Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 7 (страница 5)
Диплом.
Лечебница. Да и Николя рассказывал примерно то же.
Шувалов ненадолго задумался:
– Пожалуй, проще будет объяснить на примере. Возьмём вашего друга и будущего родственника. С одной стороны, он происходит из древнего и уважаемого рода целителей…
То есть является всецело своим в тусовке.
– С другой, он одарён и силён. И если бы не та история в молодости, которая подпортила и его репутацию, и отношения с Гильдией, он бы давно получил своего доктора-целителя. Скажу больше, его проблема даже не в том, что он принимал запрещённые препараты, а в том, что он позволил впутать в дело Третье Отделение. И оно тогда изрядно попортило крови. Да и те, кому нужно, ситуацией воспользовались. Если вспомнить, когда были приняты смягчающие поправки к правилам проведения вступительных экзаменов. Гильдия не любит, когда кто-то лезет в её дела. А уж тем более позволяет влезть в них другим. Но мы не о том. В противовес Николаю Степановичу возьмём кого-то, кто не происходит из столь же славного рода, но одарён и щедро. К нему будут присматриваться. Потом, возможно, если юноша покажет неплохие результаты, возьмут в ассистенты, в которых он застрянет на годы. Но в итоге получит и поддержку, и возможность заключить правильный брак, и шанс основать свою династию. И отпрыскам его будет легче. А вот что касается самородков с даром средней силы или вовсе слабых, то до недавнего времени они и вовсе не имели бы шансов даже на звание лекаря-целителя.[3] Их максимум – лекарский помощник, а большинство так бы и остались на уровне фельдшера[4] при армии.
Кажется, я начинаю понимать.
И как там покойный Роберт говорил? Клуб вторых?
– К слабому дару относились снисходительно, а порой и вовсе звучало мнение, что подобные таланты – это не таланты вовсе, но сорняки. И не стоит тратить время, пытаясь вырастить из сорняка нечто годное.
– Напротив, выполоть надо?
– Не столь радикально. Скорее уж не давать им дальнейшего развития.
Ну да, что там Метелька про целительскую доброту говорил?
– Но…
– Но, к счастью, при дворе возобладал здравый смысл, – произнёс Шувалов. – В кои-то веки… Даже Воротынцевы при всей их упёртости и верности традициям согласились, что с медициной надо что-то делать. Тогда и возник проект медицинского университета под крылом государевым. Интересно, что профессоров для него пришлось приглашать из царства Польского и Европы. Наши целители сперва наотрез отказывались признавать, что слабые одарённые, а то и люди вовсе без дара способны лечить других. Пусть и крестьян.
Но притом сами ехать в деревню, как понимаю, не рвались.
– Тем паче дополнительно было объявлено, что принимают всех. Более того, если студент выдерживал экзамен, а также показывал наличие дара, он переходил под руку Государя.
– Это как?
– Из крепости, да? – Метелька соображал быстрее меня и мне же пояснил: – Тогда ещё крепостные были, верно?
– Именно. Многие тогда были недовольны. Тем паче позже практика распространилась не только на целителей. Конечно, между студентом и университетом заключался договор. Государство платило хозяину откупные, а после человек должен был отработать обучение, но…
Это всё равно лучше, чем жить чьею-то собственностью.
– Скажем так, сейчас принято считать, что это была проба грядущей реформы. Но мы не о том. Компромисс был достигнут, когда выпускники университета стали называться просто лекарями, без права именовать себя целителями. Его можно было получить, сдав отдельный экзамен в Гильдии.
Но сделать это было, чую, крайне непросто.
– Также накладывались определённые ограничения на использование силы. Скажем, существовал перечень операций, которые не-целителям проводить было нельзя. Но…
– Проконтролировать такое сложно? Особенно в деревне?
– Именно, – согласился Шувалов. – Имели место отдельные случаи, и жалобы, особенно вначале, когда была жива идея закрыть университет…
А дискредитация его выпускников – лучший способ.
– Но тут уж в дело вступала комплексная комиссия, в которую в том числе входили и государевы люди.
И пусть о беспристрастности рассмотрения дел речи не шло, но и давить авторитетом не получалось.
