Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 43)

А потом кто-то стучит по кухонному окну. Ногтями по стеклу. Тук-тук-тук.

Шэрон открывает окно.

– Дейзи, – зовет она, – сколько раз тебе говорить, чтобы ты не раскачивалась так сильно? Это опасно, если подумать, в каком состоянии эта штука.

Миссис Мэйсон стоит у окна до тех пор, пока ее дочь не замедляет своего раскачивания. Когда качели останавливаются, раздается высокий, как жужжание комара, звук. Шэрон его не слышит, потому что он для нее слишком высок. А вот Дейзи слышит. Она ждет, пока ее мама закроет окно и исчезнет на кухне, а потом засовывает руку в карман и достает оттуда маленький розовый мобильный телефон.

На экране новый текст:

«Мне нравится твое платье».

Дейзи осматривается широко раскрытыми глазами. Новый сигнал телефона:

«Я всегда рядом».

И снова:

«Не забывай».

Девочка слезает с качелей, возвращается к забору, быстро выскальзывает через дыру и смотрит вверх и вниз по бечевнику. На семьи, прогуливающиеся со своими собаками и детскими колясками, на группу подростков, курящих на скамейке, на тележку с мороженым и на машины, припаркованные по другую сторону моста. Затем убирает телефон в карман и возвращается в сад.

Она улыбается.

На полукруглой подъездной дороге к дому Нортхэмов я паркуюсь рядом с «Бентли» и ярко-красной «Каррерой»[81]. Так же, как и «Усадьба у канала», этот новый поселок маскируется под старину, но на этом сходство заканчивается. Потому что все здесь сделано на гораздо более высоком уровне. Имитация трехэтажного дома в георгианском стиле[82] покрыта штукатуркой кремового цвета и стоит на собственном участке, с оранжереей с одной стороны и отдельным гаражным блоком, замаскированным под конюшню, с другой. Изумрудные лужайки спускаются к реке, на которой слегка качается на волнах белоснежная, сверкающая хромом прогулочная лодка, пришвартованная у пристани. Такое впечатление, что ты находишься внутри цветного рекламного буклета.

Меня не удивляет, что дверь мне открывает горничная в черном платье и переднике, – более того, удивительно как раз то, почему хозяева не пошли до логического конца и не завели себе гребаного дворецкого.

Женщина сопровождает меня в напоминающую пещеру гостиную, где с белой софы поднимается, чтобы поприветствовать меня, Мойра Нортхэм. Первое, что мне приходит в голову, – это мысль о том, что Барри Мэйсон – приверженец определенного женского типажа. Светлые волосы, шпильки, драгоценности и довольно неестественная одежда. Единственная разница в том, что Шэрон лет на десять моложе и покупает свои мини-юбки с анималистическим принтом в «Праймарке»[83].

– Я слышала, что Джейми опять во что-то влип, – говорит Мойра, жестом предлагая мне сесть. Рядом с ней стоит большой стакан джина с тоником. Мне выпить она не предлагает.

– Мне кажется, что дело несколько серьезнее, чем просто «влипнуть», миссис Нортхэм.

Она беззаботно взмахивает рукой, и тонкие золотые браслеты на ее запястье звенят.

– Но, насколько я знаю, пока он еще ничего не натворил?

– Он связан с членами семьи, которая была замешана в деле с секс-грумингом[84] в Восточном Оксфорде. Нам лишь только предстоит определить степень его участия.

– Я уверена, что вы ничего не сможете найти на Джейми. Он болтун. Любит трепаться с напыщенным видом, а когда доходит до дела, превращается в труса. В этом он весь в своего папашу.

Может быть, эта женщина и выглядит недалекой, но лучше охарактеризовать Барри Мэйсона невозможно.

– А вы знаете, что он встречался с Дейзи?

Мойра поднимает бровь. Нарисованную.

– Мой дорогой инспектор, я не знала даже о том, что он встречается с Барри. Мы с его отцом не так чтобы поддерживаем какую-то связь. Барри платит деньги на содержание Джейми – естественно, что мой адвокат позаботился об этом. Он переводит их на мое имя.

Я оглядываюсь вокруг. Зеркала, громадный плоский экран телевизора, выпендрежные металлические светильники, вид на реку… Так вот куда идут денежки Барри. Их выдувает из дома месяц за месяцем по крайней мере в течение последних десяти лет. Мойра не сводит с меня глаз.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, инспектор, но это вопрос принципа. Барри меня бросил, а Джейми – его ребенок. И он не имеет права ждать, пока Маркус раскошелится.

Я подозреваю, что Маркус думает точно так же, и уже во второй раз за день испытываю симпатию к Шэрон Мэйсон.

– У Барри есть право общаться с ребенком, но он им никогда не пользовался, – продолжает моя собеседница.

Я не могу в это поверить:

– Что, вообще никогда? А сколько лет было Джейми, когда вы расстались?

– Ему только исполнилось четыре.

Итак, Барри ушел от четырехлетнего малыша, который называл его папочкой. Которому он читал книжки, с которым играл, которого возил на спине и раскачивал на качелях.

