Капитан М. – Аромат возмездия (страница 4)

Так пахнут не парфюмеры. Так пахнут пастухи. Крестьяне, живущие в глухих горных деревушках, где до сих пор доят овец в деревянные ведра и варят сыр на костре из колючего кустарника. Этот запах не был частью растения. Это был запак того, кто собирал листья. Запак, впитавшийся в высушенную траву, как в губку.

Сицилия. Этна. Глухая деревня. Вот куда вел след. Не в модные парфюмерные салоны Милана, не в подпольные лаборатории Марселя. А на склоны самого высокого действующего вулкана Европы.

Жюльен завел двигатель. Ему нужно было домой, собрать вещи. Паспорт, наличные деньги, которые он хранил в сейфе на случай непредвиденных обстоятельств. И оружие.

Оружие.

Это слово казалось чужеродным в контексте его жизни. Поварские ножи? Да, это его продолжение рук. Он мог разделать тушу ягненка быстрее, чем мясник с тридцатилетним стажем. Но оружие для убийства? Нет, он никогда не держал в руках пистолета, если не считать одного случая, о котором он предпочитал не вспоминать. Десять лет назад, во время стажировки в Киото, старый мастер-суши, у которого он учился, подарил ему необычный набор. Это была коллекция "рёба" — традиционных японских инструментов, которые использовались не только для приготовления рыбы, но и, в эпоху воюющих провинций, для самозащиты поваров императорского дворца. Среди них был "кайкен" — короткий, обоюдоострый клинок без гарды, напоминающий стилет, спрятанный в лакированных ножнах, искусно замаскированных под скалку для теста. Старик тогда сказал: "Повар, который не может защитить свою кухню, недостоин в ней стоять".

Жюльен тогда посмеялся, но подарок принял. Теперь "кайкен" лежал в специальном кофре, вместе с его личным набором ножей, и ждал своего часа.

Добравшись до своей квартиры на острове Сен-Луи, он действовал быстро, как на кухне в час пик. В черную спортивную сумку полетели джинсы, свитера, футболки. Никаких костюмов, никакой роскоши. Он собирался не на гастрономический конгресс, а в горы, где нужно быть незаметным. Отдельно, в водонепроницаемый чехол, он упаковал свой "нюхаческий набор": портативный газовый хроматограф, который он купил три года назад на аукционе лабораторного оборудования и модифицировал под свои нужды, десяток пустых флаконов для сбора образцов, пинцеты, лупу с двадцатикратным увеличением и блокнот для записей. В этот блокнот, страницы которого уже были испещрены формулами и диаграммами запахов, он вложил засушенный листочек Травы Возмездия.

Последним в сумку лег кофр с ножами. Он расстегнул молнию и проверил содержимое. Десять клинков: от тяжелого тесака для разделки мяса до тонкого, как игла, ножа для удаления костей из оливок. И среди них — неброский черный футляр. Он открыл его. "Кайкен" тускло блеснул в утреннем свете. Обоюдоострое лезвие, длиной в пять дюймов, было изготовлено из многослойной стали дамасского типа и отполировано до зеркального блеска. Рукоять, обмотанная черным шелковым шнуром, идеально легла в ладонь. Жюльен сделал короткий, резкий выпад. Клинок со свистом рассек воздух и замер в миллиметре от дверного косяка. Рука не дрожала. Мышечная память, отточенная годами работы с ножом, никуда не делась.

Он убрал "кайкен" в сумку, но не на дно, а в боковой карман, откуда его можно было достать одним движением. Предчувствие опасности, обостренное до предела, шептало ему, что это оружие понадобится раньше, чем он думает.

Внизу, в тишине внутреннего двора, его уже ждал старый "Пежо". Но когда Жюльен подошел к машине и взялся за ручку дверцы, он замер. Его ноздри дернулись. Запак. Чужой запах, едва уловимый, но чужеродный, как фальшивая нота в идеальном аккорде. Кто-то открывал дверцу. Совсем недавно. Он не прикасался к машине со вчерашнего дня, и запах собственной кожи на руле уже выветрился. Сейчас же он уловил новый аромат. Синтетическая отдушка моющего средства, которой пользуются в бюджетных автомойках. И под ней — запах человека. Кислый, немного горьковатый пот. Табак без фильтра, дешевый, типа "Житан". И... металл. Характерный запах оружейной смазки и пороховых газов, въевшийся в одежду того, кто часто носит с собой пистолет.

Жюльен не стал паниковать. Он медленно, делая вид, что поправляет сумку на плече, отошел от машины, прошел мимо и завернул за угол. Прислонившись к стене, он закрыл глаза и сосредоточился. Что еще он мог уловить? Да, точно. Легчайший шлейф мятной жвачки. И еще — отчетливый запах дешевой китайской кожи, из которой была сделана куртка. Это не убийца-призрак. Тот пахнет лайкой, сандалом и Травой Возмездия. Это кто-то другой. Полиция? Нет, у полицейских другой запах — формальдегид из участков, специфический кофе из автоматов, резина от перчаток. Частный детектив? Скорее, наемник. "Шестерка", как говорили в старых детективных романах.

Кто-то следит за ним. Кто-то, кому известно, что он был свидетелем. И этот кто-то не хочет, чтобы он добрался до Сицилии.

Жюльен принял решение за долю секунды. Он не будет уходить от слежки. Он пойдет ей навстречу. Он вернулся к машине, на этот раз громко, стуча каблуками по брусчатке, открыл багажник, демонстративно покопался в нем, уложил сумку, захлопнул крышку. Затем сел за руль, завел двигатель и медленно выехал со двора.

В зеркало заднего вида он заметил серый "Ситроен", припаркованный через дорогу. Он был пустым? Нет, водитель сидел на месте. Жюльен не мог разглядеть лица, но был уверен — это тот самый человек.

Он повел машину не в сторону вокзала и не к аэропорту, а на юг, к окраинам. Он знал одно место, идеально подходящее для встречи с незваным наблюдателем. Заброшенная скотобойня в квартале Ла Виллет, которую закрыли десять лет назад и до сих пор не снесли. В бытность свою молодым шефом Жюльен приезжал туда, чтобы лично выбирать туши для своего первого ресторана. Теперь это место пахло ржавчиной, крысами и разложением — идеальный фон для неприятного разговора.

Он въехал в распахнутые ржавые ворота и остановился посреди пустого, залитого бетоном двора. Вышел из машины, хлопнул дверцей и, не оборачиваясь, направился к входу в главный цех. Внутри, под сводами из грязного стекла и ржавых ферм, стоял затхлый холод. Обломки разделочных столов, крючья для туш, свисающие с потолка, как виселицы, ржавые желоба для стока крови — все это создавало ощущение склепа.

Жюльен встал так, чтобы свет из разбитого окна падал ему в спину, а его лицо оставалось в тени. Рука скользнула в боковой карман куртки, где покоился "кайкен". Ждать пришлось недолго.

Минуты через три снаружи послышался звук подъезжающего автомобиля. Двигатель стих. Хлопнула дверца. Шаги, осторожные, но тяжелые, зашуршали по гравию. В проеме двери возник силуэт. Коренастый мужчина в дешевой кожаной куртке, с лицом, словно вырубленным из обветренного кирпича, и коротким ершиком седых волос. В правой руке он держал пистолет с глушителем.

— Месье Кросс, — произнес он хриплым, прокуренным голосом. — Вы совершили ошибку, заехав сюда. В городе было бы сложнее. А здесь... никто не услышит.

— Я знаю, — спокойно ответил Жюльен. — На это я и рассчитывал.

Он сделал шаг вперед, выходя из тени. Его лицо было абсолютно бесстрастно. Глаза, цвета грозового неба, смотрели прямо на наемника.

— Кто тебя послал? — спросил он. Голос прозвучал ровно, буднично, словно он спрашивал официанта о смене блюд.

— Тебя это не касается, — усмехнулся мужчина. — Мне сказали, что ты повар. Нюхач. Ну, нюхай. Чувствуешь запах своей смерти? Это запах пороха.

Жюльен действительно чувствовал. Он чувствовал все. Пот на ладонях наемника, специфический запах адреналина, страх, который тот пытался скрыть за бравадой. Запах смазки на пистолете, запах дешевого виски, выпитого для храбрости полчаса назад. И еще — запах сигарет. Тех самых "Житан", которые он учуял на ручке двери. И еще один, самый важный. Запах бумажника в нагрудном кармане куртки. Запах денег. Крупных купюр, полученных недавно.

— Я чувствую, что тебе заплатили, — сказал Жюльен. — Пятьдесят тысяч. Наличными. Ты получил их сегодня утром в конверте из плотной крафтовой бумаги. Человек, который тебе их дал, был в перчатках из тонкой лайки и пах сандалом. Он сказал тебе, что это простая работа. Убрать повара. Никакого риска.

Наемник на секунду опешил. Его блеф был раскрыт с той же легкостью, с какой Жюльен определял подделку шафрана. Но опешил он лишь на мгновение. Профессионализм взял верх. Он вскинул пистолет.

— Хватит болтать.

Но Жюльен ждал именно этого. Мышцы его ног, напряженные как пружины, распрямились. Он метнулся не от наемника, а в сторону, за одну из бетонных колонн, поддерживающих крышу. Пуля с глухим "чпок" ударила в стену за его спиной, выбив облако цементной пыли. Жюльен не стал прятаться. Он использовал момент замешательства, когда стрелок переносил прицел, чтобы снова сократить дистанцию.

Повар, работающий с мясом, знает анатомию лучше иного хирурга. Он знает, где проходят артерии, где находятся нервные узлы, какой удар может парализовать, а какой — убить. Жюльен выбросил вперед левую руку, целясь не в лицо, а в запястье правой руки наемника, державшей пистолет. Ребро его ладони, твердое, как деревянная лопатка для ризотто, врезалось точно в точку между лучевой и локтевой костью. Рука стрелка онемела, пальцы разжались, и пистолет, описав короткую дугу, упал на грязный бетонный пол.