Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 42)
– И?.. – Гарет откидывается на спинку.
– Ты был прав. Звонок поступил в два десять, то есть через десять минут после того, как Шэрон выбралась из своего горящего дома, оставив сына внутри.
– Ладно, – говорю я, – позвоните Эв; пусть спросит у Шэрон, какого черта она творит. Только другими словами.
Куинн собирает пустые чашки, мы все встаем, и в этот момент я замечаю, как дежурный сержант машет мне от входа. Наверняка произошло что-то серьезное, если он соизволил оторвать от стула свою задницу. А потом я вижу – рядом с ним стоит молодая женщина, среднего роста, с длинными золотисто-каштановыми волосами. Через плечо у нее висит сумка из раффии[78], и я понимаю, что уже видел ее – в школе. Как раз сейчас половина мужчин в кафе сверлят ее глазами. Я чувствую, как Гарет распрямляет плечи, но пришла она не к нему. Так мне кажется. Женщина в волнении осматривает помещение, ее лицо светлеет при виде Гислингхэма, и она быстро идет в его сторону. Я вижу, как Крис искоса смотрит на Куинна, и должен признать, что выражение лица Гарета стоит того, чтобы его запечатлели на холсте. Два-ноль в пользу детектива-констебля.
– Констебль Гислингхэм, – говорит женщина, слегка задыхаясь, – я так рада, что вы здесь! Я искала вашу коллегу – не помню, как ее зовут…
– Констебль Эверетт…
– …но только что мне сказали, что ее сейчас нет, и я решила, что мне надо поговорить с вами.
Крис поворачивается в мою сторону:
– Это учительница Дейзи, босс. Мисс Мадиган. – Он представляет и Куинна, но я вижу, что девушка слишком взволнована, чтобы запоминать, кто есть кто. Что здорово портит Гарету настроение.
– Я насчет сказки, – объясняет учительница, поворачиваясь к Гислингхэму. – Сказки Дейзи. Я убирала квартиру и нашла ее под столом. Наверное, она выпала, когда я ставила оценки. Мне очень жаль – это моя вина.
– Не стоит волноваться, мисс Мадиган, – улыбается Крис. – Спасибо, что принесли.
– Нет, – говорит женщина, – вы меня не поняли. Именно поэтому я так волнуюсь. После того как вновь просмотрела ее… – Она останавливается и проводит рукой по лбу. – Я не очень понятно объясняю, да? Я хочу сказать, что, когда вновь прочитала сказку, после всех этих недель, после… – Учительница глубоко вздыхает. – Мне кажется, что в ней есть нечто, что я тогда пропустила. Нечто ужасное.
Мисс Мадиган достает из сумки лист бумаги, и, когда она передает его Гислингхэму, я замечаю, что ее рука дрожит. Констебль внимательно читает сказку и передает листок мне. Щеки женщины покраснели, зубы кусают нижнюю губу.
– Мне так жаль, – негромко говорит она, и ее глаза наполняются слезами. – Я никогда не прощу себе, если что-то случилось, а я могла этому помешать. То, что она пишет о монстрах… и как я могла это пропустить?
Ее голос слабеет, и Крис делает шаг в ее сторону.
– Вы не могли этого знать. И уж точно не из этой бумажки. И никто не мог бы. Но вы всё правильно сделали, когда принесли это нам. – Он мягко берет ее за локоть. – Пойдемте, закажу вам чашку крепкого чая.
Пока они идут к прилавку, я передаю листок Куинну. Он быстро просматривает текст и смотрит на меня.
Я знаю, о чем он сейчас думает.
ПЕЧАЛЬНАЯ ПРИНЦЕССА
Автор Дейзи Мэйсон. Возраст 8 лет
Однажды, давным-давно, одна маленькая девочка жила в хижине. Это было узаужасно. Она не знала, почему должна там жить. Она хотела сбижасбежать, но злая ведьма ни довала не давала ей. У злой ведьмы был монстр, похожий на свинью. Маленькая девочка хотела убежать и старалась быть храброй, но каждый раз монстр входил в комнату и прижимал ее к кровати. Ей было больно. А потом маленькая девочка узнала, что панас по правде она была закалзаколдованной принцессой. Но она могла пойти в замок и жить как настоящая принцесса только если кто-то убьет злую ведьму и монстра. А потом приехал принц в красной калесколеснице и она падуподумала, что теперь он ее увезет. Но он не увязувез. Он был плохим. Маленькая девочка много плакала. Она никогда не станет принцессой. И не будет жить долго и счастливо.
Конец
Придя в кабинет, я распахиваю окно настежь и, стоя около него, выкуриваю сигарету. Жалюзи покрыты толстым слоем пыли. Я эти штуки всегда ненавидел. На мгновение задумываюсь над тем, не позвонить ли мне Алекс, но быстро понимаю, что мне нечего ей сказать. Молчание легко превращается в некую форму лжи. Для нас обоих. На перекрестке улицы стоят отец с сыном. Такое впечатление, что они направляются в Крайстчерч-Мидоу[79] – в руках у мальчика пакет с нарезанным хлебом для кормления уток. Если повезет, они смогут увидеть даже лебедя. Я думаю о Джейке, который тоже любил лебедей, позволяя себе слегка отступить от той границы, которую мое сердце определяет как безопасную. А еще я думаю о Дейзи и ее отце, который превратился в монстра. И о Лео. Об этом одиноком мальчике. Который, как призрак, идет по своей собственной жизни. И который куда-то пропал. Ибо – где во всем, что произошло сегодня, виден Лео?
