Капитан М. – Золотой час (страница 3)

Она кивнула. Артем посмотрел на детей. Их лица были испуганными, но в глазах некоторых он видел любопытство. Дети всегда любопытны, даже в аду.

— Дядя, а ты кто? — спросил мальчик лет шести с рыжими волосами и веснушками.

— Я доктор, — улыбнулся Артем. — А ты?

— Максим. А ты нас спасешь?

— Да, — сказал Артем, и в этот момент он понял, что это не просто слова. Это было обещание. — Я вас спасу.

Он поднялся и выглянул в окно. Улица была пуста. Но он знал, что это ненадолго. Перемирие не могло длиться вечно. Рано или поздно кто-то не выдержит, и начнется ад.

Он вывел детей через разбитое окно. Они спускались по одному, тихо, держась за руки. Артем шел впереди, Ирина замыкала цепочку. Они двинулись через двор, к проходу между домами.

Они прошли половину пути, когда Артем услышал звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был звук вертолета. Он поднял голову и увидел, как в небе, рассекая облака, приближается темный силуэт. Прожектор вертолета осветил улицу.

— Ложись! — крикнул Артем.

Дети упали на землю. Луч прожектора прошелся по двору, осветив их. Артем замер. Он знал, что это могло быть подкрепление одной из банд. Или полиция. Или кто-то еще хуже.

Вертолет завис над зданием интерната. Из громкоговорителя раздался голос.

— Внимание! Говорит служба специальных операций! Всем оставаться на местах! Территория блокирована! Сопротивление бесполезно!

Артем выругался. Это было хуже всего. Спецназ. Они не разбирались, кто прав, кто виноват. Они просто зачищали территорию.

— Доктор! — Ирина схватила его за руку. — Что нам делать?

Артем думал быстро. Он не мог вернуться в интернат. Не мог идти к бандам. Оставался только один путь.

— За мной! — крикнул он. — Быстро!

Он повел детей в подвал одного из домов. Они спустились в темноту, и Артем закрыл за собой дверь. В подвале было сыро и холодно, но это было укрытие.

Он достал рацию, которую дал ему один из бандитов. Он настроил ее на частоту, которую использовали обе стороны.

— Внимание! — сказал он. — Говорит врач! Я нахожусь в подвале дома номер шестнадцать по улице Мира! Со мной двадцать детей! Повторяю: двадцать детей! Прекратите огонь! Спецназ приближается!

В рации повисла тишина. Затем раздался голос. Это был Григорий.

— Док? Это ты? Ты где?

— В подвале. С детьми. Григорий, послушай меня. Спецназ идет. Если вы начнете стрелять, они всех уничтожат. И вас, и «Северных». И детей. Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил Григорий после паузы. — Что ты предлагаешь?

— Перемирие. Настоящее. Не на время операции. Навсегда. Хотя бы на эту ночь. Вы свяжитесь с «Северными». Скажите им, что я прошу. Я выведу детей, а вы не стреляйте. Пусть спецназ войдет и разберется. Но без стрельбы.

— Ты понимаешь, что просишь? — голос Григория был напряженным. — Мы не сдаемся.

— Я не прошу сдаваться. Я прошу не убивать детей. И не дать себя убить. Если вы начнете бой со спецназом, вы все умрете. И дети умрут. А так у вас есть шанс.

Молчание длилось целую минуту. Артем слышал, как дети дышат в темноте. Он чувствовал, как маленькая рука Максима сжимает его ладонь.

— Хорошо, — наконец сказал Григорий. — Я свяжусь с «Северными». Но если они откроют огонь, мы ответим.

— Договорились, — сказал Артем.

Он отключил рацию и посмотрел на детей. В свете фонарика их лица казались бледными пятнами.

— Мы скоро выйдем, — сказал он. — Все будет хорошо.

Он не знал, правда ли это. Но он знал, что сделает все возможное, чтобы это было правдой.

Он выглянул из подвала. Вертолет все еще висел в небе, но огонь не открывал. Спецназ высаживался на крышу интерната. Артем видел, как бойцы в черной форме спускаются по стенам.

Он вышел из подвала, подняв руки. Дети шли за ним, держась за руки. Ирина замыкала колонну.

Он шел по улице, и в свете прожектора вертолета его фигура казалась крошечной. Но он шел. Он вел детей. И он знал, что этот момент — его золотой час. Час, когда он делал то, для чего родился.

