Капитан М. – Золотой час (страница 1)
Капитан М.
Золотой час
Глава 1. Сигнал бедствия
Ночная смена в городской больнице скорой помощи всегда напоминала Артему Сергеевичу Волину погружение в густой, вязкий кисель из человеческих страданий, запаха дезинфекции и вечного недосыпа. Это была не просто работа — это был образ жизни, выточивший его лицо острыми гранями усталости, но не тронувший глубины глаз, где всё ещё теплился странный, почти неуместный в их ремесле огонек сострадания. Он был врачом от бога, как говорили старшие коллеги, но сам Артем считал себя просто хорошим ремесленником, который слишком долго задержался на одном месте.
В диспетчерской пахло крепким кофе и статическим электричеством от старых мониторов. За окном моросил дождь, превращая огни города в размытые акварельные пятна. Артем как раз заканчивал заполнять карту вызова — пожилая женщина с гипертоническим кризом, банально, но смертельно опасно, если опоздать. Он дописал последнюю букву, откинулся на спинку стула и потер переносицу, чувствуя, как под веками скапливается песок усталости.
— Артем Сергеевич, — голос диспетчера, Марины, молодой женщины с вечно встревоженными глазами, прозвучал резко, перекрывая гул вентиляции. — Новый вызов. Приоритет первый. Район Заречный, улица Промышленная, дом четырнадцать. Массовое ранение. Огнестрел.
Артем мгновенно стряхнул с себя оцепенение. Это был не просто вызов, это был сигнал тревоги, от которого кровь приливала к сердцу, а мозг начинал работать на пределе возможностей.
— Массовое? — переспросил он, поднимаясь. — Сколько пострадавших?
— Неизвестно, — Марина нервно кусала губу, глядя в монитор. — Звонок был от мужчины, кричал, что стреляют, много раненых. Связь оборвалась. Полиция уже выехала, но там… там что-то серьезное. Слышны автоматные очереди.
— Понял, — коротко бросил Артем. — Бригада номер четыре, на выезд.
Он схватил свой тяжелый оранжевый рюкзак с медикаментами, проверяя на ходу наличие жгутов, гемостатиков, интубационных трубок и обезболивающих. Всё на месте. Это был его ритуал, его мантра спокойствия перед лицом хаоса. В коридоре его уже ждал водитель — Валера, грузный мужчина с добродушным лицом и руками, способными разобрать и собрать двигатель «Газели» с закрытыми глазами. Сегодня его лицо было хмурым.
— Слышал, Артем Сергеевич? — спросил он, открывая заднюю дверь реанимобиля. — Опять эти банды. «Северные» и «Черные». Делёжка какая-то пошла. Говорят, целый квартал перекрыли.
— Поехали, Валера, — Артем запрыгнул в салон, привычно оглядывая сверкающие никелем шкафы, аппарат искусственной вентиляции легких, дефибриллятор. — На месте разберемся.
Сирена взвыла, разрезая ночную тишину, и машина, мигнув проблесковыми маячками, рванула с места, вливаясь в поток мокрых от дождя улиц. Артем смотрел в окно, на проносящиеся мимо дома, витрины, редких прохожих, и чувствовал, как в груди нарастает знакомое напряжение. Это было не волнение, а собранность, мобилизация всех чувств и рефлексов. Впереди был бой. Не его бой, но его поле.
Заречный район встретил их тишиной, которая была обманчива, как затишье перед бурей. Улица Промышленная утопала в темноте — уличные фонари здесь либо перегорели, либо были выбиты. Только редкие вспышки света из окон и отблески далеких пожаров освещали дорогу. Валера сбросил скорость.
— Дальше не проехать, — сказал он, кивая на перегородивший дорогу мусорный контейнер и несколько легковых машин, стоящих поперек. — Баррикада.
Артем выглянул в окно. В свете фар он увидел силуэты людей, вооруженных автоматами. Они стояли по обе стороны улицы, и от них исходила та самая аура опасности, которую невозможно спутать ни с чем.
— Оставайся здесь, — приказал Артем Валере. — Двигатель не глуши. Если что — уезжай.
— Артем Сергеевич…
— Это приказ, Валера. Я врач. Они меня не тронут.
Он вышел из машины, подняв руки, показывая, что не вооружен. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, принося с собой запахи гари, пороха и крови. Этот запах он узнал бы из тысячи. Кровь. Много крови.
— Я врач скорой помощи! — крикнул он в темноту. — У вас раненые! Я приехал помочь!
Из-за баррикады выступил мужчина. Высокий, широкоплечий, в черной куртке и вязаной шапке, надвинутой на самые брови. В руках он держал автомат Калашникова, и его дуло смотрело Артему прямо в грудь.
— Помочь? — Голос мужчины был низким, с хрипотцой. — Ты кто такой? С какой стороны?
— Я не с чьей стороны, — спокойно ответил Артем, глядя ему прямо в глаза. — Я врач. Мне плевать, кто вы и кто они. У вас есть раненые, которым нужна помощь. Чем быстрее я начну, тем больше шансов у них выжить.
