Карен Понт – Какие планы на Рождество? (страница 6)
Ну и отстой…
Глава 8
Вернувшись домой, я вбила в гугле «Санта-Две-Ёлки» – именно так, просто чтобы проверить. Не то чтобы меня что-то настораживало или я действительно заинтересовалась предложением, однако, черт подери… он говорил правду – такая деревушка есть!
Санта-Две-Ёлки – маленькая деревня в горах, окруженная лесом и расположенная на высоте 2500 метров над уровнем моря. Население: 400 жителей. Местная особенность: Рождество.
Я с хмурым видом пролистала картинки, которые выдал мне Интернет в ответ на запрос. Елки, много снега, деревянные домики-шале, обильно увешанные гирляндами, фотографии людей в рождественских пуловерах… Если семья Давида и вправду живет в подобном местечке, то я понимаю, почему он не горит желанием туда ехать. Глупо думать, что у всех этот праздник вызывает трепет и восхищение.
Я не то чтобы не люблю Рождество, тут не стоит преувеличивать, но вот всерьез говорить о магии Рождества – это уж без меня.
Нет ничего волшебного в том, что родители покупают своим детям подарки, если только это не мультивиза или не счет в банке. Уж я-то всегда знала, что Санта-Клаус – просто выдумка: мои родители были уверены, что ребенку с детства необходимо говорить только правду. Я вовсе не жалуюсь, это избавило меня от ерунды вроде писем Санта-Клаусу или стаканов молока с печеньем под елкой.
Свои подарки я распаковывала строго после ужина. Спать ложилась ровно в десять вечера и – хоп! – сразу же отрубалась. Меня куда больше волновало приближение моего дня рождения и список подружек, которых я приглашу, чтобы его как следует отпраздновать.
Закрываю ноутбук, и тут кто-то негромко стучит в дверь.
– Ну и как? – с порога спрашивает Жозефина, врываясь как ураган. – Чем все кончилось? Мне очень жаль, но правда, я сделала все, что могла. Но это такой упрямец, твой Давид, к тому же совершенно равнодушен к искусству! А Эрве здесь?
– Нет, удрал, только пятки сверкали. И если хочешь знать, там на записи я зафиксирована в процессе… Короче, я предпочитаю вычеркнуть эти кадры из памяти вообще. Тем более Давид согласился их стереть, как только они появятся на общедоступной платформе.
– Вот как? И ничего не попросил взамен?
– Это было бы слишком. Мне пришлось его уламывать и сказать, что я готова для него сделать что угодно. И в итоге мне теперь придется провести рождественскую неделю с ним и его семьей в шале, затерянном в далеких горах. В деревне, жители которой возвели Рождество практически в культ. Представляешь, какой ад кромешный?
– И это все, чего он потребовал? И больше ничего? Никаких предлогов, чтобы затащить тебя в постель? Слушай, да он просто душка, при других обстоятельствах это могло быть даже приятно.
– Нет, больше ничего. Впрочем, я бы предпочла этого избежать. Ты, я вижу, не понимаешь: неделя в горах с незнакомыми людьми, к тому же повернутыми на теме Рождества.
– Брр, ты права, даже по спине холодок пробежал. Шале, кругом сугробы, горячий шоколад с печеньками – хуже, чем фильм ужасов по роману Стивена Кинга!
– Поговори мне тут еще. Мне предстоит ехать с мужиком, о котором я знаю только то, что его зовут Давид и что у него страсть к наведению порядка, в какую-то глушь, к людям, которые с ног до головы замотаны в новогодние гирлянды!
– Да ладно тебе, в это время года в горах должно быть очень красиво.
– Да кто бы сомневался! Конечно там прекрасно, даже если я предпочитаю солнце на Сейшелах. Проблема не в месте, а в незнакомых людях. Кто знает, зачем Давид ездит туда каждый год, вдруг он привозит к этим кукукнутым на Рождестве девушку только для того, чтобы принести ее в жертву Санта-Клаусу? И больше ее никто никогда не увидит… Боже мой, а вдруг они хотят запечь меня вместо рождественской индейки?!
– Тогда им понадобится очень крепкий вертел и побольше каштанов и поленьев.
С Жозефиной невозможно быть серьезной. Я невольно смеюсь.
– О’кей. Да, я слегка преувеличиваю. Но признайся, что Санта-Две-Ёлки – это немножечко гнетуще…
– Что ты, я тоже в ужасе!
– Ты хоть иногда замечаешь, что у всего на свете есть и темная сторона, а?
– Дай подумать… Нет, никогда! А как он тебе вообще, этот Давид?
– Ничего, скорее даже милый, но это ничего не меняет.
– Нет же, это меняет все. Отпуск в горах с приятным парнем в обмен на хоум-видео с мрачного паркинга? Даже не знаю, кто в этой истории останется в выигрыше…
Глава 9
Напрасно я прокручивала в голове эту ситуацию и так и сяк – не вижу, как мне из нее выбраться, избежав проживания в семейной хижине. Я все еще надеюсь, что этот кусок записи сам собой рассосется и я все-таки смогу продолжить ничего не делать весь отпуск. Но вероятность этого ничтожно мала, примерно такая же, как и то, что Набилла[9] защитит диссертацию по квантовой механике.
