Капитан М. – Тихая гавань (страница 3)

И он понял. Шторм был только началом. Истинная опасность только что объявила о своем прибытии. И битва будет не за корабль и не за груз. Битва будет за жизни этих пятерых, за старый маяк и за него самого.

Он повернулся к мужчине. Его глаза, серые, как штормовое море, встретились с взглядом седовласого.

— Рассказывайте, — произнес Волков. — Все. С самого начала. И молитесь, чтобы я поверил вам быстрее, чем эти люди доберутся до берега.

С этими словами он бросил взгляд на запертую дверь. Старая, окованная железом, она простояла сто лет. Теперь ей предстояло пройти еще одно испытание. Испытание, которое будет посерьезнее любого шторма.— Меня зовут Виктор Сергеевич, — начал седовласый, усаживаясь на перевернутый ящик из-под консервов. Голос его звучал ровно, словно он не только что выбрался из ледяной воды, а сидел в кабинете на деловых переговорах. — Я возглавлял службу безопасности одной инвестиционной компании. Не буду называть ее, это неважно. Важно то, что мы случайно наткнулись на схему, по которой через наши счета отмывались деньги. Грязные деньги, понимаете? Наркотики, оружие, люди. Огромные суммы. Мы начали копать глубже и нашли связь с международным картелем, который контролирует целые порты, судоходные линии, банки. Это не просто бандиты с большой дороги. Это организация с военной дисциплиной, своими агентами в правительствах и полиции.

Волков слушал, не перебивая. Он стоял у печи, скрестив на груди здоровую руку, и внимательно следил за мимикой рассказчика. Виктор Сергеевич говорил правду, в этом не было сомнений. Слишком спокойно, слишком обреченно. Так говорят люди, которые уже прошли точку невозврата.

— Девушка, — он кивнул в сторону Алисы, — работает программистом. Именно она заметила аномалии в базах данных и скачала копии всех транзакций, шифрованных сообщений, списки агентов. Это тысячи файлов, которые могут уничтожить картель за одну ночь, если попадут в нужные руки. Мы пытались связаться с журналистами, с прокуратурой, но везде нас опережали. Нас вычислили. Троих моих людей убили в течение суток. Мы бежали. Сначала поездом, потом через границу, потом на яхте. Думали, что так безопаснее: море, никаких документов, никаких следов. Ошиблись.

— На яхте были только вы? — спросил Алексей.

— Нет. Капитан, матрос, и еще двое пассажиров. Капитан и матрос погибли при поджоге. А эти двое, — он перевел взгляд на парня с рассеченной бровью и женщину, — просто случайные люди, которые купили билет на тот же рейс. Они ничего не знают. Они нам не помощники.

— А вы? — Волков посмотрел на Виктора Сергеевича в упор. — Вы, я вижу, из бывших. Не похожи на банковского клерка.

— Вы правы. Пятнадцать лет в органах, потом отставка, частный сектор. Навыки не пропил, если вы об этом. Но у меня нет оружия, и я не боец того уровня, который нужен сейчас.

Алексей хмыкнул. Он перевел взгляд на девушку. Она сидела у стены, по-прежнему прижимая к груди мокрую папку, и смотрела на него расширенными от страха глазами.

— Папка, — произнес Волков. — Это то, о чем вы говорите?

Алиса вздрогнула, будто он ударил ее током. Она инстинктивно сжала папку еще крепче, но затем, пересилив себя, кивнула.

— Здесь копии всего, — прошептала она. — На бумажных носителях. Цифровые копии я уничтожила, когда поняла, что нас взломали. Осталось только это. Если они заберут папку, все будет кончено. Нас убьют, а документы сожгут.

— Ясно, — проговорил Алексей, и в его голосе впервые за эту ночь прозвучало нечто похожее на усталую решимость. — Значит, бой будет не за жизнь, а за эту чертову папку.

Он снял с крюка штормовой фонарь, зажег его, и, не говоря больше ни слова, направился вглубь маяка, в кладовую, расположенную за винтовой лестницей. Там, за старым чугунным котлом, был спрятан деревянный ящик, обитый потемневшей от времени кожей. Волков выдвинул его, откинул крышку. Запахло оружейной смазкой и пылью. Внутри лежало то немногое, что осталось от его прошлой жизни.

Он вынул из ящика старый, но ухоженный дробовик двенадцатого калибра, потемневшее от порохового нагара охотничье ружье. Рядом — коробка патронов с картечью и несколько сигнальных ракет. Еще был армейский нож с набором лезвий, топорик с короткой рукоятью и моток прочной веревки. Негусто против автоматического оружия, но это все, что у него было. Волков проверил затвор, передернул цевье, прислушался к сухому металлическому щелчку. Пальцы, помнившие десятки других стволов, работали автоматически. Он прикрыл глаза на секунду, вспоминая, как в Афганистане они обороняли горный перевал всего с тремя автоматами и ящиком гранат. Тогда тоже казалось, что шансов нет. Но они выжили.