Мужчина молчал, изучая его. Артем чувствовал на себе еще несколько взглядов из темноты. Он знал, что находится под прицелом как минимум трех-четырех автоматов. Одно неверное движение, одно неосторожное слово — и его тело останется лежать на этой мокрой дороге.
— У нас есть раненые, — наконец сказал мужчина. — Двое тяжелых. Наш лидер… он тоже там. Ему очень плохо.
— Тогда не тратьте время, — сказал Артем, делая шаг вперед. — Ведите меня к нему.
Мужчина колебался мгновение, затем кивнул одному из своих людей.
— Проводи.
Артема повели через баррикаду, вглубь территории, контролируемой бандой. Улица напоминала поле боя. Разбитые витрины магазинов, перевернутые машины, гильзы, блестящие в свете редких фонарей. Воздух был пропитан напряжением. Люди в черной одежде с оружием в руках стояли на постах, их лица были мрачными и усталыми.
Его привели к подвалу одного из жилых домов. Спускаясь по скрипучим ступеням, Артем ощутил, как сырость и холод проникают под одежду. Внизу горел одинокая лампочка, выхватывая из темноты бетонные стены, трубы и силуэты людей. Здесь, на полу, на расстеленных куртках, лежали раненые.
Первое, что бросилось в глаза — молодой парень, лет двадцати, с простреленной грудью. Он хрипел, изо рта шла розовая пена. Второй, мужчина постарше, держался за живот, сквозь пальцы которого сочилась темная кровь. И третий — сам лидер. Мужчина лет сорока, с бледным, как мел, лицом, лежал у стены. Его рубашка была насквозь пропитана кровью, и было видно, что он без сознания.
Артем мгновенно переключился в рабочий режим. Он опустился на колени рядом с парнем, оценивая состояние.
— Пневмоторакс, — пробормотал он, нащупывая пульс. — Напряженный. Нужна немедленная декомпрессия.
Он открыл свой рюкзак, достал иглу для торакоцентеза. Руки действовали сами, без колебаний. Он протер место антисептиком и уверенно ввел иглу во второе межреберье. Раздался свистящий звук выходящего воздуха, и парень сделал судорожный вдох.
— Держись, — сказал ему Артем, накладывая окклюзионную повязку. — Ты будешь жить.
— Док, — раздался хриплый голос позади. Один из бандитов, тот самый, что привел его, стоял рядом. — Сначала лидер. Он важнее.
Артем обернулся, и его глаза сузились.
— Я сам решу, кто важнее, — отрезал он. — Я врач. И пока я здесь, я работаю по своему протоколу. Этот парень истекает кровью, и если я не закончу, он умрет через пять минут.
— Ты не понял, — мужчина шагнул вперед, и его рука легла на кобуру. — Лидер — это всё. Если он умрет, мы все умрем. Сначала он.
Артем поднялся, выпрямившись во весь рост. Он был ниже бандита, но в его взгляде было столько спокойной, несокрушимой уверенности, что тот невольно отступил на шаг.
— Послушай меня внимательно, — сказал Артем, чеканя каждое слово. — Я приехал сюда, чтобы спасать жизни. Я не разбираюсь в ваших войнах и не делю людей на «своих» и «чужих». Но если ты будешь мне мешать делать мою работу, то умрет не только твой лидер. Умрут все, кого я мог бы спасти. Включая тебя, если тебя подстрелят. А теперь убери руку с оружия и не мешай.
Повисла напряженная тишина. Бандит смотрел на него, и в его глазах боролись ярость и что-то похожее на уважение. Наконец он медленно опустил руку.
— Работай, — буркнул он. — Но если он умрет…
— Если он умрет, — перебил его Артем, — то потому, что пуля попала в жизненно важный орган, а не потому, что я плохо работал. А теперь принеси мне горячей воды и побольше чистых тряпок. Или бинтов, если есть.
Он снова опустился на колени, теперь рядом с лидером. Рана была тяжелой. Пуля прошла навылет через левое легкое, задев крупный сосуд. Кровопотеря была массивной. Артем наложил жгут, начал ставить инфузию, параллельно оценивая состояние третьего раненого. У того была задета печень, но он был в сознании и пока держался.
В этот момент сверху, с улицы, донесся звук, от которого у Артема похолодело внутри. Это был не одиночный выстрел. Это была длинная очередь из крупнокалиберного пулемета. И она звучала где-то очень близко.
— Что это? — спросил он, не отрываясь от работы.
— Это «Черные», — зло ответил бандит. — Они пошли на штурм. Им плевать на перемирие.
— Перемирие? — Артем поднял голову. — О чем вы?
— Мы договорились, — сказал мужчина, и в его голосе послышалась горечь. — Пока ты работаешь, никто не стреляет. Мы отправили к ним гонца. Они согласились. Но, видимо, кто-то не сдержал слово.
Артем выругался про себя. Это было хуже, чем он думал. Он оказался не просто в эпицентре перестрелки. Он оказался в центре хрупкого, никому не нужного перемирия, которое трещало по швам.
Закончив с лидером, он поднялся. Нужно было срочно перебираться на другую сторону, к «Черным». У них тоже были раненые. И там тоже умирали люди.