Капитан М. – Мягкая сила (страница 6)

Семён подошёл к окну. Действительно, у ворот пансионата стояли три чёрных внедорожника. Моторы работали, из выхлопных труб шёл пар. Стеклянные тонированные окна ничего не выдавали. Но Семён чувствовал: там, внутри, сидят люди. И эти люди ждут.

— Разбуди Артёма, — сказал Семён. — И Сергея. Пусть соберутся в столовой. Тихо, чтобы старики не проснулись раньше времени.

— А ты?

— Я пойду встречу гостей.

Люба схватила его за руку.

— Семён, их много. Может, вызвать полицию?

— Полиция приедет, — сказал Семён. — Но не раньше, чем через час. А эти люди могут начать действовать раньше. Иди. Буди ребят.

Люба убежала. Семён накинул халат, сунул ноги в тапочки и вышел в коридор. Он прошёл через холл, мимо поста медсестры, где на столе лежал журнал дежурств и стоял телефон. Он остановился, снял трубку и набрал номер полиции. Гудки шли долго, потом женский голос ответил:

— Дежурная часть.

— Здравствуйте, — сказал Семён спокойно. — Пансионат «Сосновая роща». К нам приехали неизвестные лица. Угрожают сотрудникам и постояльцам. Прошу прислать наряд.

— Ваш адрес?

Семён назвал адрес. Дежурная пообещала передать вызов. Семён положил трубку. Он знал, что это может не помочь. Но он должен был попробовать.

Он подошёл к главному входу. Дверь, сломанная вчера, была наспех прикрыта — Артём с Сергеем вчера вечером приладили её на петли и подпёрли стулом. Семён убрал стул, открыл дверь и вышел на крыльцо.

Утро было холодным. Над землёй стелился туман, пахло сыростью и мокрым асфальтом. Семён стоял на крыльце, огромный, в белом халате, и смотрел на машины. Он не приближался. Он ждал.

Дверь первого внедорожника открылась. Из неё вышел мужчина. Не тот, что был вчера в костюме. Этот был одет проще: чёрная куртка, джинсы, тяжёлые ботинки. Но было в нём что-то, что заставило Семёна напрячься. Этот человек двигался иначе. Плавно, уверенно, экономно. Так двигаются люди, которые привыкли драться. Не на ринге, где есть правила. А в жизни, где правил нет.

Мужчина подошёл к крыльцу и остановился в трёх метрах от Семёна. Он был ниже Семёна на полголовы, но шире в кости. Его лицо пересекал старый шрам — от левого виска до подбородка. Глаза были светлые, почти прозрачные, и смотрели спокойно, без злобы. Это было хуже, чем злоба. Равнодушие.

— Ты санитар? — спросил мужчина. Голос был низкий, хриплый.

— Санитар, — кивнул Семён.

— Вчера ты покалечил троих моих людей.

— Они сами себя покалечили. Я только помог.

Мужчина усмехнулся. Усмешка была короткой, без эмоций.

— Мне сказали, ты бывший боец. Медведь. Я слышал о тебе. Ты был хорош.

— Был, — согласился Семён.

— А сейчас? Сейчас ты тоже хорош?

— Сейчас я санитар. И я защищаю этот дом.

Мужчина посмотрел на пансионат. Потом снова на Семёна.

— Меня зовут неважно. Важно то, что я здесь по делу. Здание должно быть освобождено. Сегодня. К вечеру здесь не должно быть ни одного человека. Ни стариков, ни сотрудников. Всё понял?

— Я понял, — сказал Семён. — Но я не согласен.

— Твоё согласие никого не интересует, — мужчина шагнул ближе. — У меня приказ. И я его выполню. Если ты встанешь на пути, я тебя уберу. Не потому что хочу. А потому что должен.

Семён смотрел на него. Внутри у него всё сжалось. Он видел перед собой не просто бандита. Он видел профессионала. Такого же, как он сам когда-то. Человека, который умеет убивать и не чувствует при этом ничего. И этот человек не блефовал. Он действительно уберёт всех, кто встанет на пути.

— Я не могу позволить вам этого сделать, — сказал Семён тихо. — Здесь живут люди. Они никому не сделали зла. Они просто хотят дожить свой век спокойно.

— Мне их жаль, — сказал мужчина, и в его голосе не было ни капли жалости. — Правда. Но у меня своя работа. И я её сделаю.