Конечно, я могу пустить все на самотек и смириться с тем, что все жильцы получат доступ к видео. Это ведь всего один кусок из десятков, выложенных на платформу, и к тому же через месяц запись сотрется… Да, я могла бы забить. Но у меня не получится. Не способна на это.
Подобные грязные истории могут преследовать вас десятки лет. Достаточно лишь посмотреть те передачи, где гостям припоминают не только поступки, но даже их неудачные прически тридцатилетней давности. Представим, что я в один прекрасный день становлюсь знаменитой. Не то чтоб у меня был хоть единый шанс прославиться, но вообразим, что я почему-то сижу на съемочной площадке в телестудии – и вдруг вижу на экране себя пьяную в дупель вместе с Эрве, который меня хорошенько… И вот меня уже прошибает холодный пот.
Нет уж, спасибо, нельзя оставлять все как есть. Путь к моему спасению лежит через Санта-Две-Ёлки.
Я отправила Давиду эсэмэску с приглашением зайти позавтракать и обсудить наши условия сотрудничества на предстоящие деньки.
Почему Эрве не взял меня прямо в своей машине? Не пойман – не вор, две минуты девятнадцать секунд на заднем сиденье его «пежо» – и все! Никто бы ничего не узнал.
Все утро я простояла у плиты. Шеф-поваром меня не назовешь, но я кое-чему научилась. Мои бабушка с дедушкой владели ресторанчиком, и в детстве мне часто приходилось вертеться на кухне. Оба они наслаждались готовкой, танцуя точно в балете, это мне всегда ужасно нравилось. Думаю, им очень хотелось, чтобы мой папаша, их единственный отпрыск, принял у них эстафету и продолжил семейный бизнес, но этого не случилось. Сейчас ресторанчик вот уже несколько лет как закрылся, и я всегда с щемящим чувством в груди прохожу мимо заменившей его бакалейной лавки.
Сегодня в меню – ризотто с трюфелями, салат из козьего сыра с орешками, а на десерт – мое коронное лакомство. Стоит только на него взглянуть, и прибавка веса на целый килограмм вам обеспечена: брауни с двойной порцией шоколада. Секрет заключается в том, чтобы всыпать в тесто мелко раскрошенное печенье.
Прямо перед приходом Давида я вытираю стол, затем обвожу свою гостиную удовлетворенным взглядом. Все в полном порядке.
На самом деле я просто свалила на кровать весь хлам из гостиной. Я называю это «Полина наводит порядок» – быстро и эффективно.
Так что, когда он звонит в дверь, все готово, и я открываю.
– Здрасьте! – бросает он, пожалуй, слишком воодушевленно для того, чтобы это прозвучало искренне. Если я хочу поприветствовать кого-то, то говорю более спокойным голосом.
– И вам здрасьте…
Чувство неловкости примерно такое же, как в кабинете маммографии, когда грудь сжимают двумя плексигласовыми пластинками. Я впускаю его в гостиную и жестом указываю на один из стоящих там стульев.
– Итак, если я и пригласила вас зайти, то лишь для того, чтобы обсудить условия нашего будущего путешествия.
Не спрашивая разрешения, накладываю ему порцию ризотто, и тут он проявляет некоторые признаки беспокойства.
– Надеюсь, после неудачной попытки взломать дверь вы не собираетесь меня отравить?
– Даже представить себе не могу, с чего вы это взяли, – парирую я. – Я никогда не нарушаю ни закон, ни правила хорошего тона. Тот момент – это просто случайность…
Явно успокоенный, он начинает есть.
– Ого, как вкусно! – восклицает он с набитым ртом. – Вы сами приготовили?
– Да. Сама. А что?
– Да не знаю, просто сказал, что…
– Что если девушка трахается в паркинге, то она не способна поджарить даже яичницу, да?
Я так и брякнула, ничуть не заботясь о том, чтобы семь раз подумать. Язык без костей, мне и бабушка сто раз об этом говорила. Не верите? Тогда подойдите к зеркалу, высуньте его и посмотрите сами. Короче – что сказано, то сказано!
Он смотрит на меня. И начинает громко хохотать.
– Думаю, так мы можем плохо кончить. Без всякого двойного смысла, конечно. Просто я действительно не ожидал, что вы так вкусно готовите ризотто с трюфелями, вот и все. Никакой связи с паркингом.
– Мои бабушка с дедушкой были поварами, и, представляете, мне нравилось за ними наблюдать, когда они работали. Так я и научилась готовить пару блюд.
– Дайте моей маме рецепт, когда мы приедем в шале. Наверняка вы найдете общий язык, она тоже обожает готовить, – сообщает он мне с добродушной улыбкой.
Я с заметной прохладцей перебиваю:
– Вчера вы мне сказали, что хотите в компании навестить вашу семью, чтобы не было тяжко. Не пойму, почему бы вам не взять с собой какую-нибудь симпатичную подружку?