Забрав оружие и патроны, Волков вернулся в общий зал. Люди смотрели на него с надеждой, смешанной со страхом. Он положил дробовик на стол, разложил патроны, сигнальные ракеты, нож. Виктор Сергеевич, увидев это, поджал губы.

— Всего один ствол? — спросил он.

— Всего один, — подтвердил Волков. — У тебя есть идеи получше, говори.

Седовласый ничего не ответил. Он понимал, что идей нет. Оставалось только принять бой и надеяться на знание местности, на то, что шторм задержит нападающих, и на то, что удача в эту ночь окажется на их стороне.

Алексей направился к окну. Сквозь залитое дождем стекло он всматривался в темноту, пытаясь разглядеть свет на горизонте. Теперь он видел его яснее: короткие, ритмичные вспышки, как пульс хищника, крадущегося к добыче. Это был прожектор катера, который, преодолевая волны, медленно, но неуклонно приближался к острову.

— Времени мало, — произнес Волков, отходя от окна. — Надо готовить оборону.

Он распределил роли. Виктору Сергеевичу, как самому физически крепкому из мужчин, поручил заколачивать досками нижние окна, используя все, что попадется под руку: доски от старых ящиков, куски фанеры, металлические прутья. Парню с рассеченной бровью, которого звали Дмитрием, велел таскать к двери все тяжелое: мешки с песком, старые покрышки, куски рельсов. Женщине, Ирине, и Алисе поручил собирать бутылки, тряпки, керосин — все, что могло превратиться в зажигательную смесь.

Сам он, натянув на плечи старый бушлат, поднялся на верхнюю площадку маяка, к самой лампе. Здесь, на высоте двадцати метров, ветер выл с такой силой, что приходилось держаться за металлические перила, чтобы не слететь вниз. Но отсюда открывался обзор на все подступы к острову. Волков оглядел скалистый берег, лагуну, узкую косу, соединявшую остров с большим рифом, и почувствовал, как внутренности сжимаются от знакомого приступа. Открытое пространство. Море, небо, скалы — все сливалось в одну гигантскую, удушающую воронку. Он сглотнул, схватился за холодный металл поручня и заставил себя дышать. Вдох. Задержать. Выдох. Он не мог позволить себе панику сейчас. От него зависели жизни пяти человек.

Он перевел взгляд на берег. Именно там, на гальке, среди валунов, скорее всего, высадится десант. Это единственное место, где мог пристать катер, не разбившись о скалы. Нападающие наверняка знали об этом, если у них были карты острова. Значит, встречать их надо именно там. Но выйти туда означало снова оказаться под этим бескрайним, вращающимся небом, под градом ледяных брызг, в реве ветра. Алексей сжал зубы. Он справится. Когда начнется бой, страх отступит. Так было всегда.

Он спустился вниз. Люди работали молча, с той отчаянной поспешностью, какая бывает только перед лицом неминуемой гибели. Дмитрий, парень с рассеченной бровью, нашел где-то старую кувалду и теперь вколачивал гвозди в дверной косяк, забивая доски крест-накрест. Виктор Сергеевич укреплял окно в жилом отсеке, вставляя в раму куски арматуры. Женщины рвали на полосы простыни, макали их в керосин и засовывали в горлышки бутылок.

Алексей прошел в кладовую и принес оттуда два цинковых ведра с песком, большой кусок брезента и моток колючей проволоки. Он расставил песок у входа, чтобы тушить возможный пожар, брезентом завесил проем, ведущий на винтовую лестницу, чтобы создать дополнительную линию обороны, а колючую проволоку они с Виктором Сергеевичем растянули внизу, у подножия лестницы, на случай прорыва через главный вход.

— Если они ворвутся, встретим их здесь, — пояснил Волков, жестом обводя пространство у винтовой лестницы. — Дверь они сломают быстро, но тут узко, можно держать оборону с дробовиком. Вы двое, — он указал на Ирину и Алису, — подниметесь наверх, на смотровую площадку. Если все пойдет плохо, забаррикадируетесь там. Там есть люк на крышу.

— А если они нападут с двух сторон? — спросил Виктор Сергеевич.

— Не нападут. На маяк только один вход. Все остальное — стены толщиной в метр. Крыша слишком высокая, а по наружной стене в такой шторм не забраться. Главное — не дать им выбить дверь.

Он умолчал о том, что нападающие могли поджечь маяк. В деревянных перекрытиях и старых стропилах огонь распространился бы быстро, но в такую бурю поджечь здание снаружи почти невозможно. Изнутри же они не дадут им этого сделать. По крайней мере, он на это надеялся.

Подготовка заняла около часа. Ветер за это время не стих, а стал еще злее, словно сама природа решила подыграть нападавшим, создавая дополнительный шум, маскирующий их передвижения. Волков приказал потушить керосиновые лампы, оставив лишь одну, слабо мерцавшую в самом дальнем углу. Теперь маяк погрузился в полумрак, и только отблески далеких молний, пробивавшиеся сквозь заколоченные окна, выхватывали из темноты напряженные, бледные лица.