Капитан М. – Тихая гавань (страница 6)

— Дмитрий, будешь на подхвате, — сказал он. — Если они начнут ломиться в дверь, поджигай бутылку и бросай в щель между досками. Понял?

— Понял, — ответил парень, хотя голос его дрожал.

Алексей оторвал кусок от старой простыни, наскоро перевязал рану на щеке, стянув края узлом. Боль пульсировала, но это было терпимо. Затем он взял саперную лопатку, крючья, веревку и направился к северной стене, где, по его расчетам, находился замаскированный лаз.

Этот лаз он обнаружил случайно, когда только приехал на остров. Исследуя хозяйственные постройки, он наткнулся на узкую щель в фундаменте, прикрытую куском фанеры. За ней оказался короткий, извилистый проход, ведущий к старой вентиляционной шахте. Проход был настолько узкий, что взрослый человек мог передвигаться только ползком, извиваясь, как змея. Но он выходил прямо к винтовой лестнице, минуя главный вход и все заслоны.

Теперь этот проход мог стать смертельной ловушкой для защитников. Волков добрался до него, отодвинул фанеру, посветил фонарем. Из глубины пахнуло сыростью и холодом. Где-то в темноте капала вода, эхом отдаваясь от стен. Он встал на колени, прислушался. Тихо. Но это ничего не значило: наемники могли быть уже там, ползти, не издавая ни звука.

Алексей воткнул в щель между камнями первый крюк, натянул веревку поперек прохода, на уровне груди ползущего человека. Затем второй крюк, третью веревку, создавая примитивную, но эффективную растяжку. Если кто-то попытается проползти, он наткнется на веревку, а крючья, вбитые в стены, зазвенят, выдав его. В тесном пространстве это даст защитникам несколько драгоценных секунд.

Закончив с растяжками, Алексей отошел на несколько шагов, присел на корточки, прикидывая план обороны. В этом узком, извилистом лазе нападающие будут вынуждены двигаться гуськом, один за другим. Если он встретит их здесь, то сможет сдерживать, используя нож и бутылки с зажигательной смесью. Но если их окажется больше трех, шансы резко упадут.

— Послушай, — раздался тихий голос за спиной.

Волков обернулся. Это была Алиса. Она стояла в нескольких шагах, прижимая к груди ту самую папку, и смотрела на него с выражением, которое он не мог разгадать: то ли надежда, то ли отчаяние.

— Почему ты это делаешь? — спросила она. — Ты мог бы просто спрятаться. Они пришли за нами, не за тобой. Ты мог бы выжить.

Алексей медленно поднялся, стряхнул пыль с колен.

— Я смотритель маяка, — ответил он. — Это мой остров. И я не бросаю людей.

Он хотел отвернуться, но Алиса неожиданно шагнула ближе.

— Ты болен, — сказала она, понизив голос. — Я видела, как ты шел по берегу. Ты боишься. И все равно идешь туда, откуда не возвращаются. Зачем?

Волков посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В полумраке ее глаза блестели, как мокрые камни.

— Потому что у меня нет выбора, — произнес он наконец. — Как у тебя нет выбора, кроме как держаться за эту чертову папку. Мы оба в одной лодке.

Он развернулся и пошел к винтовой лестнице. Алиса не стала его удерживать.

Поднявшись на верхний ярус, Волков нашел Виктора Сергеевича, который уже занял пост у западного окна. Седовласый стоял, чуть ссутулившись, вглядываясь в темноту сквозь узкую бойницу. Его лицо было непроницаемым, но в складке между бровей читалась тревога.

— Что-нибудь видно? — спросил Алексей, подходя.

— Пока нет, — ответил Виктор Сергеевич, не оборачиваясь. — Но они там. Я чувствую.

Волков кивнул. Он тоже чувствовал. Это было особое, звериное чутье, выработанное годами. Оно никогда не подводило.

Они стояли рядом, вслушиваясь в вой ветра, в грохот прибоя, в скрип старых балок. Где-то внизу, в жилом отсеке, всхлипывала Ирина. На фоне этого звука тишина казалась особенно зловещей.

— Дай мне знать, если что, — произнес Волков и стал спускаться вниз, чтобы проверить дверь и подготовить оборону первого яруса.

Он прошел в полутемный зал, где у печи сидели Дмитрий и Ирина. Женщина, казалось, впала в оцепенение: она сидела, обхватив колени руками, и безучастно смотрела на огонь. Дмитрий нервно крутил в руках топорик, бросая быстрые взгляды на окна.

— Держись ближе к печи, — сказал ему Волков. — Здесь теплее и безопаснее. И не вздумай геройствовать. Твое дело — бутылки.

Парень кивнул, хотя было видно, что внутри у него все бурлит от страха и адреналина. Волков не осуждал его: сам когда-то был таким же, в первом бою.

Он придвинул к двери еще один мешок с песком, проверил засов, заглянул в щель между досками. Снаружи было черно, как в могиле. Ветер швырял в дверь потоки воды, сквозь которые невозможно было что-либо разглядеть. Но именно в такие моменты опасность ближе всего.

