Капитан М. – Тихая гавань (страница 4)

Они сидели в тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Ирина, не выдержав, тихо заплакала. Дмитрий сжимал в руках топорик, который ему дал Волков. Алиса сидела, прижав папку к груди, и смотрела в одну точку, словно молилась про себя. Виктор Сергеевич, напротив, казался собранным, даже деловитым. Он то и дело поглядывал на Волкова, ожидая указаний.

Алексей встал у окна, выходящего на запад, в сторону моря. Он не смотрел на небо, не смотрел на горизонт — только на узкую полосу берега, которую можно было разглядеть сквозь щели между досками. Его рука машинально поглаживала цевье дробовика. Он прислушивался не только к шуму шторма, но и к более тонким звукам: скрипу уключин, плеску весел, звону металла. Пока было тихо. Но это была та тишина, что предшествует выстрелу.

— Вы когда-нибудь убивали? — вдруг спросил Дмитрий, нарушив молчание. Его голос дрожал, но в нем звучала и какая-то отчаянная решимость. — Ну, до этого?

Волков не обернулся. Он продолжал смотреть в щель.

— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся, — тихо произнес он. — Лучше держи топор крепче.

Дмитрий сглотнул и замолчал. Виктор Сергеевич нервно усмехнулся.

— Он прав. Сейчас все вопросы сведутся к одному: как выжить. Остальное неважно.

Алексей ничего не ответил. Он снова перевел взгляд на берег. И в этот момент сквозь пелену дождя и брызг он увидел его: длинный, низкий силуэт, скользящий по волнам, словно хищная рыба. Катер шел без света, ориентируясь, видимо, по приборам. Но даже в этой кромешной тьме Волков разглядел, как от борта отделились две темные фигуры и прыгнули в воду. За ними — еще две. Они высаживались с наветренной стороны, метрах в пятидесяти от линии прибоя.

— Они здесь, — произнес Алексей, и в его голосе не было ни страха, ни удивления. Только холодная констатация факта.

Все разом замерли. Ирина вскрикнула, но Виктор Сергеевич зажал ей рот ладонью, шикнув. Алиса поднялась, прижимая папку к груди, как талисман. Дмитрий побелел, но вцепился в топор обеими руками.

— Сколько их? — шепотом спросил Виктор Сергеевич.

— Четверо высадились. На катере, скорее всего, еще двое. Может, больше. Действуют грамотно: высадились в отдалении, чтобы не шуметь, теперь пойдут вдоль берега к нашему входу.

— Что будем делать? — спросил седовласый.

Волков, не отвечая, взял дробовик, проверил патронник, загнал патрон. Потом он вытащил из кармана бушлата сигнальную ракету, снял колпачок, взвесил в руке. Затем перевел взгляд на остальных.

— Я выйду им навстречу, — сказал он тихо, но твердо. — Здесь, в закрытом помещении, у нас нет преимущества. Они забросают дверь гранатами, и всем конец. На скалах, в темноте, я смогу их опередить. Я знаю каждый камень, каждую трещину.

— Вы же не выйдете туда, — вдруг произнесла Алиса. В ее голосе звучала странная уверенность, смешанная с состраданием. — Я видела, как вы шли по берегу. Вы боитесь открытого пространства. Вы еле заставили себя выйти, когда спасали нас.

Волков резко обернулся. Его глаза сверкнули в полумраке.

— Это не твое дело, — отрезал он. — Мое тело помнит, как воевать. А страх... страх можно обмануть.

Он шагнул к двери, но Виктор Сергеевич преградил ему путь.

— Одного мы вас не отпустим, — сказал он. — Если вас убьют, они придут сюда, и мы умрем еще быстрее. Я пойду с вами.

— Ты слышал, что она сказала? — процедил Волков. — Я не боюсь. Но если со мной пойдешь ты, ты станешь обузой. Ты не знаешь местность, не знаешь, как двигаться в шторм. Ты будешь лишь целью.

— А если я пойду? — подал голос Дмитрий. — Я смогу. Я быстрый.

Волков смерил его взглядом. Парню было не больше двадцати пяти. Он был напуган, но в его глазах горела решимость.

— Нет, — отрезал Алексей. — Ты останешься здесь. Если я не вернусь, вы забаррикадируетесь наверху и будете драться до конца. У тебя есть топор, у него, — он кивнул на Виктора Сергеевича, — нож. Используйте бутылки. Здесь узко, у них не будет простора для маневра. Может, продержитесь до утра.

— А если они снова подожгут дверь? — спросила Ирина дрожащим голосом.

— Дверь обита железом. И я оставлю вам ракеты. Стреляйте в них, если полезут. Огонь в такую погоду не распространится, а паника у них будет.

Волков говорил так, словно уже принял решение. На самом деле каждая клетка его тела кричала о том, что выход наружу — это смерть. Не от пули, так от паники. Его легкие уже сейчас сжимались при мысли о том, что он снова окажется под этим бескрайним, давящим куполом неба. Но в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Ты не можешь остаться. Ты не имеешь права».

