Карен Понт – Какие планы на Рождество? (страница 5)
– Взломав мою дверь?
– Да. То есть нет, не то чтобы взломав. Во всяком случае, никто не собирался ничего красть! Просто кое-что стереть…
– Кое-что стереть?
– Ну да.
Я не в том положении, чтобы продолжать разыгрывать спектакль, поэтому говорю правду и надеюсь на его любезность. У него вид доброго парня, правда же?
– Это все из-за того мейла, который вы тут на днях разослали. Информация о скором запуске системы видеонаблюдения. И вот выходит, что возвращаюсь я с работы, точнее с рождественского корпоратива, и… Вы ж знаете такие тусовки, да? Тоска смертная, раздают какие-то гнусные подарки, напиваются так, что забывают собственное имя, а потом трахаются в паркинге с помощником по кадрам…
– И вот это все про вас?
Мне что, теперь вечно придется отвечать на этот вопрос? Очевидно, да.
– Ну вы же сами знаете, как это бывает, желание накатывает такое, что больше ни о чем не можешь думать. Признайтесь, у вас ведь тоже бывало подобное с какой-нибудь девушкой?
– Что касается меня, то я не фанат паркингов. Не мрачновато ли местечко для секса, а? Ну ладно. Каждый волен делать, что ему вздумается. Но это все равно не объясняет, что вы тут делали перед моей дверью.
– Понимаете, в паркинге есть камера. Она установлена как раз там, где… ну, я не буду рассказывать вам подробности. А поскольку в письме вы сообщили нам, что через неделю…
– …все жильцы получат доступ к видео. И впрямь досадно.
– Вот именно.
Все вышло как нельзя лучше – чувствую, сейчас он сам предложит стереть запись. В конце концов, не из-за чего было и беспокоиться. Я смогу от души отдохнуть в отпуске и забыть обо всей этой истории. Знай я, что все так легко обойдется…
Но если присмотреться, на лице Давида не заметно смятения. Даже наоборот – его, кажется, все это от души забавляет. Он подходит к своему компьютеру, загружает его, открывает файлы, вводит туда кучу паролей, а потом кликает на видеозаписи – и я сразу впиваюсь взглядом в монитор.
Что ж, камера действительно была установлена превосходно и не упустила ничего из этого короткого кусочка, где я спиной к стене. Серьезно, и это все?
– Чего? Вся запись только две минуты девятнадцать секунд! – возмущенно вскрикиваю я. – Да это надувательство! Почему я рискую своей честью из-за каких-то двух минут секса! Что ж, можно было и догадаться, что нельзя доверять этому Эрве.
Снова думаю про Жозефину, которая не отказалась бы посмотреть это видео с попкорном. Хотя о чем я, даже самый проворный, самый шустрый зритель – и тот не успел бы купить стаканчик попкорна перед таким сеансом.
Давид смотрит на меня, даже не скрывая, как ему смешно.
– А вам, я вижу, весело, да?
– О да, еще как. Да ладно, будь на вашем месте другая девушка – признайтесь, вы бы хихикали так же, или нет?
– Да, но на записи-то я. Надеюсь, вы это сотрете?
– Хотел бы, да боюсь, что это невозможно. Этими записями я не распоряжаюсь – только раскладываю по папкам, а потом они автоматически отправляются на общую платформу. Но, скорее всего, никто никогда их не посмотрит.
Сразу видно, что он не знает Жослин.
– Я готова на все, все что угодно, лишь бы вы стерли эту запись. Конечно, кроме чего-нибудь, что причинит мне боль или нанесет урон моей чести, вдруг мне придется переспать с вами или еще с кем-нибудь, это даже не обсуждается, – уточняю я, не в силах удержаться. – Но я могла бы, ну не знаю, месяц приходить к вам и поливать цветы или петь вам колыбельную, чтобы вы поскорей заснули. Это легко устроить – я ведь в отпуске, нет никаких планов на Рождество, так что у меня вагон свободного времени. Ну есть ведь хоть что-нибудь, что я могла бы сделать для вас.
– Мне правда очень жаль, но я ничем не могу вам…
Звонок телефона не дает ему закончить фразу. Отвечая, он делает мне знак подождать. Я уже с надеждой воображаю, как он отходит подальше, а я бросаюсь на компьютер и разрубаю его одним ударом лопаты. Но увы, у меня нет лопаты.
