Кара Катаржинина – Синяя чашка красная (страница 10)

Многие женщины попадаются на этот крючок, потому что им не хватает романтики или даже просто мужского внимания в своей обычной жизни, в своем обычном европейском городе. Всё кажется таким искренним, настоящим. Но это – игра на эмоциях, на мечтаниях и желании быть любимой. Но после этих приключений у многих женщин остается дыра в сердце, разбитые мечты и пустой кошелёк. Мне же все-таки никогда не было понятно на что они рассчитывают? На «с милым и рай в пещере?».

Одна женщина поняла, что ее обманули, только тогда, когда она уже вернула свою съемную квартиру владельцу у себя в Амстердаме, собрала вещи в коробки, уволилась с работы и выписала из детского сада своего маленького сына. Именно тогда, когда было все готово к переезду, она уже стояла на пороге своей новой жизни, он перестал отвечать на ее звонки и сообщения. Она решила, что с ним что-то произошло – упал со скалы, разбился на машине, упав в овраг. Вероятно, поверить в то, что его переехал осел было проще, чем в то, что он ее бросил. Она начала звонить и писать его друзьям-бедуинам. Все как один отнекивались, говоря, что не видели его уже несколько дней. Это оказалось неправдой. Все они были в курсе происходящего, того как он доил ее деньгами, того, что он и не собирался на ней жениться и впускать в свою семью, и никакого совместного будущего у них быть не могло. До этого она на протяжении нескольких лет приезжала к нему в Петру, уже познакомила его со своим сыном, привозила ему дорогие подарки, сначала только для него, а потом и для всей его бесконечной родни, чтобы быть принятой в семью. Все они весьма поощряли такие подарки и требовали с каждым разом все больше.

Конечно, эта история крайность. Но немало женщин, которые просто обожглись, чувствуя себя обманутыми и преданными после ненадежной любви. Они теряли не только деньги, но и веру в людей. На момент моего пребывания в Петре я была знакома с этим бедуином лично, но пока не знала этой истории. На тот момент у него уже была беременная подруга из Франции с Алжирскими корнями и бизнесом, который они вместе вели, но лежал на ее плечах.

Таким «бизнесом» занимаются многие молодые бедуины. Это самый крупный и быстрый источник дохода. Это не открытки продавать у Петры или чай разливать туристам. Это шаблонная финансовая модель в этих краях.

Харизматичные, обаятельные, с тенью авантюризма, присущей Джеку Воробью из 'Пиратов Карибского моря’, обещающей неведомые доселе приключения. Они знают, как очаровать, заставить поверить в искренность. Их манеры и обаяние легко завоёвывают доверие. Их развевающиеся длинные кудри на фоне голубого неба и желтых песков, когда они так ловко перескакивают по уступам скал – притягивают все твое внимание. Не умеют читать и писать, зато говорят на пяти языках – даже меня это впечатлило, когда я была здесь впервые. Внешне эти бедуины тоже напоминают Капитана Воробья, в основном благодаря своему аутфиту: красный платок, повязанный вокруг головы на особый манер, длинное овечье пальто, специфичная традиционная одежда – все это кажется воплощением экзотики. Но главное, без чего не обходится ни один бедуин – это подведенные черным углем глаза – кохл, считается, что он предохраняет глаза от солнца и пыли, но по факту благодаря ему, глаза становятся выразительными, просто магнетическими. Я вот, например, до сих пор крашу глаза кохолем.

Причина, почему Гассан мне рассказал об этом была проста: так он противопоставлял себя другим бедуинам, и показывал мне, что не имеет с ними ничего общего, даже намерений. Когда любая история начинается с фразы: «я не такой, как все они» или «обычно я так не делаю, но…», во мне сразу просыпается подозрение. Когда на раскаленную маслом сковороду льют воду, получается как раз тот звук, который я слышу в эти моменты. Опасность. Обычно после этого я уже не очень верю, тому, что говорят дальше. Как будто бы человек пытается убедить себя в своей искренности, прежде чем я даже успею засомневаться. Похоже на хорошо выученную защиту в суде.

Гассан пытался отстроиться от других бедуинов, чтобы втереться в моё доверие. Слова его звучали как попытка убедить меня, что ему можно доверять. Но чем больше он говорил об этом, тем меньше я верила ему. Моя настороженность росла к нему с каждым днем. Иногда его увещевания разбивались напрочь о ситуации, в которые он влипал прямо на моих глазах. Все же мне казалось, что пока я вижу грань, где он лжет, а где придумывает, я держу его на крючке и не подпускаю его близко, значит мне ничего не угрожает.

