Капитан М. – Контракт на ненависть (страница 4)

Богатство. Власть. Вседозволенность. Всё это кричало о себе в каждой детали, в каждой линии этого места. И где-то в глубине души Анна почувствовала, как её собственная ненависть разгорается с новой силой, потому что всё это было построено на чужой крови. Возможно, и на крови её отца.

Машина остановилась у самого крыльца. Ветров вышел первым и, обойдя автомобиль, открыл дверцу с её стороны. Жест был вежливым, почти галантным, но Анна не обманывалась. В его движениях сквозила та же собственническая уверенность, что и в словах. Он словно показывал ей, что отныне каждое его действие — часть одного большого ритуала, в котором она — лишь объект, вещь, принадлежащая ему.

— Прошу, Анна Сергеевна, — произнёс он, протягивая ей руку.

Она проигнорировала его ладонь и вышла сама, стараясь держать спину ровно. Ноги слегка дрожали, но она заставила себя ступить на мраморные ступени, подняться к двери, переступить порог.

Изнутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Огромный холл с высоченными потолками, отделанными лепниной, пол из отполированного до блеска паркета, по которому было страшно ступать, чтобы не оставить следов. В центре — широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж, с коваными перилами, украшенными причудливыми завитками. Справа от входа — гостиная с камином, в котором уже потрескивал огонь, слева — столовая с длинным столом на двенадцать персон, сервированным с безупречной точностью. Всё дышало холодной, безжизненной роскошью, словно дом этот был не жилищем, а декорацией к фильму о богатых и несчастных.

— Нравится? — раздался за её спиной голос Ветрова.

Анна обернулась. Он стоял в дверях, небрежно опираясь плечом о косяк, и смотрел на неё с той же полуулыбкой, от которой её бросало в жар и холод одновременно.

— Это место такое же фальшивое, как и вы, — ответила она, выдерживая его взгляд.

Улыбка его стала шире.

— Возможно. Но теперь вы будете жить здесь. Привыкайте.

Он сделал знак, и откуда-то из глубины дома, словно по волшебству, возникла женщина в строгом тёмном платье и белом переднике. Ей было около пятидесяти, лицо её было спокойным и непроницаемым, как у человека, привыкшего не выражать эмоций.

— Это Елизавета, — представил её Ветров. — Она экономка и заведует всем персоналом. Если вам что-то понадобится, обращайтесь к ней. Хотя, — он сделал паузу, — вряд ли вам многое понадобится. Всё уже предусмотрено.

— Проводите Анну Сергеевну в её комнату, — обратился он к женщине. — И помогите устроиться.

— Сию минуту, Максим Алексеевич, — ответила та с едва заметным кивком.

Анна последовала за экономкой вверх по лестнице. Ступени были покрыты толстой ковровой дорожкой, поглощавшей звук шагов, и от этого тишина в доме казалась ещё более плотной, почти гнетущей. На втором этаже Елизавета свернула в длинный коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери, одинаковые, как капли воды. Одну из них она открыла и жестом пригласила Анну войти.

Комната оказалась неожиданно просторной и светлой. Огромная кровать с балдахином из полупрозрачной ткани, туалетный столик с зеркалом в серебряной раме, мягкий ковёр на полу, тяжёлые портьеры на окнах, за которыми угадывался ночной сад. Отдельная дверь вела, по-видимому, в ванную комнату. Всё было выдержано в светлых, почти пастельных тонах — белый, кремовый, бледно-розовый. Словно кукольный домик для дорогой игрушки.

— Гардеробная за этой дверью, — бесстрастно сообщила Елизавета, указывая на ещё одну дверь. — Там вы найдёте всё необходимое. Максим Алексеевич распорядился подготовить для вас одежду.

— Какую одежду? — спросила Анна, нахмурившись.

— Повседневную, вечернюю, домашнюю. Всё подобрано по вашему размеру.

Анна почувствовала, как внутри поднимается гнев. Он даже не спросил её! Заранее купил гардероб, будто она была не человеком, а манекеном, который нужно одеть по своему вкусу.

— Я хочу видеть Максима Алексеевича, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Он сейчас занят, — ответила экономка. — Но если вы желаете, я передам ему вашу просьбу.

— Да. Передайте.

Елизавета коротко кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Анна осталась одна.

Она прошлась по комнате, касаясь пальцами поверхностей — шёлка, бархата, полированного дерева. Всё было новым, идеальным, без единой пылинки. Ни одной личной вещи, ни одной детали, которая могла бы сказать, что здесь кто-то жил. Эта комната, как и весь дом, была безликой, как отель высшего класса. И от этого становилось ещё более тошно.

Она подошла к окну и раздвинула портьеры. Внизу, в саду, горели фонарики вдоль дорожек, и их тёплый свет отражался в мокрой листве. Красиво. Но за этой красотой — пустота. Она знала, что не сможет здесь дышать. Что каждую секунду пребывания в этом месте будет задыхаться от ненависти и отчаяния.