Да и он никуда не отходит.
– Да, мама?
Разговор длится всего пару-тройку минут, разбавленный парочкой «ну да, я не забываю, ну конечно, потороплюсь» и еще «ни за что на свете я не испорчу эту неделю, сама знаешь, мне вас всех так не хватает», причем, должна сказать, все это звучало весьма неубедительно.
Едва он кладет трубку, как я не даю ему продолжить разговор и буквально выхватываю право на слово.
– Обязательно же должно быть что-то, что я могу для вас сделать? Всем нужно, чтобы им оказывали какие-нибудь услуги. Разве нет?
– Понимаю, как вы расстроены из-за этой видеозаписи, если б я мог, то…
Вдруг он умолкает и, кажется, размышляет.
– Две минуты назад вы сказали, что у вас нет планов на Рождество, не так ли?
– Да…
Я, кажется, слышу, как в его мозгах завертелись шестеренки. Неужто у него фетиш на Рождество и сейчас он предложит мне переспать с ним, переодевшись в Санта-Клауса?
– Что, если я приглашу вас провести несколько дней со мной и моей семьей в горах?
Глава 7
Жду, что он расколется и рассмеется, «вот как я вас подколол, проще пареной репы», но нет. По-видимому, он совершенно серьезен.
– То есть как – провести несколько дней с вами и вашей семьей?
– Я каждый год уезжаю на Рождество в семейное шале в Санта-Две-Ёлки[7]. Это такая затерянная в горах деревушка. Рождество, должен сказать, – очень важный праздник для моей семьи, и уж особенно для моей матери. Вот я и думаю, не приехать ли туда с кем-нибудь. Может, это хоть как-то облегчит страдания. А раз уж вы говорите, что не строили никаких планов…
На несколько секунд я даже теряю дар речи.
– Вы хотите, чтобы я… я ехала в отпуск с вами, хотя я знаю вас всего пять минут? Да еще и к вашей семье, да еще и на Рождество? В деревню, которую вы, полагаю, только что придумали?
– Санта-Две-Ёлки существует на самом деле. Вам будет достаточно просто ее погуглить. Вы сами сказали, что готовы на все ради этого видео. Не я начал эту игру. Между прочим, я рискую получить серьезные неприятности и даже потерять работу, если только дотронусь до записей с камер.
– И все-таки не совсем обычно предлагать мне что-то подобное. Погодите-ка. Этот телефонный разговор, вот сейчас, – это была ваша мать? О, конечно, теперь я понимаю! Она заявила вам, что не доверит семейный бизнес, если вы не женитесь до тридцать первого декабря! Так вот зачем я вам понадобилась.
Громко расхохотавшись, я продолжаю:
– Или нет. Еще лучше! Вы не смогли в срок собрать все документы на визу. И если начиная с этого дня вы не женитесь за три недели, вас депортируют, как Сандру Буллок в «Предложении»?
Я едва могу договорить – смех меня просто душит.
– Ничего подобного. Просто семья немного навязчивая. Вы же сами сказали: все хотят, чтобы им оказывали услуги. Тогда говорю сразу: это единственное, что вы можете для меня сделать, но я совершенно не собираюсь вас заставлять.
– И впрямь больше никаких мыслей? Вам же наверняка в детстве нравились колыбельные. Что изменилось?
– Я засыпаю через двадцать секунд после того, как моя голова коснется подушки. Вы не успеете даже пропеть «Спи, дитя…», как я уже буду в объятиях Морфея.
– Ладно…
Несколько секунд молчу, обдумывая такое неожиданное предложение.
– А если я поеду, вы сотрете запись?
– Во всяком случае постараюсь. Это я вам обещаю. Но я не смогу ничего предпринять до тех пор, пока она не окажется на общей платформе.
Я снова смотрю на поставленный на паузу кадр с Эрве и уже ощущаю запах попкорна, который Жослин запасает к великому дню.
– И вы забудете об этой неудачной попытке взлома?
– Она по-прежнему будет забавлять меня в хмурые дни. Но эта история останется между нами.
– Где, вы сказали, живет ваша семья?
– В Санта-Две-Ёлки.
Если я расскажу все Эстелле, Жо и Тибо…
В голове уже звучат нотки мотивчика: