Капитан М. – Смертельный номер (страница 3)

Второе: Князь считает его, Аркадия, похитителем. Из-за карты. Из-за этого проклятого трюка. И это было самое обидное — он сам подставил себя под удар. Судьба, будь она неладна, обладала отвратительным чувством юмора.

Третье: у него нет оружия. Багор не в счёт. Он иллюзионист, а не боец. Всё, что у него есть, — это знание здания, ловкость рук, актёрская игра и реквизит. Куча реквизита, разбросанного по гримёрке, по сцене, по подсобкам.

И четвёртое, самое важное: он не похищал девочку. Значит, похититель — кто-то другой. Кто-то, кто знал, что она здесь будет. Кто-то, кто спланировал это заранее.

Эта мысль заставила его открыть глаза.

Кто-то знал. И этот кто-то, возможно, до сих пор в здании. Прячется. Ждёт, когда можно будет вывести Нино — или уже вывел, но не через главный вход.

Аркадий улыбнулся. Впервые за последние минуты — искренне.

Если он найдёт настоящего похитителя, он спасёт и себя, и девочку. А для этого нужно было не убегать от людей Князя, а... использовать их. Направить по ложному следу. Заставить их делать то, что нужно ему.

Он снова стал иллюзионистом. Только теперь сцена была не в зале с позолоченными колоннами, а во всём этом огромном казино. А зрители... зрители держали пистолеты.

— Отлично, — прошептал он. — Начнём.

Первое, что он сделал, — снял смокинг. Жалко, конечно, костюм стоил как небольшая квартира, но белый пиджак с бабочкой делал его заметным, как снегирь в стае ворон. Под смокингом оказалась обычная чёрная рубашка — тонкая, облегающая, с длинными рукавами. В манжетах, как он помнил, были спрятаны тонкие стальные струны и несколько магнитных защёлок. Он проверил — на месте. Хорошо. Уже что-то.

Он свернул смокинг, засунул его под пожарный щит — потом, если выживет, заберёт. И двинулся дальше по коридору, стараясь держаться в тени.

Первый этаж казино «Империал» представлял собой лабиринт, где роскошь парадных залов соседствовала с утилитарной наготой служебных помещений. Аркадий знал этот лабиринт наизусть. Вот за этим поворотом — гардероб для персонала, где всегда полно униформы. Вот здесь — комната охраны, но там сейчас наверняка засели люди Гиви. А вот тут, за неприметной дверью без таблички, — щитовая.

Он остановился перед щитовой. Дверь была заперта, но замок был старый, механический, а Аркадий умел обращаться с замками — ещё один навык, приобретённый в те годы, когда он выступал в дешёвых цирках и зарабатывал на жизнь не только фокусами, но и умением открывать то, что открывать не полагалось.

Из манжеты выскользнула тонкая стальная струна. Он согнул её, вставил в замочную скважину, прислушался к тихим щелчкам внутри механизма. Три секунды. Пять. Щёлк.

Дверь открылась.

Внутри щитовой было темно и жарко — гудели трансформаторы, мигали лампочки на панелях. Аркадий нашёл главный рубильник и положил на него руку. Одна мысль — и всё казино погрузится в темноту. Но это было слишком грубо. Слишком очевидно. К тому же в темноте люди Гиви будут чувствовать себя как рыбы в воде — они привыкли к ночным операциям. А он, иллюзионист, привык к свету софитов.

Нет. Ему нужно было другое.

Он нашёл панель управления освещением сцены — она была связана с главным залом и с несколькими коридорами. Пальцы забегали по тумблерам. Он не собирался выключать свет — он собирался его перенастроить.

Когда он закончил, в коридорах казино стало происходить нечто странное. Свет начал мигать — не хаотично, а ритмично, словно подчиняясь чьей-то невидимой дирижёрской палочке. Яркие вспышки сменялись полумраком, тени на стенах прыгали, удлинялись, искажались. В отдалении послышались удивлённые возгласы — видимо, и в игровых залах тоже.

Аркадий вышел из щитовой, чувствуя, как в груди разгорается азарт. Это было знакомое чувство — то самое, которое он испытывал перед выходом на сцену. Только теперь ставки были выше. Намного выше.

Он двинулся к главному залу. Туда, где всё началось. Туда, где исчезла девочка.

По дороге он наткнулся на первую проблему. Двое охранников Князя — молодые, широкоплечие, с одинаковыми короткими стрижками — стояли у входа в главный зал и о чём-то переговаривались. Один держал рацию, второй — фонарь, которым шарил по стенам, словно пытаясь понять, что происходит с освещением.

Аркадий прижался к стене за углом. Сердце снова застучало быстрее. Он мог бы попробовать проскочить мимо — в мигающем свете, в полумраке, — но риск был слишком велик. Эти парни наверняка умеют стрелять. А он умеет только исчезать.

Значит, нужно исчезнуть.

Он огляделся. Рядом, в нише, стояла тележка с грязной посудой — видимо, кто-то из персонала бросил её, когда началась суматоха. На тележке лежали перевёрнутые бокалы, тарелки, серебряные приборы. И — о счастье! — белая салфетка, накрахмаленная, сложенная вчетверо.

