Кара Хантер – Самый близкий враг (страница 44)

– А Джейми знал о Дейзи?

Женщина краснеет, но под таким загаром это почти незаметно.

– Могу вас заверить, что я никогда о ней не упоминала. Не понимаю, как Джейми мог об этом узнать. Боюсь, этот вопрос вам придется задать ему.

– Обязательно. И я опять буду спрашивать его о том, где он находился, когда исчезла Дейзи Мэйсон. Потому что до тех пор, пока мы доподлинно это не выясним, боюсь, что мы не сможем исключить его из числа подозреваемых.

– Именно об этом я и хотела с вами поговорить. – Мойра улыбается. – Я не знаю, почему Джейми упрямится – может быть, он считает, что несколько дней в тюрьме придадут ему веса в глазах этих его неподходящих приятелей, – но дело вот в чем: я точно знаю, где он был во вторник во второй половине дня. Он был со мной.

– Это легко сказать, миссис Нортхэм, но…

– Я вас понимаю. У меня есть доказательства. Дело в том, что племянница Маркуса на следующий неделе выходит замуж, и мы были у моей ужасной свояченицы – репетировали. Есть даже фото, хотя, мне кажется, Джейми не поблагодарит меня за то, что я вам их показала. Он не любит, когда его видят в нормальных брюках. Одному богу известно, удастся ли мне впихнуть его в визитку[86]…

Мойра достает телефон, находит фото и передает мне девайс. Мельком я отмечаю про себя, насколько руки выдают ее возраст. Ее лицо гладкое от подтяжек, а вот руки – все в венах и в возрастных пятнах. Она достает из сумки салфетку, и я вижу, что сумка такая же, как у Шэрон. Только сейчас я готов поспорить, что это единственное, что есть подлинного у сидящей передо мной женщины.

– Итак, – она улыбается мне во весь рот, – теперь вы можете отпустить Джейми?

Я возвращаю ей телефон и поднимаюсь на ноги.

– Мне надо будет задать ему несколько последних вопросов. Думаю, что вы захотите при этом присутствовать. Я могу подвезти вас, или мы можем встретиться с вами в участке. После этого мальчик может быть выпущен под ваше поручительство. Так что уже сегодня вечером он может быть дома.

Миссис Нортхэм смотрит на часы – естественно, золотые.

– Сегодня вечером мы принимаем Андерсонов. Отменить это я не могу: Николас Андерсон – наш местный советник. Может быть, вы опять попросите этого социального работника помочь нам?

Как я уже сказал, Барри Мэйсон любит определенный типаж женщин.

Когда я наконец добираюсь до дома, Алекс уже спит. Открытая бутылочка с таблетками снотворного стоит на прикроватной тумбочке. Я механически беру ее в руки и пересчитываю таблетки. Из нас двоих Алекс всегда была сильнее. Или, по крайней мере, я всегда так думал. Помню, как мой свидетель на свадьбе сравнивал ее со скалой, и все присутствующие кивали и улыбались, отдавая должное той Алекс, которую знали. И я тоже знал ту Алекс, хотя мне и не нравится это избитое сравнение. И только в последние несколько месяцев я понял, насколько пугающе уместным оно оказалось. Потому что скалы не умеют меняться, они никогда не поддаются. И та Алекс, когда она столкнулась с непереносимым, просто превратилась в кучу обломков. Именно поэтому я пересчитываю таблетки от бессонницы. И забочусь о том, чтобы она никогда этого не заметила. Я не могу позволить ей думать, что вижу здесь какую-то связь. И не могу позволить ей думать, что вина лежит на ней. Она и так уже, и без этого, чувствует себя ответственной за произошедшее.

Спустившись вниз, я наливаю себе большой бокал мерло и приношу диск в гостиную. На коробке изображение Дейзи, Дейзи в бассейне, улыбающейся в объектив камеры. Этот диск приготовлен ее собственной мамой, и уже поэтому он должен быть абсолютно невинным. Но я могу думать только о леденящей душу сказке. И о поздравительной открытке. Пока диск загружается, я читаю записку, приложенную к нему.

Дом для престарелых «Хэйвен Вью»

Йидинг-роуд, Каршалтон

20 июля 2016 года

Уважаемая миссис Мэйсон!

Благодарю вас за ваш вклад в «сундучок воспоминаний» Сэди. Коллекционирование предметов, которые связаны с какими-то особыми воспоминаниями или вызывают мысли о давно прошедших временах, оказывается очень эффективным способом стимуляции наших пациентов с болезнью Альцгеймера и помогает им восстанавливать утерянные связи с прошлым. К сожалению, должна сообщить вам, что именно этот предмет оказался не столь эффективным, как мы все надеялись. Мы показали фильм Сэди, и вначале она почти никак не реагировала на него, но когда мы дошли до места, где показана ваша маленькая дочь, Сэди очень сильно перевозбудилась и заговорила о ком-то по имени «Джессика». Она была так расстроена, что мы решили, что фильм, к нашему большому сожалению, приносит больше вреда, чем пользы. Мне очень жаль. Я возвращаю вам диск на тот случай, если вы сможете найти ему лучшее применение.

Искренне ваша,

Значит, Шэрон Мэйсон не сообщила врачам своей матери, что у той было две дочери, а не одна.

Я беру пульт и нажимаю на кнопку «Воспроизведение». На чистом голубом экране появляются буквы: «Маме от Шэрон, Барри и Дейзи».