– Тогда же несколько видных целителей из Гильдии были замечены в не самых… полезных для репутации делах.
– Это каких? – не удержался Метелька.
– Обычные грехи обычных людей. Прелюбодеяние, а то и вовсе разврат. Мздоимство. Клевета… Даже будто бы попытка использования дара во вред присутствовала, но это не точно. Подключилась пресса. Общество было возмущено, и в итоге глава Гильдии вынужден был подать в отставку. Замаячило дело о растрате, потому как выяснилось, что ряд амулетов, поставляемых Гильдией армии, не соответствует нормам… Но после всё утихло. Правда, в университете появились уже российские преподаватели, а правила приёма были смягчены, как и критерии экзаменов в гильдии.
И все стали активно улыбаться друг другу и дружить со страшной силой.
– Однако невидимые границы остались.
Я знал ответ, и Шувалов подтвердил:
– Верно.
– И в хорошее место, каким бы отличником ни был человек, его не возьмут…
– Именно, – сказал Шувалов. – Более того, чем дальше, тем сложнее будет получить очередную степень.
– Поэтому они ищут другой путь. Ваш целитель, он ведь из таких? Одарённый, способный, но без рода за спиной.
– И снова вы правы. Видите ли… вопросы здоровья всегда, как бы выразиться…
– Дело тонкое?
– Именно. И лишь бы кому подобную информацию не доверишь. Гильдия, конечно, поможет, особенно если есть деньги. Но…
Ей не верят. И давно.
– И многие, подобно вам, предпочитают заводить собственных целителей? Выискивать молодых да одарённых? Способных? И дальше? Заключать договор?
– Не просто договор. Это клятва на крови. И она привязывает человека к роду. Без возможности отступить и уйти.
Это Шувалов произнёс задумчиво. А я понял, что именно эта клятва, которая, полагаю, не первую сотню лет существует, доказала свою надёжность и не давала ему до конца поверить в предательство.
– Но в то же время род заинтересован в целителях. Ему платят. Его берегут. Порой находят наставников, готовых учить дальше. И поверьте, для многих это единственно возможный путь возвыситься.
Возможно.
Вот только это не значит, что такое положение их устраивает.
Глава 3
– И вот представьте, он говорит – что он некромант! – звонкий Светочкин голос заполнял обеденную залу. – И дети застывают! А потом начинают креститься!
Её смех справляется с сумраком лучше, чем электрические лампы. И как-то вот… Отвык я от неё, что ли. Или соскучился? Главное, что свет её настоящий.
И согревает.
И успокаивает.
И в кои-то веки уже не важно, что она – дура редкостная.
Или это усталость сказывается? Время-то глубоко за полночь, но никто не спит. То ли нас ждали, то ли в принципе некроманты ведут ночной образ жизни, но этот ужин в первом часу ночи никого, похоже, не смущал.
– Главное, – сказал я, – чтоб на кол поднять не попытались. Правда, Метелька?
– Ага, – Метелька согласился, с трудом сдерживая зевок.
– Пока вроде бы обходится. Хотя, безусловно, опыт весьма познавательный. – Герман сидел напротив Светочки. – Одно дело составлять и оценивать проекты с точки зрения разумности и рациональности использования ресурсов…
А я понял, почему Одоецкая сбежала. Нет, Герман Шувалов был хорош, порода, что говорится, чувствовалась, как и у Демидовых. Этакий тонкий, звонкий и томный ликом аристократ. Но до чего же занудный!
– …И совсем другое – люди. К сожалению, люди плохо поддаются анализу.
У него и голос спокойный, усыпляющий даже. Но при этом, когда он улыбается, лицо словно оживает, что ли? И понимаешь, что эта тонкость со звонкостью лишь маска.
– И что, в твоих проектах будут очередные изменения? Или усовершенствования? – старший Шувалов занял место во главе стола.
А по левую его руку устроилась супруга.
– Некоторые – да. Однако я пришёл к выводу, что имеет смысл найти баланс. Что совершенствование проекта – процесс, по сути, бесконечный, тогда как необходимость в реформе давно назрела. И важно не столько дать совершенную структуру, сколько – жизнеспособную основу, которая в дальнейшем может быть усложнена при необходимости.