от границы? На территории военного городка? Их хватает?
– Потому что там люди. А эта дрянь явно небезопасна.
– Хорошо, – признал Бекшеев. – Пусть не военного городка, но… имеются полигоны. Защищенные. Оборудованные. Те, на которых…
– Изучали подобных мне?
– Изучали и создавали. Там и охрана. И условия иные. Начиная с того, что обустроено комфортное жилье для персонала. И не надо его возить в город и обратно.
– Свободных нет?
– Расшириться всегда проще, чем с нуля строить. Да и… смотри, исследования секретны и сверхсекретны. Но те, кто их проводит, перемещаются свободно. Живут в городе, в целом, сколь понимаю, свобода их не ограничена… это почти приглашение взять их в работу.
Новинский что-то говорил солдатику.