Иногда мне казалось, будто бы он думал, что умеет гипнотизировать людей. Я зацепилась об эту мысль, когда сказала ему, что у меня прошла боль, когда он приложил руки, хотя я так сказала, чтобы он эти руки свои убрал. Гассан же сразу подхватил мои слова, сказав, что ему такое уже раньше говорили. Он тут же просиял, как Иисус Христос, сотворивший чудо, но в разлад с ним возгордившись. Думаю то как я внимательно его слушала заставило его поверить в то, что я ведусь на его заговоры о его суперспособностях.

Еще он любил рассказывать какие-то дикие истории о своих соседях, утверждая, что те ведут себя как цыгане. Там жили только женщины, и все они были местные. Он их недолюбливал или даже презирал, и рассказал мне, что они объявили, будто бы нашли клад за своим домом, но на самом деле это были его монеты, которые он спрятал в земле за своим домом. Из-за этого они рассорились в дребезги. Я слушала его, как сказку, но не могла понять, зачем он мне это рассказывает. Чтобы я ему поверила? Возможно с каждой рассказанной байкой он расширял круг моего доверия к себе? Ну раз она поверила и в это, тогда ей можно еще и это рассказать.

Иногда его истории были столь причудливыми, и рассказывал он их так, что казалось, пытается зомбировать меня, чтобы я принимала за правду его ложь. Когда же мне не удавалось скрывать сомнения в его словах, он повторял их так часто, что в конце концов я начинала задумываться, действительно ли он так считает.

Однажды мы разговаривали о каком то деле, я спорила с ним о чем-то , это явно касалась правдивости его слов, и выронила, вспылив:

– Я спрашиваю какого цвета эта чашка, а ты мне говоришь, что она синяя, – показав на красную кружку.

– Она синяя.

Черное никогда не станет для меня белым. Когда меня пытаются слишком сильно в чем то убедить, я, из принципа, отстаиваю своё мнение, потому что суждение о правде становится слишком субъективным. Хорошо, хорошо. Картины я пишу, а аромат слышу. Хотя картины я рисую и аромат я чувствую.

Его манипуляции были слишком очевидными. Он говорил мне именно то, что по его мнению, я хотела услышать, а не то, что было правдой.

Виза волокита

Я рассказала Гассану своей проблеме с визой, и сказала, что мое пребывание здесь будет зависеть от того, продлят ли мне ее. Он сказал, что решит этот вопрос. Я и сама не хотела думать над этим, обычно я откладываю решение неприятных мне проблем до последнего, когда «оно само не пройдет» или «будет гореть огнем», так что игнорировать больше не получится. Поэтому больше я не поднимала эту тему, и ждала пока оно само как-нибудь разрешится. Через несколько недель Гассан сказал мне, что сегодня к нам приедет особый гость – его подруга, она работает в парламенте, возможно она сможет мне в помочь в обновлении визы. Но какого рода помощь и какая у нее работа, он не уточнил. Я ждала сюрприза. На тот момент это была уже еще одна из его подруг, которая время от времени навещала его в доме, хотя он убеждал меня в своей «сухости» на протяжении шести лет, это была одна из его легенд.

С самого начала, как только она приехала, все выглядело довольно необычно. Она была за рулем своего большого черного пикапа, и была очень красивой женщиной, но все же носила хиджаб и черную абайю, из под которой выглядывали высокие черные каблуки, что весьма нетипично для арабских женщин, носящих мусульманскую одежду в Иордании. Она была очень стройной и у нее было четверо детей. Выглядела она довольно молодо. Старшему ее сыну было 19, а младшему – 9. К нам она приехала со своим младшим сыном. Он тоже был одет во все черное – черное мужское платье до колен и брюки, на голове – черный платок, на боку у него был кинжал, не игрушечный. Она попросила его отогнать машину, и он справился с этим куда лучше, чем могла бы это сделать я. Мне было интересно разглядывать ее. Она была преисполнена достоинства. Ее осанка говорила больше, чем она сама.

По-моему, именно так описывают средневековых ведьм. Не в меру самостоятельна, слишком красива, излишне своенравна, умна.

Мы сели в гостиной выпить чаю. Она совсем не говорила на английском. Гассан переводил мне очень скупо, она задавала вопросы по визе и паспорту, срокам моего пребывания в Иордании. Похоже мы закончили разговор и все встали. После того как она уехала, Гассан сказал, что через несколько дней я поеду с ней в Амман в правительство Иордании к министру иностранных дел решить мой вопрос с визой, поскольку знакома с ним лично. Еще он рассказал, что она только что развелась со своим мужем, ради другого мужчины, и теперь ее бывший муж угрожает убить его, поэтому они пока не женятся.