Карен Понт – Какие планы на Рождество? (страница 4)
– Ваша нога сама пошла назад? Вы в этом уверены?
– Ну разумеется, уверена. Я же была здесь и могу это подтвердить.
– Гм.
– Как это «гм»? Хотите сказать, вы лучше меня знаете? – негодует она, оскорбленная тем, что правдивость ее падения можно подвергнуть сомнению. Как, впрочем, и ее актерские способности.
«Эх, Жозефина, Жозефина. План же! Придерживайся плана, – пытаюсь я передать ей мысленно. – Сейчас ты от него отошла…»
– Дело в том, что если уж ваша нога смогла сама шагнуть назад, как вы говорите, то, значит, она всегда так и ходила. Однако ноги не слишком любят ходить назад. А ну-ка, дайте я взгляну…
– Хотите сказать, вы умеете оказывать первую помощь?
– В казарме у себя в деревне я много лет служил пожарным-добровольцем. Так что давайте-давайте. Показывайте.
И вот я наблюдаю, как Давид хватает ногу Жозефины и принимается ее ощупывать.
– Сдается мне, перелома нет, – заключает он, – а ну-ка, попробуйте выпрямить ее, поглядим.
«Придумай же что-нибудь, Жозефина, ну хоть что-нибудь», – умоляю я ее мысленно.
– У меня голова кружится, – вдруг заявляет она. – Меня сейчас вырвет. Да, думаю, вот прямо сейчас. Должно быть, падая, я получила сотрясение.
– Сотрясение?
– Да. Теперь я точно вспомнила – моя голова стукнулась о пол. Меня нужно отвезти в больницу и обследовать. Уж кто-кто, а пожарный это понимает. Правда же?
– В случае подтвержденной черепно-мозговой травмы…
– По-вашему, я мифоманка, а? Если я сильно ударилась, у меня может случиться кровоизлияние в мозг, мы попросту теряем драгоценное время!
Она это серьезно? Или это я слишком серьезна? Нет, я точно нет. А вот Жозефина явно настроена на победу. Причем до такой степени, что, быстро забыв о своей травмированной ноге, кажется, вспоминает о плане Б и падает Давиду в объятия.
– Мне невыносимо больно, скорей же, отвезите меня в больницу, – умоляет она с тем же правдоподобием, с каким Эмманюэль Макрон расхваливает вкус кордон блю.
– Могу ли я сперва сообщить вашей двоюродной прабабушке?
– А кто это?
– Ваша двоюродная прабабушка. Вы же сказали мне, что шли от нее, когда вас угораздило навернуться.
– Ах да. Правда. Вот видите, у меня уже ретроградная амнезия от перенесенного шока! – выдает она не без гордости за свое нешуточное медицинское словцо, несомненно придуманное. Однако оно явно произвело впечатление. – Если я говорю вам, что это срочно, значит, нам нужно отправляться прямо сейчас. А моя двоюродная прабабушка наверняка уже спать легла. Так что…
– Это в половину шестого вечера-то?
– Она очень, очень старая.
Только бы он проглотил эту наживку. Я никогда больше не стану трахаться в паркинге, клянусь головой Эрве, который так и стоит позади меня, застыв как статуя. Надо бы проверить, дышит ли он вообще.
– Хорошо, – вздыхает Давид, – дайте мне минуту, я заберу ключи и отвезу вас.
Стоит ему исчезнуть в глубине своего закутка, как Жозефина поворачивается к нам, торжествующе подняв оба больших пальца вверх и явно гордясь своими талантами. Чувствую, она нас еще удивит. Ей удалось даже подгадать время и изобразить на лице гримасу боли – типа нога все же сломана, а может, еще и сотрясение, – когда наконец появляется Давид.
– Поехали, – говорит он.
Я несколько минут выжидаю, потом, убедившись, что они вышли из дома, подбегаю к двери и вынимаю из прически шпильку.
– Теперь твой ход, малышка Полина, – так я тихонько подбадриваю себя.
Оборачиваюсь посмотреть, идет ли следом Эрве, и вижу, что он все на том же месте и вот-вот рухнет в обморок.
– Эрве! – зову я резким тоном.
Нет, ну что за жалкий слизняк! Впервые в жизни решила заняться сексом на улице, и надо ж было, чтобы именно он подвернулся мне. Кажется, в прошлой жизни я совершила какой-то страшный грех, если сейчас за это приходится так расплачиваться. Наверное, рубила головы цыплятам или топила новорожденных котяток.