Через полчаса ко мне заходит Куинн:
– Только что позвонила Эверетт. Сейчас Шэрон утверждает, что тогда не помнила себя. Якобы она приняла две таблетки снотворного и полностью потеряла ориентацию. И на видео действительно кажется, что она не в себе. Первый раз, увидев это, я подумал, что она напилась в стельку. Когда Эверетт попробовала надавить, тетка здорово ощетинилась, но в конце концов согласилась на беседу с ее врачом, чтобы тот подтвердил нам подлинность рецепта. Она также утверждает, что, прежде чем спустилась по лестнице, звала Лео, но ей никто не ответил, а когда она увидела распахнутую заднюю дверь, то решила, что мальчик уже выбрался. То, что Лео все еще в своей комнате, понял сосед, который и поднялся, чтобы его вывести. Боже, если б его не оказалось рядом, у нас было бы уже два детских трупа, а не один!
– Знаю.
– Так мы что, верим ей?
Я поворачиваюсь к окну и закрываю его, а потом поворачиваюсь к Куинну лицом:
– Как вы думаете, она могла сама поджечь дом?
– Вы это серьезно? – Исполняющий обязанности широко открывает глаза.
– А вы сами подумайте. Единственный человек, кому выгоден пожар, – это миссис Мэйсон. Она уже сообщила нам довольно отталкивающие сведения о Барри, а все то в доме, что может выдать лично ее, уносится вместе с дымом пожарища, говоря высоким слогом. Включая машину, которую, как мне удалось выяснить, до этого никогда не ставили в гараж. А это значит, что без добровольного признания или каких-то следов на теле…
– Если мы его найдем.
– …нам будет чрезвычайно сложно в чем-то ее обвинять.
– При условии, что виновна именно она.
– Конечно, при условии, что это сделала Шэрон. Но если она способна убить Дейзи, то наверняка способна и оставить Лео в горящем доме. Только подумайте, она могла бы выйти из всего этого бардака совершенно безнаказанно и начать новую жизнь где-то на новом месте. Исключительно в компании со страховыми выплатами.
– Боже! – вырывается у Гарета.
В дверь стучат. Это одна из констеблей, которая все это время работала в поле. Выглядит она измученной.
– Слушаю вас, – обращаюсь я к ней.
– Парень, который сейчас дежурит в доме, попросил меня по дороге забросить это вам, – отвечает констебль. – Это из почты Мэйсонов. Там в основном счета и всякая ерунда. Но одно из писем стоит того, чтобы на него посмотрели. Да, и сразу скажу, что открыла его не я – такое впечатление, что клапан просто отклеился на почте. Когда я взяла его в руки, содержимое вывалилось из конверта – тогда я все и увидела.
Площадь плотного конверта около шести квадратных дюймов. Он адресован Шэрон и опущен в ящик в Каршалтоне. Обратный адрес говорит о том, что отправили его из дома для престарелых «Хэйвен Вью»[80]. В конверте лежит диск. И как только я его вижу, мне сразу становится ясно, почему констебль принесла его.
Я поднимаю глаза на женщину:
– Отличная работа. Простите, не знаю вашего имени…
– Сомер, сэр. Эрика Сомер.
– Отличная работа, Сомер.
Я встаю и разминаю ноющую спину:
– Съезжу-ка я на пару часов домой. Позвоните мне, если родители Джейми выйдут на связь.
– И еще, сэр, – говорит Эрика. – Дежурный попросил меня передать вам. Это миссис Нортхэм.
Я тяжело опускаюсь в кресло:
– Наконец-то… Ладно, пригласите ее.
Видно, что Сомер сконфужена.
– Дело в том, что это она вас приглашает. К себе домой. Прошу прощения. Если б она попала на меня, я бы объяснила ей…
Я взмахиваю рукой.
– Пустяки. – У меня утомленный голос. – Это не так далеко от того места, куда я еду.
Дейзи сидит на качелях в самой дальней части сада и бесцельно крутится на них то в одну, то в другую сторону. Позади нее находится выломанная часть забора, о которой родители ничего не знают. Несколько минут назад она вылезала через нее, придерживая зеленоватую панель обеими руками, чтобы на платье не осталось следов. Если б кто-то ее увидел, она сказала бы, что хотела посмотреть уточек на канале. Но настоящая причина была не в этом. Правда, в любом случае ее никто не увидел. Ни мама на кухне, ни люди на бечевнике. Никто не заметил. Они никогда ничего не замечают.
Девочка выбрасывает ноги вперед и начинает двигаться вперед-назад, поднимаясь все выше и выше в воздух. С каждым взмахом металлическая стойка качелей слегка вылезает из земли в том месте, где папа недостаточно прочно ее закрепил. Мама все время из-за этого стонет, все причитает, как это строитель не смог прочно укрепить детские качели. Дейзи поднимает лицо к солнцу. Если закрыть глаза, то можно поверить, что ты почти летишь, скользишь между прекрасными снежными горами или между сказочными замками, в которых живут принцы и принцессы. Наверное, здорово пролетать сквозь облака, как птица или самолет. Однажды Дейзи уже летала на самолете, но это было давным-давно, и она этого почти не помнит. А хотелось бы помнить. Хотелось бы сейчас взглянуть вниз, на дороги, дома и канал – и на саму себя, такую маленькую и такую далекую…