И она пришла.

Сначала это был едва уловимый скрип, словно кто-то провел металлом по камню. Затем — резкий, оглушительный удар в дверь, от которого задрожали доски. Еще удар. И еще. Наемники били чем-то тяжелым, возможно, металлическим ломом или тараном, сколоченным на скорую руку.

— Они ломают дверь! — выкрикнул Дмитрий, вскакивая.

— К бутылкам! — рявкнул Волков. — Ирина, поджигай фитиль!

Женщина, выведенная из оцепенения, судорожно схватила спички, но руки ее так дрожали, что она не могла высечь огонь. Дмитрий выхватил у нее спички, чиркнул, поднес огонек к пропитанной керосином тряпке. Бутылка вспыхнула, осветив зал трепещущим оранжевым светом.

— Бросай! — крикнул Волков, отодвигая засов.

Щель между дверью и косяком была узкой, но достаточной, чтобы просунуть горящую бутылку. Дмитрий, не раздумывая, швырнул ее наружу. Послышался звон бьющегося стекла, затем яркая вспышка, осветившая на мгновение фигуры нападавших. Раздался крик, проклятие, и удары в дверь на секунду стихли.

— Еще! — скомандовал Волков.

Вторая бутылка полетела следом. Пламя взметнулось выше, осветив мокрые камни, и в его отблесках Волков увидел, как двое наемников отпрыгнули в стороны, а третий, пошатываясь, схватился за лицо. Это был шанс.

Он рванул дверь, распахнув ее настежь, и, не давая себе времени на раздумья, выскочил наружу. В руке у него был только нож, но этого хватило. Раненый наемник, ослепленный пламенем, не успел поднять автомат. Алексей ударил его в горло, затем оттолкнул тело в сторону и нырнул за валун.

Вспышка света, грохот выстрела — пуля просвистела над головой, выбив фонтан каменной крошки. Волков перекатился, уходя с линии огня, и, пригнувшись, метнулся к следующему укрытию. Он знал, что долго так не продержится: с одним ножом против автоматов и пистолетов — верная смерть. Но сейчас он не думал о смерти. Он думал только о том, как завести врагов в ловушку.

Он снова подобрал дробовик, валявшийся у тела первого убитого наемника. Рванул к нему, схватил, передернул цевье. В патроннике было пусто, но в кармане разгрузки убитого он нащупал несколько патронов. Зарядив один, он вскинул ствол и выстрелил в сторону, где, как ему показалось, мелькнула тень. Грохот выстрела слился с раскатом грома. Тень исчезла.

Волков откатился за большой валун, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то у горла, в ушах шумело. Он чувствовал, как холодная вода затекает за шиворот, как пальцы немеют от холода. Но страх открытого пространства снова отступил, вытесненный боевым азартом. Сейчас он был не больным человеком, боящимся неба. Он был солдатом, воином, хищником, вышедшим на охоту.

Вдалеке, у кромки воды, мигнул огонек. Катер приближался. Наемники явно подтягивали резерв. Алексей понимал: если они высадятся снова, шансов не останется. Нужно было действовать быстро.

Он выглянул из-за валуна. В темноте, метрах в двадцати, он различил две фигуры, двигавшиеся цепью. Они шли осторожно, пригибаясь, держа оружие наготове. Волков выстрелил, но снова промахнулся: картечь ушла в камень, подняв тучу пыли. Наемники мгновенно рассредоточились, ответив шквальным огнем. Пули защелкали по камням, отсекая его от маяка.

Волков рванул в сторону, к старой штольне. Если удастся заманить их туда, в узкий каменный мешок, можно будет дать бой на своих условиях. Он бежал, петляя, падая, поднимаясь, чувствуя, как силы покидают его. Рана на плече, та самая, старая, напомнила о себе острой, режущей болью. Рука, висевшая на перевязи, совсем онемела.

У входа в штольню он остановился, прижавшись к скале. Ветер здесь был тише, но эхо выстрелов, отражаясь от камней, создавало зловещую какофонию. Алексей заглянул в темный провал. Оттуда тянуло холодом, сыростью и запахом разложения. Он знал, что где-то там, в глубине, есть узкий боковой ход, ведущий к северной стене маяка. Если он успеет добраться до него, то сможет обойти наемников с тыла.

Но сначала нужно было убедиться, что преследователи пошли за ним. Он выглянул наружу. В темноте, у входа в штольню, он увидел две тени. Наемники приближались, но не спешили лезть внутрь. Они явно опасались засады.

Волков отступил вглубь, присел за выступом скалы. Он слышал их переговоры, обрывки фраз, заглушаемых ветром. Они решали, как поступить. Затем один из них, тот, что был покрупнее, шагнул внутрь, держа перед собой автомат с тактическим фонарем. Луч света прорезал темноту, заметался по стенам, выхватывая из мрака ржавые рельсы, обломки ящиков, лужи воды.

Волков замер, стараясь не дышать. Он знал, что каждый шорох может выдать его. Но наемник двигался вперед, осторожно, шаг за шагом. За ним, страхуя, шел второй.