Капитан М. – Смертельный номер (страница 2)

По залу прокатился гул. Люди переглядывались, кто-то смеялся, кто-то хмурился. Но Князь стоял неподвижно, и в его глазах застыло выражение, которое Аркадий не смог прочитать. Это было... узнавание? Страх? Гнев?

— Что это значит? — спросил Князь, и его голос был тихим, опасным.

— Это значит, — ответил Аркадий, — что судьба уже сделала свой ход. Вопрос лишь в том, кто первым поймёт, что именно произошло.

Он щёлкнул пальцами, и свет снова мигнул. Когда он вернулся, карта в руке Князя была пустой — на ней не осталось ни изображения, ни надписи, только гладкий белый картон с золотой вязью на обороте.

Публика взорвалась аплодисментами. Кто-то кричал «Браво!», кто-то стучал ладонями по столам. Иллюзия была безупречной — Аркадий сам не понимал, как ему удалось провернуть этот трюк с картой, которая менялась прямо в руках зрителя. Это был один из его лучших номеров, и он знал, что завтра о нём будет говорить весь город.

Но Князь не аплодировал.

Он стоял на сцене, держа в руках пустую карту, и смотрел на Аркадия так, словно видел его впервые. А потом, не говоря ни слова, повернулся и пошёл к выходу. Охрана бросилась за ним.

Аркадий смотрел ему вслед, и странное, тревожное чувство шевельнулось где-то в груди. Он не верил в предсказания — все его «пророчества» были тщательно спланированными трюками, основанными на психологии, наблюдательности и ловкости рук. Но что-то в лице Князя, когда тот смотрел на карту с девочкой... что-то было настоящее. Что-то, что Аркадий не мог объяснить.

Он отогнал эту мысль. Работа есть работа. Шоу продолжается.

Следующие полчаса пролетели как одно мгновение. Аркадий показывал один трюк за другим: исчезающие монеты, парящие в воздухе платки, чтение мыслей. Публика была в восторге — смеялась, ахала, хлопала. Ася ассистировала ему с безупречной точностью, подавая нужные предметы и уводя внимание зрителей в нужный момент. Всё шло идеально.

А потом зазвонил телефон.

Это был не его телефон. Аркадий никогда не носил с собой мобильный во время выступлений — это было частью его имиджа, частью той магии, которую он создавал. Звонок раздался из-за кулис, и через мгновение на сцену выбежала Ася, бледная как полотно.

— Маэстро, — прошептала она, и её голос дрожал. — Там... там проблема.

Аркадий извинился перед публикой — «Дамы и господа, прошу прощения, небольшой технический перерыв» — и отошёл к кулисам. Ася протянула ему телефон. На экране было сообщение от одного из его знакомых в полиции, которого он иногда использовал как источник информации.

«Дочь Князя пропала. Прямо из казино. Никто не видел, как она выходила. Князь в ярости. Он ищет тебя».

Аркадий почувствовал, как кровь отливает от лица.

Дочь Князя. Девочка с длинными тёмными волосами. Девочка с карты.

Он вспомнил, как Князь смотрел на него — с узнаванием, со страхом, с гневом. Вспомнил, как он говорил о чёрной воде и огне. Вспомнил, как карта в его руках стала пустой.

Это был трюк. Всего лишь трюк. Но Князь не знал об этом. Князь думал, что иллюзионист предсказал похищение. И теперь он считал, что иллюзионист — похититель.

— О, чёрт, — выдохнул Аркадий, и в этот момент в коридоре за кулисами послышались тяжёлые шаги.

Много шагов.

Он обернулся.

Из темноты коридора выступили фигуры — пятеро, шестеро, может, больше. Все в тёмных костюмах, все с холодными, ничего не выражающими лицами. Впереди шёл мужчина лет сорока, с перебитым носом и шрамом через бровь. Аркадий знал его — это был Гиви, правая рука Князя, человек, о жестокости которого ходили легенды.

— Маэстро Немо, — произнёс Гиви, и его голос был лишён всяких эмоций. — Князь хочет поговорить с тобой.

Аркадий сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Я... разумеется, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Дайте мне минуту, я закончу шоу...

— Шоу закончено, — отрезал Гиви. — Князь хочет поговорить с тобой сейчас.

Он сделал знак, и двое охранников шагнули вперёд.

Аркадий не стал ждать. Он развернулся и побежал.

Всё, что произошло дальше, заняло, наверное, не больше тридцати секунд, но в его памяти эти секунды растянулись в целую вечность. Он бежал по коридору за кулисами — мимо ящиков с реквизитом, мимо осветительных пультов, мимо Аси, которая смотрела на него расширенными от ужаса глазами. За спиной слышались крики и топот погони.

Он свернул за угол и оказался в небольшой подсобке, где хранились дымовые машины и пиротехника. В голове мелькнула мысль — безумная, отчаянная, но единственно возможная. Он схватил первый попавшийся баллон с сжатым газом, рванул вентиль и швырнул баллон в коридор.