Он дошел до перекрестка, где стояли бойцы спецназа. Они навели на него оружие.

— Стоять! Руки вверх!

— Я врач! — крикнул Артем. — Со мной дети! Двадцать детей! Не стреляйте!

Из темноты вышел командир спецназа. Он посмотрел на Артема, на детей, на банды, которые замерли на своих позициях.

— Кто вы такой? — спросил он.

— Врач скорой помощи, — ответил Артем. — Я приехал на вызов. И я не уеду, пока не вывезу всех.

Командир смотрел на него долго. Затем опустил оружие.

— Хорошо, доктор. Ведите детей к автобусу. Мы вас прикроем.

Артем кивнул. Он пошел дальше, и дети шли за ним. Он не оглядывался. Он знал, что за его спиной остались два лидера банд, которые смотрели на него. И, возможно, в этот момент они поняли что-то важное. Что-то, что не имело отношения к территории, деньгам или власти. Что-то, что имело отношение к жизни.

Артем вывел детей к автобусу. Когда последний ребенок поднялся в салон, он обернулся. Улица была пуста. Банды исчезли в темноте. Спецназ занял позиции. Вертолет улетел.

Он посмотрел на часы. Золотой час закончился. Но он знал, что для него это только начало. Потому что он был врачом. И его работа никогда не заканчивалась.

Глава 2. Кровь на асфальте

Автобус был старым, дребезжащим, с продавленными сиденьями и запахом дизельного топлива, который не мог перебить даже запах страха, исходивший от детей. Артем сидел на первом сиденье, спиной к водителю, и смотрел на двадцать маленьких фигурок, сбившихся в кучу в полумраке салона. Кто-то плакал беззвучно, уткнувшись в плечо соседа. Кто-то спал, измотанный пережитым. Максим, рыжий мальчик с веснушками, сидел рядом с Ириной и держал ее за руку, но его глаза были открыты и смотрели прямо на Артема.

— Дядя доктор, — позвал он тихо.

— Что, Максим?

— А те дяди, которые стреляли… они плохие?

Артем задумался. Он мог бы сказать «да», и это было бы легко. Просто. Понятно. Но он слишком хорошо помнил лицо Григория, когда тот услышал про детей. И лицо командира «Северных», который согласился на перемирие, рискуя потерять власть над своими людьми.

— Они заблудились, — сказал Артем. — Иногда взрослые теряют дорогу. И тогда им кажется, что единственный способ найти ее — это оружие.

— А ты их нашел? — спросил Максим.

— Я никого не искал, — ответил Артем. — Я просто делал свою работу.

Максим кивнул, как будто это имело смысл. Может, для шестилетнего ребенка это действительно имело смысл. Артем отвернулся и посмотрел в окно. За стеклом проплывали темные улицы, патрули спецназа, оцепление. Автобус ехал в сопровождении двух бронированных машин. Командир спецназа, полковник Семенов, сидел впереди, рядом с водителем, и о чем-то тихо говорил по рации.

Артем чувствовал, как усталость наваливается на него тяжелым одеялом. Руки дрожали — не от страха, а от перенапряжения. Он сделал сегодня больше операций, чем за последнюю неделю. И потерял двоих. Одного на стороне «Северных» — молодой парень с ранением в живот, слишком поздно. И одного на стороне «Черных» — мужчина с простреленной шеей, артериальное кровотечение, которое он не смог остановить в тех условиях. Их лица стояли перед его глазами. Он запоминал их. Всегда запоминал. Это было его личное кладбище, которое он носил с собой.

Автобус остановился у городской больницы. Артема уже ждали. Бригада медиков, полиция, представители администрации. Детей начали выводить, передавать психологам, укутывать в одеяла. Ирина держалась рядом с Артемом, не отпуская его руку.

— Доктор, — сказала она, — что с нами будет?

— Вас разместят в безопасном месте, — ответил он. — Вам помогут. Все будет хорошо.

— А вы?

Артем посмотрел на нее. Она была молодой женщиной, лет тридцати, с усталым, но добрым лицом. Она осталась с детьми, когда другие, возможно, сбежали. Она заслуживала большего, чем просто «все будет хорошо».

— Я вернусь на работу, — сказал он. — У меня смена еще не закончилась.

Она посмотрела на него с недоумением.

— Вы… вы же только что были в аду.