Капитан М. – Аромат возмездия (страница 5)

Одновременно с этим Жюльен сделал подсечку под колено противника. Это был классический кулинарный прием: когда нужно быстро сбить температуру кипящего бульона, кастрюлю снимают с огня и ставят на холодную поверхность. Он просто "снял" наемника с точки опоры. Тот рухнул на колени, взревев от боли и неожиданности, но не сдался. В его левой руке блеснул нож — обычный "опинель" с деревянной рукояткой. Он попытался ударить Жюльена в пах снизу вверх.

Но Жюльен был быстрее. В его правой руке уже был "кайкен". Короткий, молниеносный взмах — и лезвие, острое как бритва, полоснуло по тыльной стороне ладони наемника, перерезая сухожилия указательного и среднего пальцев. Нож выпал, зазвенев по бетону. Кровь брызнула на ржавый желоб для стока.

Наемник закричал уже не от злости, а от боли. Жюльен рывком поднял его за воротник куртки и прижал спиной к стене, уперев лезвие "кайкена" в яремную впадину.

— Я задам вопрос еще раз, — прошептал он, и в его голосе не было и тени поварского радушия. Только лед. Только холодная, концентрированная ярость. — Кто тебя послал? Имя. Описание. Где найти?

— Я не знаю! — прохрипел наемник, морщась от боли. — Мужик какой-то. Высокий. В плаще. Дал бабки, дал твой адрес. Сказал, что ты слишком много нюхаешь. Все.

— Где ты с ним встречался?

— В баре. "У старого Луи", в Бельвиле. Сегодня, в шесть утра. Он сам меня нашел. Я таких не спрашиваю имена, ты что, порядков не знаешь?!

Жюльен знал. Он понимал, что этот человек — всего лишь инструмент, тупой и одноразовый. Но информация о баре была ниточкой. Тонкой, но ниточкой.

— Бумажник, — сказал он.

— Что? — не понял наемник.

— Деньги, которые тебе заплатили. Дай сюда.

Наемник здоровой рукой полез в карман куртки и вытащил толстый конверт из плотной крафтовой бумаги. Жюльен взял его кончиками пальцев, стараясь не касаться пятен крови на одежде наемника. Он поднес конверт к лицу и вдохнул.

Сандал. Лайка. И едва заметный, почти стертый, но все еще различимый отголосок Травы Возмездия. Тот же человек. Тот самый. Убийца-призрак.

Он убрал конверт в карман. Деньги его не интересовали, но этот предмет, хранящий запах врага, был ценнее любого сокровища.

— Скажи своему хозяину, — тихо произнес Жюльен, убирая "кайкен" от горла наемника, — что я нашел его след. И что в следующий раз, когда он захочет меня убить, пусть приходит сам. Я приготовлю для него особое блюдо.

Он отпустил воротник куртки, и наемник мешком осел на пол, прижимая к груди окровавленную руку. Жюльен развернулся и пошел к выходу, не оборачиваясь. Каблуки его ботинок четко стучали по бетону, отсчитывая ритм его новой, опасной жизни. В машине, прежде чем повернуть ключ зажигания, он еще раз поднес конверт к носу.

Да, сомнений не оставалось. Он возьмет этот след. Он развернет его, как сложный рецепт, шаг за шагом, ингредиент за ингредиентом. Его охота приведет его на Сицилию, но прежде чем покинуть Париж, ему нужно было заехать в одно место. В бар "У старого Луи", в Бельвиле.

Бельвиль — это не Париж туристических открыток. Это Вавилон, где смешались языки, запахи и судьбы десятков народов. Узкие улочки, круто взбирающиеся на холм, пестрят вывесками на арабском, китайском, турецком. Из открытых окон льются звуки музыки, крики торговцев и аппетитные ароматы специй, жареного мяса, сладкой выпечки. Здесь можно найти все: от контрабандных сигарет до поддельных паспортов, от наркотиков до редких африканских кореньев. Этот квартал был рассадником преступности, но именно здесь, в этом хаосе, Жюльен чувствовал себя странным образом уютно. Его обостренное обоняние, которое в фешенебельных кварталах страдало от шквала парфюмерии и выхлопных газов, здесь, в Бельвиле, работало как тонко настроенный прибор, отделяя зерна от плевел, опасность от фона.

Он оставил машину на рю де Бельвиль и дальше пошел пешком. "У старого Луи" оказался заведением, которое снаружи выглядело как обычная забегаловка, но внутреннее чутье Жюльена подсказывало — это место с историей. Запах, доносившийся из приоткрытой двери, был густым и многослойным. Дешевый табак, пролитое пиво, металлический запах монет из кассы. Но под этим всем — тяжелый, темный аромат страха, насилия, пропитавший деревянные панели стен за десятилетия.

Он вошел внутрь. В баре было сумрачно и почти пусто. За стойкой пожилой бармен с лицом, похожим на печеное яблоко, неторопливо протирал стаканы. Два посетителя угрюмо сидели за дальним столиком, играя в карты. При появлении Жюльена они подняли головы, оценили его с головы до ног и, видимо, не найдя ничего интересного, вернулись к игре.

Жюльен подошел к стойке.