Мойра все еще сверлит меня взглядом:

– И чтобы быть честной по отношению к моему малодостойному бывшему супругу, я должна сказать, что все это идеи Шэрон. Вся эта история про «начать с чистого листа». Хотя однажды я столкнулась с ней и Барри – в Лондонском зоопарке. Вы можете себе такое представить?

– Я знаю. Мне говорил Джейми. Он узнал отца.

Это на мгновение выбивает хозяйку дома из колеи.

– Неужели?.. Честно говоря, вы меня удивили. Он не видел Барри много лет.

– Вы, конечно, удивитесь, миссис Нортхэм, когда узнаете, насколько памятливыми могут быть дети.

Женщина собирается с мыслями:

– Знаете, в тот день Джейми тащил меня смотреть гнездо паука – жуткий мальчишка! – и, как гром с ясного неба, вдруг появляется Шэрон с этой очаровательной малышкой… Отчаянно неудобно – вы только попытайтесь представить себе. И вот минут пять мы просто стояли и таращились друг на друга, пытаясь сообразить, что сказать. А потом появился Барри, и она утащила его с такой скоростью, как будто мы были прокаженными. После этого случая я получила записку от Шэрон, в которой она проясняла – это ее собственное слово, – что они с Барри не хотят больше со мной встречаться и что детям так тоже будет лучше. Честно говоря, – продолжает Мойра, – я думаю, что настоящая причина всей этой ерунды насчет «чистого листа» заключается в том, что она не хочет, чтобы Барри появлялся здесь, даже для того, чтобы увидеть Джейми. Она хочет, чтобы он принадлежал только ей. Эта Шэрон никогда не была сильна в вопросах дележки. Ей не повезло – Барри, напротив, делиться очень любит. И щедро делит себя с окружающими. Если вы понимаете, о чем я.

– А вы знаете, как они встретились?

– Давным-давно она была его секретаршей. В этой его строительной фирме. Я там тоже работала, пока не появился Джейми, после чего Барри нанял ее. Однажды я появилась там с младенцем в коляске и увидела эту потаскушку в узкой юбке, туфлях на шпильке и с серьгами размером с автомобильные колпаки в ушах. Я еще сказала Барри, что она была бы хорошенькой, если б так сильно не старалась ею быть. На тот момент она, кажется, была помолвлена. С каким-то механиком – то ли Терри, то ли Даррен, то ли что-то еще в этом роде. Но будущий жених был явно не способен обеспечить ей достойный, в ее понимании, уровень жизни, и мне кажется, она положила глаз на Барри сразу же, как только увидела его. Барри то, Барри се – мы даже шутили по этому поводу. Но в конце концов ей удалось затащить его в постель – потому что следующим, что я узнала, было то, что Шэрон заявила, что она беременна, и Барри потащили за… вы понимаете, о чем я… в суд по бракоразводным делам. Хотя я заставила его заплатить. Я имею в виду, за компанию. Он с самого начала все записал на мое имя – на тот случай, если прогорит, и я заставила его выкупить фирму по самой высокой рыночной цене. Ему пришлось залезть в колоссальные долги.

Что ж, а если еще принять во внимание алименты, то неудивительно, что у семьи Мэйсон напряженка с деньгами. Я делаю мысленную зарубку и вновь смотрю на Мойру. Уверен, что ее загар искусственный. Сиськи-то уж точно.

– Мне кажется, перемены для вас были довольно удачными. – Я обвожу рукой комнату.

Хозяйка смеется. Немного смущенно.

– Как материал для женитьбы Маркус намного превосходит Барри даже в его лучшие времена. И потом, секс его мало интересует.

Она разглаживает юбку на своих слишком заметных бедрах и смотрит на меня. В воздухе ощущается незаданный вопрос. Но у меня тоже есть свой женский типаж, и, поверьте, Мойра Нортхэм под него совсем не подходит.

Она смотрит сначала на свой маникюр, а потом на меня.

– Кроме того, у Маркуса уже имеется необходимый сын и наследник, так что у меня не было нужды еще раз портить фигуру.

Я улыбаюсь. Мойра сама напросилась.

– Вы сказали «заявила».

– Простите?

– Вы сказали, мол, Шэрон «заявила», что беременна. В действительности это было не так?

Моя собеседница разводит руки в стороны, и опять раздается звон браслетов.

– А кто знает… В конце концов, это самая старая уловка в мире, но вас, мужиков, ведь не изменишь! Боже, кажется, уже давно пора научиться не спускать штаны перед первой встречной… Я знаю только одно: прошло девять месяцев – и никакого ребеночка. В случае с Дейзи им даже пришлось прибегать к ЭКО[85]. Так, по крайней мере, мне кто-то сказал. И это, наверное, тоже стало им в копеечку.

– А как вы полагаете, Дейзи не знала, что у нее есть сводный брат, что у нее есть Джейми?

– Если только Барри и Шэрон ей не рассказали, а это, как мне кажется, очень маловероятно. Что касается Шэрон, то она полностью – как это сказать? – ах да, отцензурировала жизнь Барри до того момента, как они встретились. Вплоть до того, что сейчас она утверждает, что стала встречаться с Барри уже после нашего развода. Что, как всем известно, абсолютная неправда.