Капитан М. – Последний выстрел в Кабуле (страница 4)

Там уже было светло от прожекторов. Два вертолета кружили над пустырем, десантники высаживались, занимали оборону. Заложники – те, кто выжил, – сидели на земле, их укрывали брезентом.

Воронов подбежал, упал на колени, тяжело дыша. К нему подскочил полковник Громов.

– Воронов! Жив! Сколько заложников?

– Не знаю, – выдохнул Воронов. – Я вывел, сколько мог. Но они стреляли… мои выстрелы убивали их. Я не мог иначе.

Громов посмотрел на него странно.

– Какие выстрелы? Ты о чем?

– Патроны. Экспериментальные. Каждый раз, когда я стрелял в боевика, погибал заложник. Я убил главаря, только когда выстрелил в заложника.

Громов покачал головой.

– Воронов, никаких экспериментальных патронов не было. Ты получил обычный боезапас. Мы проверили.

Воронов замер.

– Но красная полоска… Шах остался жив… Я видел.

– Шаха мы взяли час назад. Он жив и здоров, сидит в подвале. Его захватили без единого выстрела. А патроны твои – обычные. Вот, смотри.

Громов протянул руку, взял винтовку Воронова, выщелкнул магазин. Повертел в руках.

– Обычные патроны. Никаких красных полосок.

Воронов смотрел на магазин. Красная изолента была на месте. Но патроны… патроны были серыми, без опознавательных знаков.

– Но я видел красные полоски, – прошептал он. – Я стрелял ими.

– Тебе показалось, старший лейтенант. Контузия, стресс. Бывает. Ты герой, вывел людей. Семерых вывел. Пятеро погибли, но это не твоя вина. Боевики их расстреляли, мы видели.

Воронов молчал. Он знал, что видел. Он знал, что стрелял в Шаха, и тот остался жив. Он знал, что каждый его выстрел убивал заложников. Но Громов говорил другое.

– Отдыхай, Воронов. Через два часа вертолет на базу. Там разберемся. А пока – молчи. Никому не рассказывай про патроны. Это был просто бой. Ты сделал все, что мог.

Полковник ушел. Воронов сидел на пыльной земле и смотрел на небо. Звезды мерцали холодно и равнодушно. Где-то плакали спасенные дети. Где-то лежали тела погибших. И где-то в темноте ждали ответа вопросы, на которые не было ответов.

Он достал из разгрузки последний патрон. Тот, что остался в магазине. Красная полоска у капсюля горела в свете прожекторов.

Воронов посмотрел на него, потом перевел взгляд на винтовку. Семь патронов было. Семь выстрелов он сделал. Шесть убитых заложников. Один убитый главарь. И семь боевиков, которые остались живы.

Или нет?

Он закрыл глаза. В голове пульсировала одна мысль: что, если все было по-другому? Что, если патроны действительно работали, но он не понял как? Что, если заложники погибли не от его пуль, а от пуль боевиков? Что, если Шах был жив, потому что его не убивали?

И что, если красная полоска – это просто игра света?

Воронов убрал патрон в карман. Потом встал и пошел к вертолету. Двадцать три дня до дембеля. Двадцать три дня до дома. Но дома ли он теперь?

Вертолет взлетел, унося его прочь от Кабула, от посольства, от погибших и спасенных. Внизу проплывали огни города, редкие, тусклые. Война оставалась там. А здесь, в железном чреве машины, сидели люди, смотрели в пол, молчали.

Кто-то тронул Воронова за плечо. Он обернулся – рядом сидела девушка, одна из заложниц. Молодая, светловолосая, с огромными глазами.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Вы спасли нас.

Воронов кивнул. Он хотел сказать, что не спасал, что убивал, что каждый его выстрел стоил жизни. Но промолчал.

– Меня зовут Катя, – продолжала девушка. – Я переводчица. Я видела, как вы стреляли. Вы убили того, кто хотел меня расстрелять.

Воронов посмотрел на нее.

– Когда? Где?

– В зале. Когда они вывели мужчину, потом вы застрелили его, и главарь упал. Я думала, вы промахнулись, попали в главаря. Но потом поняли – вы специально выстрелили в заложника, чтобы пуля рикошетом убила главаря. Гениально.

Воронов замер. Рикошетом? Он не думал о рикошете. Он просто выстрелил в заложника, не зная, что будет.

– Вы герой, – сказала Катя. – Вы пожертвовали одним, чтобы спасти многих.

Воронов отвернулся к иллюминатору. За стеклом была тьма. И в этой тьме ему почудилось лицо человека, в которого он стрелял. Лицо заложника, убитого его пулей.

Герой.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

А патрон с красной полоской лежал в кармане и ждал своего часа. Впереди было еще девять глав. И девять выстрелов, которые изменят все.

Глава 2: Тень первого выстрела

Вертолет приземлился на базе глубокой ночью. Винты еще не остановились, а к борту уже бежали санитары с носилками, офицеры с планшетами, какие-то люди в штатском, которых Воронов раньше не видел. Его оттеснили от заложников, повели куда-то в сторону, в маленькое здание с зарешеченными окнами.

Внутри пахло хлоркой и еще чем-то тошнотворно-медицинским. Воронова усадили на стул, включили яркую лампу, направили прямо в лицо. Он зажмурился.

– Старший лейтенант Воронов Павел Андреевич? – голос был холодный, официальный.

– Да.

– Я майор Ковалев, особый отдел. Рассказывайте, что произошло в посольстве.

Воронов открыл глаза, но свет слепил, он видел только силуэт за столом.

– Я уже докладывал полковнику Громову.

– Докладывайте еще раз. Мне.

Воронов вздохнул и начал рассказывать. Как получил задание на ликвидацию Шаха. Как стрелял, но Шах остался жив. Как странный голос в рации приказал идти к посольству. Как он стрелял в боевиков, а погибали заложники. Как в конце выстрелил в заложника, и упал главарь.

Майор слушал молча, не перебивая. Когда Воронов закончил, в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском лампы.

– Патроны, – наконец сказал Ковалев. – Где они?

– В магазине. Винтовка у вас.

– Я не про винтовку. Где остальные патроны? Те, что не использованы?

Воронов полез в разгрузку, достал последний патрон с красной полоской. Протянул через стол. Майор взял его, повертел в пальцах, поднес к лампе.

– Красная полоска, – сказал он. – Видите?

– Вижу, – ответил Воронов.

– А полковник Громов сказал, что патроны обычные.

– Полковник Громов ошибся. – Ковалев спрятал патрон в стол. – Эти патроны существуют. Их мало, очень мало. Экспериментальная партия. Мы не знали, что они попали к вам.

– Кто – мы?

Майор помолчал, потом встал, выключил лампу. Комната погрузилась в полумрак, только слабый свет из-за шторы позволял различать лица. Ковалев оказался невысоким, плотным, с умными усталыми глазами.

– Я скажу вам то, чего не должен говорить, старший лейтенант. Но вы имеете право знать. Эти патроны – разработка закрытого института. Принцип действия основан на квантовой запутанности и временных аномалиях. Если говорить просто – пуля не убивает сама. Она меняет реальность. Создает новую ветку событий, где выстрела не было, но цель поражена.

– Ничего не понял, – признался Воронов.

– И не надо. Важно другое: у вас осталось шесть патронов, которые вы использовали. Шесть выстрелов – шесть изменений реальности. Теперь в мире существует шесть альтернативных версий того, что произошло в посольстве. В одной из них вы убили главаря первым выстрелом, и заложники живы. В другой – вы убили всех боевиков, но погибли заложники. И так далее.

– А что с заложниками, которых я вывел? Они настоящие?