Капитан М. – Мягкая сила (страница 4)

Коренастый шагнул вперёд. Он был короче Семёна на голову, но шире в плечах. Его кулаки, обтянутые перчатками без пальцев, были размером с детские головы. Он размял шею, хрустнув позвонками, и пошёл на Семёна, уверенный, что справится с этим огромным, но медлительным санитаром за пару секунд.

Семён не двинулся с места. Он ждал, пока коренастый подойдёт ближе. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Когда между ними осталось меньше метра, коренастый замахнулся. Его правый кулак, тяжёлый, как молот, пошёл в лицо Семёна. Это был хороший удар. Сильный, быстрый, поставленный. В прошлой жизни такой удар отправил бы в нокаут любого соперника.

Но Семён не был обычным соперником. Он видел этот удар ещё до того, как коренастый начал движение. Он читал тело противника, как открытую книгу: перенос веса на левую ногу, поворот корпуса, замах. Всё это заняло доли секунды. И за эти доли секунды Семён сделал шаг в сторону.

Кулак коренастого рассек воздух там, где мгновение назад была голова Семёна. Коренастый, не ожидавший промаха, потерял равновесие. Его понесло вперёд, и Семён воспользовался этим. Он не стал бить. Вместо этого он подставил подножку — простую, но эффективную. Коренастый споткнулся, взмахнул руками, пытаясь удержаться, и рухнул лицом вниз на кафельный пол. Раздался глухой удар, хруст сломанного носа, и стон.

— Ах ты! — жилистый бросился вперёд, размахивая руками. Он был быстрее коренастого, но менее предсказуемым. Его удары сыпались градом: в голову, в корпус, в плечи. Семён блокировал их предплечьями, принимая каждый удар на мышцы, а не на кости. Он отступал, но не хаотично, а по заранее выбранной траектории. Он вёл жилистого туда, куда нужно было.

Они оказались у поста медсестры. На столе лежали бумаги, стоял графин с водой, лежал металлический лоток для инструментов. Семён, продолжая блокировать удары, протянул руку и схватил лоток. Жилистый замахнулся для нового удара, но не успел. Семён резко, без замаха, ткнул его лотком в лицо. Металл звякнул о зубы, брызнула кровь. Жилистый отшатнулся, схватился за разбитый рот, и в этот момент Семён ударил его ногой в живот. Не сильно, ровно настолько, чтобы выбить воздух. Жилистый согнулся пополам, хватая ртом воздух, и Семён добавил ему локтем по затылку. Жилистый рухнул на пол, рядом с коренастым.

Бритый, наблюдавший за этим, изменился в лице. Он не ожидал такого. Он думал, что имеет дело с обычным санитаром, пусть и большим. Но то, что он увидел, говорило об обратном. Этот человек умел драться. Очень хорошо умел. Бритый был профессионалом. Он видел, как двигается Семён, как он читает противника, как использует окружение. Это была школа. Хорошая школа.

— Ты кто такой? — спросил бритый, отступая на шаг. — Ты не санитар.

— Я санитар, — ответил Семён, вытирая лоток о халат. — Просто раньше я работал в другом месте.

— Где?

— На ринге.

Бритый побледнел. Он понял. Он вспомнил. Много лет назад он смотрел бои. Смотрел, как огромный медведь по прозвищу Медведь нокаутирует соперников одного за другим. Он помнил этот взгляд. Спокойный, пустой, страшный. Тот самый взгляд.

— Ты... — прошептал бритый. — Ты тот самый Медведь? Который...

— Который ушёл, — закончил Семён. — Да. Это я. И я прошу тебя. Уходи. Забирай своих людей и уходи. Пока я ещё прошу.

Бритый колебался. Он смотрел на Семёна, на двух своих людей, лежащих на полу, на кровь, капающую из разбитого рта жилистого. Он понимал, что если останется, то проиграет. Но он также понимал, что если уйдёт, то его босс, тот самый человек в костюме, который ждал на улице, не поймёт. И тогда будут проблемы. Серьёзные проблемы.

— Я не могу уйти, — сказал бритый. — Мне приказали.

— Кто приказал? — спросил Семён.

— Ты его не знаешь. И не узнаешь. Потому что он тебя раздавит. Он раздавит всех вас. Он не остановится.

— Тогда мне придётся остановить его, — сказал Семён. — Но сначала — тебя.

Бритый понял, что разговоры закончились. Он был крупным, сильным, тренированным. Он занимался боксом, кикбоксингом, рукопашным боем. Он не был бойцом мирового уровня, но он был опасен. И он знал это. Он бросился на Семёна, целясь в корпус. Он хотел сбить его с ног, повалить, использовать свою массу. Но Семён был тяжелее. И опытнее.

Он встретил бритого ударом колена в грудь. Бритый захрипел, но не остановился. Он обхватил Семёна руками, пытаясь повалить. Семён позволил ему приблизиться, а потом резко присел, уходя из захвата, и, оказавшись позади бритого, толкнул его в спину. Бритый полетел вперёд, споткнулся о лежащего коренастого и упал, растянувшись на полу.

Семён не стал добивать. Он стоял и смотрел, как бритый поднимается. Тот поднялся на колени, тяжело дыша. Его лицо было в крови — он разбил губу при падении.