Он повернулся и пошёл к машине. У самой двери он остановился и обернулся.

— У тебя есть время до шести вечера. Потом мы войдём. И тогда уже никто никого жалеть не будет.

Он сел в машину. Дверь захлопнулась. Мотор взревел, и внедорожники один за другим выехали со двора, увозя своих пассажиров.

Семён стоял на крыльце, пока последняя машина не скрылась за поворотом. Потом он вернулся в здание. В столовой его ждали Люба, Артём и Сергей. Они сидели за столом, бледные, испуганные.

— Что они сказали? — спросила Люба.

— У нас есть время до шести вечера, — ответил Семён. — Они вернутся. С людьми. Много людей.

— Что мы будем делать? — Артём сжал кулаки. — Мы не можем просто ждать.

— Не будем, — сказал Семён. — Я уже позвонил другу. Он приедет. И не один.

— Кто он?

— Мой бывший тренер. Виктор. Он знает людей. Хороших людей. Они помогут.

— А если не успеют? — тихо спросила Люба.

Семён посмотрел на неё. Потом на Артёма. На Сергея. Он видел в их глазах страх. И он понимал этот страх. Он сам боялся. Но он не мог позволить страху управлять собой.

— Успеют, — сказал он. — А пока мы будем готовиться.

Он вышел из столовой. В коридоре он столкнулся с Петром Ильичом. Старик стоял, опираясь на палку. Он был одет в свой выходной пиджак с медалями. Медали блестели на утреннем свете.

— Семён, — сказал Пётр Ильич. — Я слышал машины. Опять эти?

— Они, — ответил Семён. — Но вы не волнуйтесь. Я разберусь.

— Я не волнуюсь, — сказал старик. — Я знаю, ты нас защитишь. Но я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Мы с ребятами поговорили. Баба Нюра, Иван Петрович, Валентина Сергеевна — все. Мы хотим помочь.

Семён удивлённо посмотрел на него.

— Как помочь? Пётр Ильич, вы же...

— Что, старый? — старик усмехнулся. — Я старый, да. Но не беспомощный. Я всю жизнь работал руками. Иван Петрович за штурвалом стоял. Баба Нюра детей учила. Мы не хотим сидеть и ждать, пока нас выкинут на улицу. Мы хотим бороться. Хоть чем-то.

Семён молчал. Он смотрел на этого старого человека, сгорбленного, с трясущимися руками. И он видел в его глазах ту же решимость, которая была у него самого. Ту же готовность бороться до конца.

— Хорошо, — сказал Семён. — Тогда слушайте. Мне нужны люди, которые знают здание. Все входы и выходы. Все подвалы и чердаки. Вы знаете?

— Знаем, — кивнул Пётр Ильич. — Иван Петрович знает каждый угол. Он тут дольше всех.

— Тогда соберите всех, кто может ходить, в столовой через полчаса. Я расскажу, что мы будем делать.

Пётр Ильич кивнул и пошёл по коридору, стуча палкой по полу. Семён смотрел ему вслед. В его груди что-то дрогнуло. Он понял, что не один. И это было самое важное.

Через полчаса в столовой собрались почти все старики, кто мог передвигаться самостоятельно. Их было двенадцать человек. Баба Нюра, Иван Петрович, Пётр Ильич, ещё несколько женщин и мужчин. Они сидели за столами, смотрели на Семёна и ждали. Семён стоял перед ними, огромный, спокойный.

— Спасибо, что пришли, — начал он. — Я знаю, что вы напуганы. Я знаю, что вы не просили об этом. Но беда пришла в наш дом. И мы должны её встретить.

— Что мы можем сделать, Семёнушка? — спросила баба Нюра. — Мы же старые. Слабые.

— Вы не слабые, — сказал Семён. — Вы просто старые. А это разные вещи. И я расскажу вам, что мы будем делать.

Он развернул на столе старую карту здания, которую нашёл в кабинете директрисы. Карта была выцветшая, с потёртыми краями, но на ней были видны все коридоры, палаты, подсобные помещения.

— Вот здесь главный вход, — сказал Семён, показывая. — Здесь чёрный ход. Здесь окна первого этажа. Если они придут, они придут через главный вход. Или через чёрный. Или через окна. Наша задача — не пустить их дальше холла.