Кара Катаржинина – Синяя чашка красная (страница 9)
Мне казалось, что отношения с Гассаном установились вполне в рамках моей морали – по-дружески рабочие. Он не переходил границ, соблюдал дистанцию после того случая, когда он хотел примоститься возле моего матраса, и меня это устраивало. Его манера общения была комфортной для меня, он не давил своими правилами, как это делали в предыдущем доме. Я просто выполняла свою работу. Гассан оставлял меня наедине с собой, когда мне это было нужно, и в то же время мы много времени проводили вместе. Мне нравились эти дружеские разговоры, поездки по делам, пустыням и пещерам, ощущение того, что мы вместе делаем одну работу.
Но за этим радужным началом скрывалась не совсем разборчивая подоплека, которую я начала осознавать не сразу. Я поняла, что Гассан часто недоговаривает, а иногда откровенно врёт. Он мог смотреть мне прямо в глаза и рассказывать свои фантастические истории, которые звучали иногда весьма неправдоподобно, даже для меня, повидавшей людей разных. Самым ходовым коньком были истории о его благочестивости. Рассказы о его прошлом и настоящем менялись как картинки диафильма в зависимости от ситуации, от того, с какой стороны он хотел себя показать. Сегодня он был героем, который спасал голодных брошенных детей в пустыне и ругал за неподобающее отношение к ослам, завтра – человеком, который "никогда не влюблялся", а в другой день – бедуином, который провел свои лучшие годы жизни за пределами Иордании, в Германии. Меня это даже не раздражало, но я все время делала пометки, и держала оба образа в голове: правдивый, тот что видела я, и лживый, тот, что он хотел мне продать. Мне было всё равно, что он там о себе навыдумывал. Его вымышленные истории не затрагивали меня лично, не мешали мне жить и работать. Я воспринимала его рассказы как легенды которые передаются в этих краях из уст в уста, и они не требуют подтверждения, потому что это всего лишь часть местного наследия – культурного развлечения. Иногда я даже находила в этом что-то забавное. Я не пыталась разоблачить его, не задавала наводящих вопросов, которые бы могли подсветить фальшивость его слов. Игра в супергероя, которую он вел, меня совершенно не интересовала. Его истории были чем-то вроде фонового шума, который можно было игнорировать, не теряя основного фокуса.
Пока Гассан соблюдал дистанцию, у меня не было поводов для беспокойства. Я видела, как он общается с другими людьми, как легко он может сближаться с туристами – иногда слишком легко и слишком близко. Его манера общения с женщинами была особенно выразительной: комплименты, шутки, лёгкие пока ничего не значащие прикосновения. Но со мной он все же держался иначе. Как бы то ни было, мне казалось, что между нами установилось негласное соглашение – ни о чем таком и речи быть не может.
Свойство многих арабов – подменить мелкую оплошность на крупную манипуляцию, пока ты отвернулся за добавкой. И если никто его не остановит, не схватит за руку в моменте, он начинает переходить границы разумного и здравого смысла в своих поступках, не замечая, что со временем они становятся вопиющими.
Возможно, я недооценила Гассана из-за своей наивности. Его изворотливость создавала иллюзию безобидности, но за этим поведением скрывалась недалекая игра в дурака. И хотя в тот момент меня все устраивало, позже я начала запинаться об одну и ту же мысль: не была ли эта визуальная дистанция, которую он показательно соблюдал, всего лишь иллюзией?
Shakira the donkey
Однажды я сидела за столом с ноутбуком в гостиной, которая выполняла одновременно роль столовой, когда собиралось много гостей, и выполняла какую-то работу. Гассан проходил мимо, он только что откуда то вернулся и снова собирался куда-то уезжать, остановился и снова заговорил со мной о Мохаммеде, сказав, что тот спрашивал обо мне. У меня даже глаз не дернулся, но я видела, что он следит за моей реакцией. Когда за этим ничего не последовало, он сказал открыть инстаграм и ввести «Shakira_the_donkey». Я послушно выполнила указание, открыла профиль и сразу же увидела знакомые лица бедуинов. Пролистнув немного вниз, я увидела на этой странице почти всех, кого я знала в той деревни. Мои глаза расширились и приковались к экрану. А Гассан все продолжать приговаривать мне на ухо: «Im not like these donkey people, Im not like that». Я больше не обращала на него внимания. Он уехал по делам, а я углубилась в чтение. С первых же постов я поняла, о чем тут речь. Это было что-то вроде доски «Особо опасен» или «В розыске». Этот аккаунт в социальных сетях был создан для информирования туристов, посещающих Петру, в особенности одиноких девушек, о мошеннических схемах, распространённых среди местных бедуинов. «Шакира» – так зовут здесь почти всех ослов, которые катают туристов.