— Двойной эспрессо, — заказал он, кладя на стойку банкноту. — И информацию.

Бармен хмыкнул.

— Информация стоит дороже, чем кофе, друг мой. И часто приводит к несварению желудка.

— У меня крепкий желудок, — Жюльен выложил на стойку еще пару купюр. — Сегодня утром, около шести, у вас встречались двое. Один — местный, с повадками вышибалы. Второй — чужак. Высокий, в плаще, в лайковых перчатках. Пахнет сандалом и редкой травой.

Бармен перестал протирать стакан и уставился на Жюльена выцветшими глазами, в которых мелькнула искра интереса.

— А ты, парень, не прост, — медленно произнес он. — Ты — тот самый повар-нюхач, о котором судачат на Центральном рынке. Говорят, ты можешь учуять ложь за версту. Что ж, проверь меня. Я скажу тебе правду. Тот, кого ты ищешь, был здесь. Пил "Шартрез", зеленый, не желтый. И он не назвал своего имени. Но я знаю таких людей. Это профессионалы экстра-класса. Призраки. Они приходят и уходят, не оставляя следов. Единственное, что я могу тебе сказать — он говорил по-итальянски с местным вышибалой. Не по-французски. По-итальянски, но не так, как говорят в Риме или Милане. С более резким, гортанным акцентом. Как говорят на Сицилии.

Это была важная деталь. Очень важная.

— О чем они говорили?

— Я не подслушиваю разговоры клиентов, — бармен снова принялся протирать стакан. — Но пару слов я уловил. "Катания". И "Дон Тициано". Это все, что я знаю. А теперь допивай свой кофе и уходи. Ты приносишь неприятности, а у меня их и так хватает.

Жюльен кивнул. Он получил больше, чем рассчитывал. Катания — второй по величине город Сицилии, расположенный у подножия Этны. Дон Тициано — имя, звучащее как приговор в устах бармена из Бельвиля. Кто это? Местный мафиози? Поставщик редких ингредиентов? А может, тот, кто знает, где собирают Траву Возмездия.

Он одним глотком допил обжигающий, горький эспрессо и вышел на улицу. Теперь его путь был ясен. Сицилия. Катания. Нужно было торопиться. Самолет быстрее, но в самолете его могли вычислить. Поезд надежнее, но медленнее. Он выбрал компромисс: скоростной поезд до Ниццы, а оттуда — паромом до Палермо. Это займет сутки, но зато он сможет контролировать ситуацию, постоянно меняя направление, запутывая следы.

Через два часа он уже сидел в кресле вагона первого класса, глядя на проплывающие за окном предместья Парижа. Постепенно городские пейзажи сменились полями и виноградниками, залитыми полуденным солнцем. Жюльен достал блокнот и начал записывать все, что он знал о своем враге. Это был его новый рецепт. Рецепт охоты.

"Ингредиент первый: Запах. Трава Возмездия, сандал, лайка. Происхождение — Сицилия, склоны Этны. Ингредиент второй: Метод. Двухкомпонентные яды, активируемые через воздух. Профессионализм фармаколога и химика. Ингредиент третий: Личность. Говорит по-итальянски, по-французски, вероятно, владеет другими языками. Высокий. Носит плащ и перчатки. Связан с неким Доном Тициано. Ингредиент четвертый: Мотив. Убитый дипломат. Кто он был на самом деле? Кому перешел дорогу? Это нужно выяснить".

Он закрыл блокнот и откинулся на спинку кресла. Усталость последних суток навалилась на него. Он не спал больше тридцати часов. Его мозг, перегруженный запахами и анализом, требовал перезагрузки. Жюльен закрыл глаза и позволил себе провалиться в беспокойный, поверхностный сон.

Ему приснилась кухня. Его кухня. "Ле Манускрит". Она была пуста и залита ярким, безжизненным светом. На разделочном столе, на белой мраморной доске, лежала не рыба, не мясо. Человеческое тело. Лицо дипломата Дюваля, искаженное предсмертной мукой. Его рот был открыт, и оттуда выползал черный, маслянистый дым, пахнущий Травой Возмездия. А из тени, из угла кухни, на Жюльена смотрели глаза. Безжалостные, холодные, с вертикальными зрачками, как у рептилии. И голос, шипящий, словно пар из сломанного клапана, произнес: "Ты чувствуешь меня, повар? А я чувствую тебя. Твой страх пахнет мускатным орехом".

Жюльен резко проснулся. Поезд замедлял ход. За окном проплывали белые виллы и голубые, искрящиеся воды Средиземного моря. Ницца. Он протер глаза и потянулся. Мышцы затекли, но голова была ясной. Сон был предупреждением. Нельзя недооценивать врага. Он не просто убийца. Он — мастер маскировки, использующий запахи так же виртуозно, как сам Жюльен использует специи.

В Ницце он быстро пересел на местный поезд до Марселя, где находился крупнейший пассажирский порт. На вокзале Сен-Шарль он смешался с разношерстной толпой туристов, моряков, эмигрантов. Здесь, в этом людском море, его следы терялись. Он купил билет на ночной паром до Палермо в кассе, где не требовали паспортных данных, заплатив наличными.