Капитан М. – Последний выстрел в Кабуле (страница 1)
Капитан М.
Последний выстрел в Кабуле
Глава 1: Последний выстрел в Кабуле
Старший лейтенант Павел Воронов лежал на крыше заброшенного недостроя и смотрел на город сквозь оптический прицел своей винтовки. Кабул раскинулся внизу серо-желтой мозаикой глинобитных дувалов, пыльных улиц и редких вкраплений зелени. Где-то там, в лабиринте улочек старого города, прятались люди, за которыми он охотился уже третьи сутки.
Воронову оставалось двадцать три дня до дембеля. Двадцать три дня отделяло его от дома, от жены, от маленькой дочки, которую он видел только на фотографиях, выцветших от времени и постоянного ношения в нагрудном кармане. Двадцать три дня – и вся эта война останется позади.
– Седьмой, я Третий, – зашелестело в наушнике. – Вижу движение в квадрате шесть. Объект похож на нашего клиента.
Воронов медленно повел стволом вправо. В квадрате шесть, у входа в чайхану, толпились люди. Он различил четверых в длинных одеждах, двое с автоматами, один размахивал руками, что-то объясняя. Но нужный человек – полевой командир по кличке Шах, на счету которого были десятки жизней советских солдат и подрыв двух колонн, – не выходил из тени навеса.
– Не вижу цели, – так же тихо ответил Воронов. – Жду.
Солнце поднималось все выше, нагревая железобетонные плиты, на которых он лежал. От бетона тянуло жаром, смешанным с запахом пыли и тлеющего где-то мусора. Пот стекал по лицу, заливал глаза, но Воронов не отрывался от прицела. Он умел ждать. За два года войны это стало второй натурой.
Воронов был снайпером от Бога – так говорили в полку. Не потому что он стрелял без промаха, хотя и это тоже. А потому что чувствовал выстрел кожей. Знал, как поведет себя пуля при боковом ветре, как поползет прицельная марка в сумерках, когда тени удлиняются и обманывают глаз. Он был охотником, а охота – это всегда терпение.
Мысли текли медленно, в такт дыханию. Он думал о доме. О том, как войдет в квартиру, снимет пропотевший разгрузочный жилет и бросит его в угол. Как обнимет Свету и вдохнет запах ее волос. Как возьмет на руки дочку, которая родилась, когда он уже был здесь, и увидит ее глаза. Глаза ребенка, не знающего, что такое война.
– Седьмой, объект вышел, – голос в наушнике прервал воспоминания. – Подтверждаю: это Шах. Работай.
Воронов прильнул к прицелу. Из чайханы вышел невысокий плотный мужчина в белом халате и темной безрукавке. Он остановился на пороге, огляделся, поправил платок на шее. Даже на таком расстоянии, сквозь оптику, Воронов видел его лицо – обветренное, с густой черной бородой и тяжелым взглядом исподлобья.
Ровно тысяча двести метров. Ветер боковой, три метра в секунду справа. Температура воздуха – около тридцати пяти, но это не критично. Воронов рассчитал поправки автоматически, даже не задумываясь. Палец лег на спусковой крючок, дыхание остановилось.
Выстрел прозвучал сухо и гулко. Грохот заметался между недостроями и стих. В прицеле Воронов видел, как Шах дернулся, как брызнуло кровью, как тело осело на пыльную землю. А потом произошло то, чего он никак не ожидал.
Люди вокруг замерли, но вместо паники и криков они повернулись к упавшему телу, и вдруг раздались возгласы радости. Несколько человек бросились к Шаху, подхватили его под руки, и полевой командир, живой и невредимый, поднялся на ноги. На его халате не было ни царапины.
– Что за черт? – прошептал Воронов, не веря своим глазам.
Он видел попадание. Он не мог промахнуться с такой дистанции. Но Шах стоял, отряхивал одежду, и даже не смотрел в сторону, откуда стреляли. Более того, он улыбался.
– Седьмой, что у тебя? – голос в наушнике звучал встревоженно. – Мы видели попадание, но цель жива. Прием.
– Не знаю, – ответил Воронов. – Я не понимаю.
Он оторвался от прицела и протер глаза. Может быть, тепловой удар? Может быть, он перегрелся и ему померещилось? Но нет – он был в полном сознании, голова работала четко.
В наушнике раздался треск помех, потом чей-то искаженный голос, незнакомый:
– Снайпер, слушай меня внимательно. То, что ты видел – это не галлюцинация. Твои патроны особые. Экспериментальный боезапас. Каждое попадание отменяет предыдущее. Ты стрелял в Шаха – выстрел отменил самого себя. Ты убил выстрел, а не человека.
Воронов замер. Голос звучал спокойно, даже буднично, но слова были безумными.
– Кто это? – спросил он. – Третий, вы слышите?
– Седьмой, связи с Центром нет уже час, – ответил напарник. – Кто с тобой говорит?
– Не знаю.
– Снайпер, не трать время на вопросы, – продолжал незнакомец. – У тебя семь патронов. Помни: каждый следующий выстрел отменяет предыдущий. Ты стреляешь в одного – убиваешь другого. Ты стреляешь во врага – погибает друг. Будь осторожен. И еще кое-что: твое задание меняется. Тебе нужно добраться до посольства. Там люди, которых надо спасти.