Вдруг Эрве оживает и подходит ко мне.
Я вставляю шпильку в замок и пытаюсь что-то провернуть внутри, как учит инструкция на Ютьюбе. Не выходит – я не чувствую ни поворота заколки, ни щелчка самого механизма. Ну что я за…
Слышу, как позади меня Эрве что-то шепчет. На миг оставляю свои попытки взлома, как я теперь уже знаю, обреченные на провал с самого начала, и пытаюсь разобрать, что он там бормочет.
– Ты сможешь. Эрве, давай же, ты сможешь. Сможешь, Эрве, сам знаешь, что ты сможешь!
Кажется, я уже где-то это слышала. Но когда? Несколько секунд роюсь в памяти, и вдруг меня осеняет – да вот здесь же, в паркинге.
– Не говори мне… Ну да, точно! Это что же, ты так себя подбадриваешь? – немного обиженно спрашиваю я.
Если б я не стояла скрючившись и уставившись в замок, то, наверное, расхохоталась бы во все горло. Пусть это послужит тебе уроком, малышка Полина. Больше никаких рождественских корпоративов на работе!
Снова возвращаюсь к цели. Не думаю, что все так уж сложно. В «Кох-Ланта»[6] они добывают огонь, имея только две палочки и сухую соломинку. А мне всего-то надо открыть дурацкую дверь шпилькой для волос!
– Вижу, вам нужна помощь?
– Если только не разыщете где-нибудь ключ, в другом случае не знаю тогда, чем вы можете помочь…
О черт.
Ну что за дерьмо.
Я медленно поднимаю взгляд. Надежда, что это сказал Эрве, еще теплится… Но тает на глазах. Увы, это Давид, скрестив на груди руки, стоит позади нас и спокойно наблюдает. В нескольких метрах от него я замечаю Жозефину – она вовсю улепетывает, перепрыгивая через три ступеньки и не издав при этом ни звука. Курсы Флоран, каково, а?
Я никогда еще не видела Давида так близко, поэтому невольно разглядываю его.
Выше среднего роста и, насколько я могу судить по обтягивающей торс майке, хорошо сложен. Шатен, короткая стрижка, голубоглазый, свежевыбрит, гладкая кожа…
Вот странно: кажется, его все это не столько раздражает, сколько забавляет.
Я натягиваю свою самую милую улыбочку, выражающую чистосердечное раскаяние.
– А на дворе хорошая погодка для декабря-то, да?
Такая фразочка была бы уместна разве что у парикмахера.
– Вам чем-то помочь?
Только у парикмахера, разумеется…
Глава 6
– Говорю, вам чем-то помочь? – повторяет он, не дождавшись моего ответа.
Я медленно выпрямляюсь, пытаясь придумать, что бы ему такого ответить. Увы, ростом я не под два метра и, стало быть, не могу позволить себе выпрямляться целых два часа. А поэтому не успеваю сообразить ничего умного и уверенно говорю:
– Нам можно войти?
Я уже успела сказать «нам», подразумевая себя и Эрве, и только потом заметила, что он удрал, даже не попрощавшись. Заслужил он, паршивец, чтобы его видео выложили в Интернет, вот что я вам скажу!
Давид, слегка улыбнувшись, кивает, потом отпирает дверь ключом и знаком приглашает меня зайти внутрь.
В отличие от моей квартирки, здесь безукоризненно чисто, все разложено по полочкам. Привет от моего полного неумения вести хозяйство! И как это у людей получается – чтобы каждая вещь стояла на своем месте? Специально отведенный угол для низкого журнального столика, график дежурств на кухне.
Иду за ним в маленькую комнатушку справа от входа. Там, где у меня стоят целые стеллажи, набитые ботинками, сумками, зонтами и всякой всячиной, он оборудовал маленький письменный столик с этажерками, на которых аккуратно лежат картонные папки – такие покупают плоскими листами, а потом их надо еще сложить вдвое, придать им форму.
– Присаживайтесь, – он указывает на табуретку рядом со столиком, сам при этом откидываясь в кожаном кресле – оно возвышается перед офисным рабочим столом. – Итак, расскажите, что вы с вашим другом делали перед моей дверью? Надеюсь, ничего противозаконного?
– Разумеется, ничего, и это не мой друг. Он помощник директора по кадрам в организации, где я работаю. Будь он мне другом, не сидела бы я сейчас тут… Ладно. Скажем так, у меня проблема. И я хотела ее решить…