Он снял с пояса нож, проверил заточку, сунул его в ножны за голенищем сапога. Дробовик повесил на плечо. Из кармана вытащил два патрона с картечью, зажал их в левой руке. Затем, не глядя на остальных, шагнул к двери, приоткрыл засов и, на мгновение замерев, будто прощаясь с теплом, вышел наружу.

Ветер ударил его с новой силой, словно желая проверить, готов ли он к встрече с настоящим хозяином этих мест. Алексей пошатнулся, но устоял, вцепившись в каменную кладку стены. Перед глазами все плыло. Небо и море сливались в одно черное месиво, и казалось, что нет ни верха, ни низа, ни границ. Только бесконечный, ревущий хаос.

Он закрыл глаза на секунду, прижался спиной к стене, ощущая ее шершавую, холодную поверхность. Стена была реальной. Она была здесь. Она держала его. Алексей заставил себя сделать шаг. Потом еще один. Пригибаясь, он двинулся вдоль основания маяка, туда, где начиналась тропа, ведущая к берегу. Он знал эту тропу наизусть: каждый камень, каждую выбоину, каждый куст жесткой травы, пробивавшейся между валунами.

Дождь хлестал по лицу, ледяные струи затекали за воротник, но он не замечал этого. Все его существо сосредоточилось на одной задаче: дойти до ближайшего укрытия, не выдав себя. Он двигался быстро, но осторожно, пригибаясь к земле, сливаясь с тенями, которые отбрасывали громадные валуны. Ветер выл, заглушая звуки шагов, и это было ему на руку. Он чувствовал, как страх отступает, уступая место звериной собранности, тому особому состоянию, когда мозг отключает все лишнее, оставляя лишь инстинкт хищника, вышедшего на охоту.

Внизу, у кромки воды, мелькнул силуэт. Волков замер. Наемники двигались цепью, держась на некотором расстоянии друг от друга. Они были одеты в темные гидрокостюмы, при себе имели автоматы с глушителями. Алексей насчитал четверых. Пятый, должно быть, оставался на катере, но того не было видно за гребнями волн.

Они не подозревали, что за ними наблюдают. Они шли уверенно, как люди, не привыкшие к сопротивлению. Для них это была обычная зачистка: высадиться, найти выживших, убрать свидетелей, забрать документы. Легкая работа за большие деньги.

Волков скользнул за большой базальтовый выступ и, припав на одно колено, приложил дробовик к плечу. Расстояние было метров сорок. Для картечи — предел. Но выстрел привлечет внимание, а у него всего несколько патронов. Он не мог позволить себе промахнуться.

Он выждал, когда первый из наемников приблизится к валуну, у которого начинался подъем к маяку. Тот двигался осторожно, держа автомат наизготовку, сканируя темноту через тепловизор. Алексей знал, что тепло его тела, вероятно, уже заметно. Медлить было нельзя.

Он выдохнул, плавно нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела слился с раскатом грома, и наемник рухнул как подкошенный, отброшенный зарядом картечи. В тот же миг Волков рванулся в сторону, перекатился за соседний валун и затаился.

Тишина. Только ветер и шум прибоя. Затем отрывистые команды, звук автоматных очередей, прошивших воздух там, где он только что находился. Пули с визгом отскакивали от камней, выбивая искры. Алексей прижался к земле, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он знал, что теперь игра пошла всерьез. И игра эта шла на его территории.

Он вытащил из кармана сигнальную ракету, сорвал колпачок. Резкий рывок — и в черное небо с шипением взлетел ослепительно-белый сноп огня, заливший все вокруг мертвенным светом. Наемники на секунду ослепли, и этой секунды Волкову хватило, чтобы перебежать к следующему укрытию, метнуться в тень большого валуна, похожего на спину гигантского кита.

Теперь он был у них за спиной. Трое оставшихся рассредоточились, заняв оборону среди камней. Они палили короткими очередями, пытаясь нащупать его. Но Волков уже изменил позицию. Он двигался, как призрак, появляясь то там, то здесь, используя рельеф, тени, шум прибоя. Он чувствовал, как просыпается тот самый зверь, которого он так долго пытался похоронить в себе. Зверь, который умел убивать.

Вспышка выстрела выхватила из темноты второго наемника, притаившегося за камнем в десяти метрах. Алексей, не целясь, навскидку, выстрелил из дробовика. Грохот, крик, и автоматная очередь ушла в небо. Третий рванулся в сторону, перекатился, выставив ствол. Волков, успевший перезарядиться, выстрелил снова, но промахнулся, лишь осыпав врага каменной крошкой. Патроны кончились.

Он отбросил дробовик, выхватил нож. Наемник, видя, что у противника нет огнестрельного оружия, привстал, целясь из автомата. Но в этот момент Волков, сделав резкий рывок в сторону, метнулся к нему, как змея. Выстрел грохнул, пуля просвистела рядом с ухом, обожгла щеку. Алексей почувствовал острую боль, но не остановился. Он врезался в противника всем телом, повалил его на камни, выбил автомат, а затем, не давая опомниться, нанес точный удар ножом под основание черепа.