— Хватит, — сказал Семён. — Ты проиграл. Уходи.

— Я не могу, — прошептал бритый, и в его голосе была почти мольба. — Ты не понимаешь. Если я уйду, он меня убьёт.

— Кто он? — снова спросил Семён.

— Человек, который хочет это здание. Он... он не просто застройщик. Он... — бритый замолчал, словно не решаясь произнести имя. — Он опасен. Очень опасен. У него связи. Полиция, суды, бандиты. Всё куплено. Ты не сможешь с ним бороться.

— Я не собираюсь с ним бороться, — сказал Семён. — Я просто не позволю ему забрать этот дом.

Бритый посмотрел на него. В его глазах было что-то похожее на уважение. Или на страх. Или на то и другое вместе.

— Ты сумасшедший, — сказал он. — Или святой. Или и то, и другое.

— Я санитар, — улыбнулся Семён. — Просто санитар, который любит свою работу.

В этот момент из глубины коридора, из дальнего крыла, где были комнаты двадцать и двадцать один, донёсся крик. Женский. Это был голос Любы. Семён мгновенно напрягся. Он обернулся, и в этот момент бритый, воспользовавшись заминкой, вскочил и бросился на него. Но Семён был готов. Он даже не стал бить. Он просто поймал бритого за руку, крутанул, используя его же инерцию, и отправил в стену. Бритый ударился плечом о выключатель, свет на мгновение мигнул, и он сполз на пол, оседая, как мешок с песком.

Семён больше не смотрел на него. Он побежал. Бежал по коридору, мимо поста медсестры, мимо палат, мимо лестницы. Его огромные ноги, обутые в мягкие медицинские тапочки, почти не производили шума. Он бежал быстро, очень быстро для человека его комплекции. Он бежал, потому что слышал крик Любы. И этот крик означал, что кто-то из коллекторов добрался до стариков.

Он свернул за угол и увидел картину, от которой его сердце сжалось. В конце коридора, у дверей комнат двадцать и двадцать один, стояли двое. Один — тот самый худой и жилистый, которого Семён уже вырубил, но который, видимо, очнулся и пошёл дальше. Второй — ещё один, из тех, что были на улице. Они держали Любу, заломив ей руки за спину. Люба кричала и пыталась вырваться. А перед ними, закрывая собой дверь в комнату со стариками, стоял Артём, молодой санитар. Его лицо было бледным, руки дрожали, но он не отступал.

— Не пущу, — говорил Артём, и голос его срывался. — Не пущу, слышите? Там старики!

— Отойди, пацан, — сказал жилистый, вытирая разбитый рот. — Пока цел.

— Не отойду!

Жилистый шагнул вперёд и ударил Артёма в лицо. Молодой санитар отлетел к стене, ударился головой и сполз на пол. Люба закричала снова. Жилистый отпустил её, и она бросилась к Артёму.

— Артём! Артём, ты меня слышишь?

Жилистый тем временем повернулся к двери. Он положил руку на ручку.

— Ну что, дедушки-бабушки, — сказал он с усмешкой. — Выходите. Поговорить надо.

Семён в этот момент был уже в двадцати метрах от них. Он не кричал. Он не предупреждал. Он просто набрал скорость. Его тело, помнящее тысячи часов тренировок, работало как отлаженный механизм. Он бежал, и пол под его ногами гудел.

Жилистый услышал шаги. Он обернулся. И увидел, как на него несётся огромная фигура в белом халате. Он не успел даже поднять руки. Семён врезался в него, как таран. Удар был такой силы, что жилистый отлетел на несколько метров, снёс спиной дверь в комнату двадцать один и рухнул на пол внутри, среди перепуганных стариков.

Семён остановился. Он тяжело дышал. В комнате двадцать один, куда влетел жилистый, находились баба Нюра, Иван Петрович и ещё трое стариков. Они сбились в угол, испуганные, дрожащие. Жилистый лежал на полу, не двигаясь. Он был без сознания.

— Семён! — крикнула баба Нюра. — Семёнушка! Что происходит?

— Всё хорошо, — сказал Семён, стараясь говорить спокойно. — Всё хорошо. Я здесь. Никто вас не обидит.

Он обернулся. Второй коллектор, тот, что был на улице, стоял в конце коридора. Он видел, что произошло с его товарищем. Он видел Семёна. И он видел, что против него у него нет шансов. Он повернулся и побежал. Семён не стал его догонять. Пусть бежит. Пусть расскажет своему боссу, что здесь их ждут. Пусть расскажет всем.

Он подошёл к Артёму, который уже приходил в себя. Люба поддерживала его голову.

— Артём, — сказал Семён, присаживаясь рядом. — Как ты?

— Нормально, — прошептал Артём, морщась от боли. — Голова только... кружится.

— Это пройдёт. Ты молодец. Ты их задержал.

— Я... я испугался.

— И правильно, что испугался. Смелость — это не отсутствие страха. Это когда страшно, но всё равно делаешь. Ты сделал. Ты защитил стариков.

Артём слабо улыбнулся. Семён помог ему встать. Потом обернулся к Любе.