На сайте и в сообществах публикуются реальные истории женщин, которые стали жертвами так называемых "любовных пиратов" или «Love rats»– бедуинов, использующих романтическую связь с туристками, в основном из Европы, для собственной выгоды и обогащения. Мне кажется перевод названия этого сообщества «Shakira the donkey» символически можно перевести как «ослицы».
Это целое движение женщин, пытающихся предупредить об опасности других. Туристки, которые столкнулись здесь с мошенничеством, насилием, или другими неприятными происшествиями, делятся своими историями и примерами того как их «развели» бедуины, приводя доказательства – переписки, обещания, фото и скрины. Наконец-то мне стало понятно, что происходит в той деревне, и что такое «рыбачить», которое я слышала от Мохаммеда. И почему к иностранцам здесь относятся как к фигурам на шахматной доске.
Схема у местных бедуинов очевидно проста: они отправляются к главной площади Петры, к знаменитой Сокровищнице, чтобы искать ‘клиентов' – «порыбачить». Чаще всего это одинокие путешественницы, иногда группы из двух-трёх подруг, реже – пары. Всё начинается с дружелюбного общения. Они быстро устанавливают контакт, им помогают вариативное знание языков и намеренно располагающее к дружелюбию отношение, а также их экзотический внешний вид. Затем вас ждет бесплатная экскурсия по Петре, чай в пещере у песчаной скалы в обществе других бедуинов, про которых они обязательно скажут – это мой кузен или мой дядя, кто-то из родственников, далее предлагают покатать на ослике и показать места, обычно скрытые от глаз туриста. Звучит заманчиво, правда?
Обычно они даже не просят денег сразу и делают это на добровольной основе. Но ты заплатишь позже. И не обязательно деньгами.
Они рассказывают о своей "трудной жизни», делятся личными историями, и легендами о принадлежности своего рода к древним Набатеям, построившим этот город, который стал центром мировой торговли, поэтому считают себя истинными наследниками Петры, и законными правообладателями этих пещер, а главное – всех туристов, которые приезжают сюда посмотреть на Петру. Обычно они проводят день вместе до самого заката, а потом приглашают на ужин у костра в горах пустыни. Либо договариваются о встрече на следующий день. Они втягивают свою клиентку в романтическую игру: комплименты, прогулки под звёздами, ужин в пещере у костра, рассказы о своих искренних чувствах и ее особенности, используя комплименты и обещания вечной любви. У каждого из них есть скачанный плейлист для романтических ночей в пустыне под звездным небом. Музыка, звёзды, горы – всё это работает на создание декораций иллюзорной любви. Секс под звёздами между скалами кажется чем-то невероятным, почти магическим для соскучившейся по любви туристки из Европы. Она чувствует себя любимой, желанной, единственной. Это схема разыгрывается как дважды два. Бедуины уже профессионалы в своем деле. Они знают, что делают, ведь занимаются этим из поколения в поколение, передавая свои секреты мастерства по наследству.
После того как женщина эмоционально вовлечена, бедуин может начать просить деньги, объясняя это финансовыми трудностями, необходимостью помочь семье, на 'лечение' или ‘образование', или другими убедительными причинами. Иногда у них получается убеждать женщин отправлять им крупные суммы денег, после возвращения на родину. Одна из них рассказывает, как перевела бедуину несколько тысяч евро, чтобы он мог «начать новый бизнес» во благо их совместного прекрасного будущего. Некоторые даже пытались помочь своим "возлюбленным" переехать в Европу, оплачивая им визы и билеты.
Бедуины научились манипулировать эмоциями своих жертв благодаря использованию коллективного разума, по-видимому, играя в холодно-горячо, то надиктовывая пламенные речи голосовыми сообщениями в мессенджере, то игнорируя их, заставляя почувствовать вину, наказывая за отказ в помощи. Некоторые бедуины используют более агрессивные методы, включая манипуляции и угрозы, чтобы добиться своего. Женщины, попавшие в такие ситуации, часто оказываются эмоционально нестабильными и не сразу понимают, что стали жертвами мошенничества. Обычно они до самого конца отрицают очевидное, не хотят верить, что их обманули, даже когда факты говорят громче рассудка. Они не хотят терять надежду на любовь, на новое романтическое будущее. Ведь у многих, кто ищет приключений, жизнь дома скучно и сера. Так вот, что я здесь делаю? Может быть среди них затерялась и я. Я думала, меня это все не касается, потому что я наблюдаю за всем со стороны, как исследователь, археолог-любитель, или как в музее разглядывая людские экспонаты. Как не ожидаешь, что мумии в гробницах способны убить тебя.