Внезапно дверь отворилась. Анна обернулась, ожидая увидеть экономку, но на пороге стоял Ветров. Он успел снять пальто и остался в белой рубашке с расстёгнутым воротом и чёрных брюках. Волосы его были слегка растрёпаны, а в глазах горел тот самый тёмный огонь, который она заметила ещё в машине.

— Вы хотели меня видеть, — произнёс он, закрывая за собой дверь.

Анна отступила на шаг, но уперлась спиной в подоконник. Холодный мрамор обжёг лопатки сквозь тонкую ткань платья.

— Я хотела сказать вам, — начала она, с трудом выдерживая его приближение, — что не нуждаюсь в вашем гардеробе. Я не кукла, чтобы вы наряжали меня по своей прихоти.

— Вы теперь моя спутница, — ответил он, останавливаясь в паре шагов от неё. — Это значит, что вы должны выглядеть соответствующе. Тем вещам, что остались в вашей квартире, не место в этом доме.

— Вам не кажется, что вы перегибаете палку? — вскинулась она. — Я подписала контракт, но это не даёт вам права распоряжаться каждым моим вздохом!

— Даёт, — произнёс он тихо, но с такой стальной уверенностью, что у неё перехватило дыхание. — Даёт. И чем раньше вы это поймёте, тем легче будет нам обоим.

Он сделал ещё шаг. Теперь между ними не осталось и полуметра. Анна чувствовала его запах — терпкий, с нотками дорогого алкоголя и сигарет, и этот запах одновременно отталкивал и странно притягивал. Она подняла голову, чтобы встретить его взгляд, и вдруг осознала, что смотрит на него снизу вверх, как жертва на хищника.

— Что вы собираетесь делать со мной? — спросила она, и голос её предательски дрогнул.

Он усмехнулся — медленно, растягивая момент, как кот, играющий с пойманной мышью.

— Пока — ничего. Вы устали. Вам нужно отдохнуть. Но завтра мы начнём. И знайте: я не люблю ждать.

С этими словами он склонился к её уху, и его дыхание обожгло её кожу.

— Сладких снов, Анна Сергеевна.

Он развернулся и вышел, оставив её одну в этой чужой, безликой комнате. Дверь закрылась с мягким щелчком, и Анна, наконец, позволила себе выдохнуть. Ноги подкосились, и она опустилась прямо на пол, прижав ладони к лицу.

Это только начало. Он сказал, что начнёт завтра. Что это значит? Что он имеет в виду? Её воображение рисовало картины одна страшнее другой, и она зажмурилась, пытаясь отогнать их. Но темнота была ещё хуже. В темноте она оставалась наедине с собственными мыслями, и они терзали её, как дикие звери.

Она заставила себя подняться. Подошла к кровати, присела на край. Матрас мягко прогнулся под ней. Шёлковое покрывало холодило пальцы. Всё здесь было дорогим, изысканным, но чужим. Она не могла представить, как сможет уснуть в этой кровати, как сможет провести здесь хотя бы одну ночь.

Но усталость взяла своё. Тело, измученное бессонницей и стрессом, требовало отдыха. Анна сняла туфли, стянула платье, оставшись в белье, и нырнула под одеяло. Ткань пахла свежестью, лёгким цветочным ароматом. Подушка была прохладной и невероятно мягкой. Она закрыла глаза, и сон навалился на неё, как тёмная волна, унося в беспамятство.

Проснулась она от того, что солнечный свет бил прямо в лицо. Анна зажмурилась и прикрыла глаза рукой. Прошло несколько секунд, прежде чем она вспомнила, где находится. Вспомнила — и сердце ухнуло вниз.

Она села на кровати, оглядываясь. Комната всё та же. Светлая, безупречная, чужая. На туалетном столике — серебряный поднос с завтраком: кофейник, чашка, свежие круассаны, вазочка с вареньем, нарезанные фрукты. Рядом — записка, написанная от руки размашистым почерком: «Завтрак в столовой через час. Не опаздывайте. М.В.»

Анна смяла записку в кулаке. Даже здесь он командовал, не давая ей и шанса на самостоятельность. Через час. Значит, нужно успеть привести себя в порядок.

Она встала, подошла к гардеробной и распахнула дверь. Внутри оказалось целое царство одежды. Платья, блузы, юбки, брюки, строгие костюмы, вечерние наряды. Всё аккуратно развешано по цветам, разложено по полкам. Обувь — десятки пар, от домашних туфель до вечерних лодочек на шпильке. Бельё — кружевное, шёлковое, соблазнительное. Анна почувствовала, как к щекам приливает кровь. Он всё это выбирал. Представлял, как она будет выглядеть в каждой из этих вещей. И от этой мысли её бросило в дрожь.

Она выбрала самое строгое, что нашла: тёмно-синее платье с длинным рукавом и закрытым воротом, без малейшего намёка на соблазн. Туфли на низком каблуке. Никакой косметики, кроме лёгкого тонального крема, чтобы скрыть следы усталости. Волосы — простой пучок на затылке. Пусть видит, что она не собирается играть в его игры.