Аркадий схватил салфетку, развернул её, накинул на голову, как капюшон. Потом вытащил из ниши ещё одну вещь — длинный фартук официанта, забытый на крючке. Надел. Завязал на спине. Теперь он был похож на усталого работника, который тащит посуду на кухню.

Он взялся за тележку и покатил её прямо на охранников.

— Эй! — крикнул он, стараясь придать голосу испуганное, почти паническое звучание. — Там... там в зале что-то происходит! Свет мигает, люди кричат! Я не знаю, что делать!

Охранники переглянулись. Один из них — тот, что с рацией, — нахмурился.

— Стой здесь, — бросил он второму. — Я проверю.

И шагнул в зал.

Аркадий, продолжая толкать тележку, поравнялся со вторым охранником. Тот смотрел вслед напарнику, и в этот момент иллюзионист сделал то, что делал сотни раз на сцене: лёгкое, почти незаметное движение рукой. Струна, спрятанная в манжете, метнулась вперёд, обвила ножку ближайшего столика — и рванула.

Столик опрокинулся с грохотом. Охранник рефлекторно обернулся на шум — на долю секунды. Этого хватило. Аркадий шагнул вперёд, поймал его за плечо и с силой, которой сам от себя не ожидал, толкнул в сторону опрокинутого столика. Охранник споткнулся, взмахнул руками и рухнул на пол, ударившись головой о край мраморной столешницы. Глухой стук. Тишина.

— Прости, друг, — пробормотал Аркадий, наклоняясь. — Ничего личного.

Он вытащил у охранника рацию и пистолет. Оружие он брать не стал — не умел обращаться, а пугать людей тем, чем не умеешь пользоваться, — верный способ получить пулю в лоб. А вот рация пригодилась. Он сунул её в карман фартука.

И вошёл в главный зал.

То, что он увидел, заставило его замереть на месте.

Зал был пуст. Ещё полчаса назад здесь сидели сотни людей, играли в рулетку, пили шампанское, аплодировали ему. Теперь — ни души. Только опрокинутые стулья, брошенные стаканы, рассыпанные по зелёному сукну фишки. Люстры мигали, подчиняясь его настройкам, и в этом хаотичном свете всё выглядело сюрреалистично, словно декорации к фильму ужасов.

И в центре зала, на том самом месте, где ещё недавно стоял стеклянный куб с картами, лежала женская сумочка. Маленькая, чёрная, с золотой цепочкой. Аркадий подошёл, присел на корточки. Открыл. Внутри — телефон, помада, ключи, кошелёк. И студенческий билет.

«Нино Гогиберидзе. Университет искусств. Третий курс».

Он смотрел на фотографию — юное лицо, тёмные волосы, ясные глаза, — и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Совсем ещё девочка. Девятнадцать лет. Она сидела где-то в этом зале, смотрела его шоу, смеялась над шутками, а потом... что?

Что произошло потом?

Он оглядел зал. Внимательно, как делал всегда перед выступлением, когда изучал пространство. Сцена. Столы. Барная стойка. Выходы — их было четыре: главный, два служебных и один пожарный. Камеры наблюдения — он знал, где они, сам помогал их устанавливать два года назад, когда готовил номер с исчезновением.

Камеры.

Аркадий вскочил. Ну конечно. Камеры. Если девочка исчезла, значит, это зафиксировала хотя бы одна из них. Нужно просто посмотреть записи. А для этого — попасть в комнату охраны. Ту самую, где сейчас, скорее всего, сидят люди Гиви.

Он уже развернулся, чтобы идти, когда услышал за спиной тихий звук. Шорох. Словно кто-то провёл тканью по бархату.

Аркадий замер.

Медленно обернулся.

Никого.

Только мигающий свет, опрокинутые стулья, брошенные стаканы. И тишина.

Но он знал этот звук. Это был не ветер, не кондиционер. Это был человек. Кто-то был здесь. Прятался. Смотрел.

— Я знаю, что ты здесь, — сказал Аркадий негромко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я не из людей Князя. Я иллюзионист. Тот, который выступал на сцене. И я знаю, что ты не похищал девочку. Похититель — кто-то другой. Но если ты не выйдешь, нас обоих поймают, и тогда нам конец.

Тишина.

Потом, из-за барной стойки, медленно поднялась фигура. Мужчина. Худой, в тёмном свитере, с бледным лицом и глазами, которые бегали, как у загнанного зверя. В руках он держал что-то — небольшой чёрный предмет. Аркадий напрягся, но через секунду понял: это не пистолет. Это телефон. Обычный мобильный телефон.

— Вы... вы правда иллюзионист? — спросил незнакомец дрожащим голосом. — Тот самый, который на сцене? Который предсказал...

— Да, — быстро сказал Аркадий. — Но я ничего не предсказывал. Это был трюк. Я не знал, что девочка исчезнет. Клянусь.

Мужчина смотрел на него, и в его глазах боролись страх и надежда.

— Я... я видел, — прошептал он. — Я видел, как её увели.