Потом: «Глава первая. Свадьба Барри и Шэрон»

Звука нет. Раздается только какая-то слащавая наложенная мелодия, которую играют на свирели минуты три, а потом я убираю звук до минимума. Фильм начинается с фото Барри, в смокинге и с красной розой в петлице, и Шэрон, в облегающем цветном платье без лямок и в бриллиантовой тиаре, с охапкой красных роз в руках. Потом Шэрон идет по проходу в зале гостиницы. В комнате находится человек тридцать гостей, а на спинках стульев завязаны красные банты. Плакат на задней стене гласит: «Счастливого Рождества 2005!», везде висят гирлянды плюща и падуба, и здесь же стоит рождественская елка. На записи Джеральд Уили гораздо полнее, чем на фото из газеты, – он ведет свою дочь тяжело, задыхаясь. Лицо у него фиолетового цвета. Сэди же, в отличие от него, похудела и постоянно дергается – то она открывает сумку, то касается шляпки или корсажа. Неужели уже тогда у нее были видны ранние признаки старческой деменции? Съемки официальной части, а потом приема. Барри произносит речь, молодожены разрезают пирог… На заднем плане виден Джеральд Уили. Он не улыбается.

«Глава вторая. Первый день рождения Лео»

Лео сидит на кухне, в высоком голубом стульчике, и это не кухня на Барж-клоуз. В одной руке он держит желтую пластмассовую ложку, которой колотит по подставке стула. На подбородке у него какое-то пюре. Камера панорамирует, и теперь видна Шэрон, у которой в руках торт с одной свечкой. Торт в форме льва. Она ставит его перед Лео, и тот сначала смотрит на него, а потом протягивает ручку к пламени. Мать хватает его за руку. Выглядит она усталой. Кто-то – по-видимому, Барри – задувает свечу. Лео начинает плакать.

«Глава третья. Крещение Дейзи».

Совсем зимняя погода. Перед церковью неловко стоит группа людей, старающихся спрятаться от ветра. На руках у Шэрон ребенок, плотно закутанный в шаль. На Сэди то же самое пальто, которое было на ней на свадьбе. Джеральд опирается на палку. Здесь же стоит еще одна пожилая пара – вероятно, родители Барри. Сам он держит Лео за руку. Маленький мальчик одет в костюм и галстук, у него приглажены волосы, и он пытается вырвать свою руку, а потом, судя по всему, рыдает. Видно, что Шэрон раздражена, но на ее губах быстро появляется улыбка, как только камера поворачивается к ней и к младенцу. Она поднимает головку девочки, чтобы мы могли ее рассмотреть.

«Глава четвертая. Летние каникулы и еще один день рождения».

Все происходит за границей, в Алгарве[87] или где-то в Испании. Мы видим Шэрон в бикини и туфлях на высоких каблуках; она прогуливается вдоль бассейна отеля, время от времени останавливаясь и выставляя бедро, как на конкурсе красоты. Под левой коленкой у нее татуировка – я внимательно разглядываю ее, пока не понимаю наконец, что это маргаритка. В какой-то момент она останавливается спиной к зрителям, смотрит через плечо, подмигивает камере и посылает воздушный поцелуй – в стиле Мэрилин[88]. Шэрон в отличной форме, и кажется, что она когда-то уже делала это на профессиональном уровне. У нее загорелая кожа, и она улыбается. Явно счастлива. Камера переходит на Дейзи, одетую в розовую шляпу с висячими полями и хлопающую в ладоши. Потом мы видим Барри с Дейзи в бассейне. Он держит ее за талию, подняв высоко над головой, а потом планирующим движением опускает ее в воду. Так повторяется несколько раз. Девочка визжит от восторга. Потом Шэрон в белом хлопковом платье, с болтающимися серьгами, сидит в шезлонге и открывает подарки ко дню рождения. Эпизод заканчивается видом Дейзи, нетвердо ковыляющей к камере. В руках она держит плакат с надписью: «Я люблю тебя, мамочка».

«Глава пятая. Рождество»

Быстрая панорама на елку (искусственную) с горящими гирляндами. Судя по тусклому освещению, дело происходит ранним рождественским утром. Дверь открывается, и в комнату входит Дейзи. Ей года четыре, и она пугающе похожа на Джессику. Я думаю, уж не в этом ли месте им пришлось выключить фильм? Дейзи озорно поглядывает в объектив, как будто знает, что не должна показать, что камера здесь. Потом она замечает велосипед, который прислонен к елке и украшен розовыми бантами. Следующие кадры показывают обоих детей, окруженных горами упаковочной бумаги. Дейзи что-то говорит в камеру, один за другим показывая полученные подарки и рассказывая, что это такое. Лео сидит сбоку от нее, на камеру не смотрит и методично открывает подарок за подарком. На записи видно, что не все они предназначены для него. Следующий эпизод начинается с панорамы одноквартирного дома, постройки 60-х, и гаража с синими воротами, который слишком мал для современных автомобилей. Сначала я вижу Дейзи на новом велосипеде, которая едет прямо на меня, а потом – обоих детей, одетых в меховые шапки и перчатки, играющих в снежки с Барри. Дейзи невероятно мила в своих крохотных угги. В какой-то момент Барри в снегу борется с Лео – они с хохотом катаются по земле, но потом мальчик вырывается и с плачем бежит на камеру. Затем на экране вновь появляются двое детей, которые водят хоровод вокруг снеговика. При этом Дейзи аккуратно приминает на нем снег, а Лео, который идет в нескольких футах за ней, нарочно вырывает из него комки небольшой красной лопаткой.