Облако густого белого дыма мгновенно заполнило пространство. Крики за спиной стали громче, кто-то выругался, кто-то упал. Аркадий нырнул в дым, как в реку, и поплыл — низко, на четвереньках, по памяти, потому что видеть что-либо в этой белой пелене было невозможно.

Он выбрался в другой коридор — служебный, ведущий к чёрному ходу. Здесь было темно и тихо. Он прижался к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали.

Думай. Думай, чёрт возьми.

Он иллюзионист. Менталист. Человек, который зарабатывает на жизнь тем, что создаёт иллюзии. Но сейчас ему предстояло создать самую важную иллюзию в своей жизни — иллюзию собственной невиновности. Потому что если Князь поймает его, никто не будет разбираться, виноват он или нет. Князь не верит в случайности. Князь верит в месть.

Аркадий закрыл глаза и заставил себя дышать медленно, глубоко. Он вспомнил всё, что знал о казино «Империал» — каждый коридор, каждую дверь, каждый тайный ход. Он знал это здание лучше, чем его владельцы, потому что провёл здесь сотни часов, готовясь к выступлениям. Он знал, где находятся камеры, где — посты охраны, где — запасные выходы. И он знал, что у него есть один шанс.

Он открыл глаза.

— Что ж, — прошептал он, и в его голосе появилась странная, почти безумная уверенность. — Шоу должно продолжаться.

Он шагнул в темноту, и его тень скользнула по стене — высокая, причудливая, словно принадлежащая человеку, которого не существует.

Где-то в глубине казино, в одном из приватных залов, Дато Гогиберидзе, Князь, сидел за столом, сжимая в руке пустую карту. Его дочь, Нино, девятнадцатилетняя студентка, исчезла два часа назад. Она вышла из зала — и не вернулась. Никто не видел её. Никто не слышал её крика. Она просто... исчезла.

А человек на сцене предсказал это.

Князь не верил в магию. Он верил в деньги, в силу, в страх. Но он видел карту. Он видел девочку на берегу чёрной воды. И он знал — это был знак. Знамение. Предупреждение.

И тот, кто его послал, — иллюзионист. Человек, который умеет заставлять людей видеть то, чего нет. Человек, который может похитить ребёнка и сделать так, что никто ничего не заметит.

Князь сжал карту так, что она смялась в его кулаке.

— Найдите его, — произнёс он тихо, и его голос был страшнее любого крика. — Найдите иллюзиониста. И приведите его ко мне. Живым.

Он помолчал, потом добавил:

— Или мёртвым. Мне всё равно. Главное — чтобы он сказал, где моя дочь.

Гиви кивнул и вышел.

Князь остался один. Он разжал кулак и посмотрел на смятую карту. На ней снова проступило изображение — девочка на берегу чёрной воды. И слово, написанное золотой вязью: «Потеря».

Он перевернул карту. На обороте, там, где раньше была пустота, теперь была надпись — тонкая, изящная, словно выведенная каллиграфическим пером:

«Она ещё жива. Но время идёт».

Князь уронил карту на стол.

Его руки дрожали.

А где-то в лабиринте коридоров и залов казино «Империал» Аркадий Соколовский, Маэстро Немо, иллюзионист и менталист, бежал сквозь тьму, и в его голове уже зрел план — безумный, отчаянный, гениальный. План, который превратит всё казино в одну огромную сцену. План, в котором свет, музыка и дым станут его оружием. План, который даст ему шанс выжить.

Он улыбнулся — в темноте, где никто не мог видеть его улыбки.

Финал шоу обещал быть незабываемым.Он бежал по служебному коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухим, тяжёлым стуком. Дыхание вырывалось короткими облачками — в служебных помещениях казино всегда было прохладно, кондиционеры гнали воздух круглосуточно, не считаясь с тем, что где-то в залах люди потеют от азарта. Аркадий миновал поворот, притормозил у пожарного щита, рванул на себя дверцу. За ней, за стеклом, висели огнетушители, багры и топорики. Он схватил багор — тяжёлый, с крюком на конце, — и на секунду замер, прислушиваясь.

Тишина.

Это было хуже, чем топот погони. Тишина означала, что люди Князя не бегут за ним вслепую — они рассредоточились, перекрывают выходы, методично прочёсывают здание. Профессионалы. Гиви не послал бы за ним мальчиков, которые умеют только давить массой.

Аркадий прижался спиной к стене, закрыл глаза и заставил себя думать. Не паниковать. Паника — это враг иллюзиониста. Паника выдаёт руки, а руки — это главный инструмент. Он потратил двадцать лет на то, чтобы его руки двигались быстрее, чем взгляд зрителя. Сейчас это было вопросом жизни и смерти.

Итак, что он знает?

Первое: дочь Князя исчезла из казино. Два часа назад. Никто не видел, как она выходила. Это значит, что её либо вывели через служебные ходы, либо она всё ещё здесь. В здании площадью в несколько тысяч квадратных метров, с тремя подземными уровнями, с бесчисленными коридорами, подсобками, вентиляционными шахтами.