– Какое посольство? Какие люди? – Воронов уже не скрывал раздражения. – У меня приказ: ликвидация Шаха.
– Приказ отменен. Шах уже не важен. Важно то, что начинается штурм посольства. Сорок боевиков, двенадцать заложников. И ты – единственный, кто может им помочь. Но помни о патронах.
Связь оборвалась. Воронов лежал на крыше и пытался осмыслить услышанное. Семь патронов с обратным эффектом? Что за бред? Но Шах стоял на ногах – это он видел собственными глазами.
– Третий, я Седьмой, – вызвал он напарника. – Уходим. Ситуация изменилась.
– Понял, Седьмой. Отхожу.
Воронов быстро сложил винтовку, упаковал ее в чехол и пополз к лестнице. Внизу, в тени недостроя, его ждал бронетранспортер. Через двадцать минут он будет в расположении. И тогда он добьется ответов.
Но ответов не было. В расположении царила странная суета. Люди бегали, грузили ящики, офицеры что-то кричали в рации. Воронова никто не замечал. Он прошел к штабу, но дверь была закрыта. Часовой у входа посмотрел на него странным взглядом.
– Товарищ старший лейтенант, вам велено ждать здесь, – сказал он.
– Кем велено?
– Не могу знать.
Воронов стоял под палящим солнцем и чувствовал, как внутри нарастает глухая злоба. Двадцать три дня до дома, и вот такая чертовщина.
Через полчаса из штаба вышел полковник Громов, командир полка. Высокий, сухой, с резкими чертами лица, он всегда внушал уважение, смешанное со страхом. Сейчас его лицо было бледным, под глазами залегли тени.
– Воронов, зайди, – коротко бросил он.
В кабинете было душно. Полковник сел за стол, жестом указал Воронову на стул.
– То, что я тебе скажу, не должно выйти из этой комнаты. Ты меня понял?
– Так точно.
Громов помолчал, собираясь с мыслями.
– Патроны, которые ты получил перед заданием… Это не наш боезапас. Пришел спецзаказ из Москвы. Откуда – не спрашивай, сам не знаю. Экспериментальная разработка. Мы должны были испытать их в боевых условиях. Но то, что произошло… Ты видел Шаха живым?
– Видел.
– Значит, работает. – Громов вздохнул. – Слушай дальше. Час назад боевики захватили наше посольство. Там наши люди, гражданские. Дипломаты, несколько семей с детьми. Связи нет, подойти к зданию невозможно – оно окружено. У них требование: вывод войск из Афганистана в течение суток, иначе начнут расстреливать заложников.
– Но это же… – начал Воронов.
– Знаю. Это невозможно. Москва не пойдет на такие уступки. Но мы не можем и штурмовать – заложников убьют. Единственный вариант – снайпер.
– Но снайпер не решит проблему сорока боевиков, товарищ полковник.
– Решит, если у него есть такие патроны. – Громов посмотрел Воронову прямо в глаза. – Ты должен пробраться в посольство. Там есть позиция на крыше, с нее просматривается весь внутренний двор и прилегающая территория. Твоя задача – ликвидировать боевиков. Но помни: у тебя семь выстрелов. Семь. И каждый следующий отменяет предыдущий.
– То есть, если я убью одного, потом убью другого, первый воскреснет?
– Именно так. Ты должен выбрать правильную последовательность. Или сделать так, чтобы последним выстрелом был убит тот, кто должен быть убит.
– Но это же абсурд, товарищ полковник. Как я могу контролировать такую механику в бою?
– Не знаю, Воронов. Не знаю. Но выбора у нас нет. Если ты не справишься, заложников убьют. И тебя тоже. Это приказ.
Воронов молчал. В голове не укладывалось: семь патронов, которые могут воскрешать врагов. Что за дьявольщина?
– А если я промахнусь? – спросил он.
– Промах не считается. Только попадание. Пуля должна поразить цель. Тогда срабатывает эффект. Так сказали из Москвы.
– Кто сказал? Кто это придумал?
– Не задавай лишних вопросов, старший лейтенант. Время не ждет. Через два часа они начнут убивать заложников. У тебя есть два часа, чтобы добраться до посольства и занять позицию. Вертолет доставит тебя на точку в двух километрах, дальше пешком. Группа прикрытия будет ждать сигнала.
Воронов встал, одернул форму.
– Разрешите выполнять?
– Выполняй. И, Воронов… возвращайся. У тебя семья.
Вертолет шел низко, почти касаясь колесами крыш. Воронов сидел у открытого борта, сжимая в руках винтовку. В голове был сумбур. Он пытался выстроить логику предстоящего боя, но патроны с обратным эффектом ломали всю привычную тактику. Если он убьет боевика, потом убьет второго – первый оживет. Значит, нужно стрелять так, чтобы последний выстрел убил самого опасного. Или чтобы все убитые остались мертвыми после последнего выстрела. Но как это сделать, если боевиков сорок, а патронов семь?