Канира – Новая Переменная (страница 51)

Оглядывая перепаханное поле, будто прошла артиллерия современного образца, я не испытывал каких-либо сильных эмоций, лишь усталость. Прибыв во время разгара тяжёлой битвы, я в полной мере вплёлся в рисунок боя моего старика, и мы дополняли друг друга.

Там, где он оставлял дыру, я её затыкал, там, где он отправлял огонь, я добавлял воздух. И даже моя любимая смертельная комбинация была в полной мере реализована, когда Такаба попался на старый трюк и впал замертво, как я думал. Но он выжил, даром Узумаки. Старик его немного подлатал и запечатал. Остальные же…

Всех выживших Узумаки просто разорвало надвое от Меча, когда тот решил поиграться, и, думается мне, такое даже они не смогли пережить. Так что их тела были сожжены в огне случайной техники, как я запомнил, и забыты. Мир их праху, неизвестные предатели.

Шиноби в балахоне оказалась девушкой, да ещё какой. Уродливая, словно мумия, вся иссохшая, она олицетворяла всю сущность бытия, увядания и тления. Её техники были построены на основе её мутации, и призыв её был богомерзким. Пиявки, что пили кровь, — они в конце боя, когда старик прикончил её своей сильнейшей техникой, выпили Хьюгу, что не ожидал этого, и всё равно проиграла. Ведь как соревноваться с этим седоволосым монстром, что мог резать горы, словно тофу? Даже Режим Мудреца не помог бедной девушке, и она бесславно скончалась от потери головы. Ну, или она умерла до того, как поняла, что её голова летит куда-то в сторону. Кто знает.

Старик был без ранений и чист, свеж, на фоне меня — словно вообще не бился против всех в одного, пятеро на одного, да ещё и Мудрец. А я тут двоих еле одолел, хотя блондина было относительно легко победить за счёт хитрости, но всё равно он меня задел.

Котецу же была ранена в плечо и в бок. У неё зияли дыры размером с кулак, как у того безымянного Хьюги, с которым она и билась, пока того не высосала эта пиявка. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь — источник информации о ситуации в клане Хьюг канул в кровь.

Бой выдался жарким, особенно понимая весь тот бедлам, что устроил старик, который сейчас лечил Котецу. Для него это было ничем не примечательным, тот даже не вспотел.

Сев рядом, я поинтересовался, как получились такие дыры.

— Он был очень силён, господин. Я даже не успевала за его движениями, хоть и реагировала на атаки, но в конце концов он почти отправил меня в чистый мир.

— Тебе повезло, что эта девочка решила пожрать его, чтобы восполнить чакру. — Она вскрикнула, когда старик задел пальцем её рану в плече. — Тебя ждут утроенные тренировки, ленивая девочка, что не хочет драться. Так что готовься.

Котецу надулась, словно хомяк, а старик был непреклонен в своём решении. Они были словно отец и дочь. Я же задумался, глядя на Котецу. Она не хочет биться? Не замечал за ней такого, похоже, я пропустил очень важные грани характера этого самурая. Может, освободить её от клятвы? Но не сделаю ли я хуже?

Ладно, не время об этом думать. Нам нужно выдвигаться в третий центр, что лишился своего командира. Сецуна, как старейшина, имел право на время взять командование на себя, и я прогнозирую, что так и случится. Так что возвращаться в клан в ближайшее время мы не будем. А жаль, хотелось найти Мито-чан и поинтересоваться её здоровьем. Старик молчал, словно партизан, и не распространялся о принцессе, хотя он и главный медик. Ну что за детский сад, думалось мне, но разговорить этого упрямца я не мог. Тот советовал мне самому выяснить, что с принцессой, но мне было не до этого.

Что ж, в путь. Теряя сознание, я примерно понял, что меня крупно отделали.

Сознание возвращалось урывками. Первый раз, очнувшись, я не заметил рядом никого и не успел даже позвать кого-то — тьма поглотила меня очень быстро.

Второй раз было лучше. Заметил рядом с собой Котецу, которая выглядела уже хорошо и без ран.

— Господин! Вы очнулись, как я рада! — Её суетливые движения вызывали мигрень в голове.

— Котецу, дай воды и не прыгай перед глазами. — Мой голос был сухим, словно у старика.

— Ой, конечно, сейчас. — Она откуда-то достала деревянный бутыль и дала мне выпить живительную влагу.

Воду будто не пил очень долгое время. Сколько я здесь? Голова была словно чугунная, а чакра не отзывалась.

Захотев спросить Котецу, где мы и сколько я пролежал, я не смог — тьма поглотила мой разум.

Третье пробуждение было уже нормальным.

Очнувшись, я почувствовал холодный ветер, который залетал в мой одноместный шатёр, и свежий запах деревьев. Чакра была уже доступна и приятно курсировала по телу. Это чувство никогда не перестанет мне нравиться. Ощущение силы и возможностей.

Присев и встав с футона, который лежал на ровной тёплой земле, я потянулся, и мои мышцы, будто отзываясь, одарили меня приятной болью. Ох-х, хорошо. Меч, что я отнял у того блондина, лежал рядом — почти моего роста. Огромная бандура была сделана из чакропроводящей стали и очень ценна. Ещё бы научиться ей правильно пользоваться.

Сенсорные возможности давали понять, что я в лагере. Очаги чакры Узумаки не заметить было трудно — такие яркие и тёплые, словно маленькие солнца, что согревают своим теплом. Спокойствие поглотило мой разум после тяжёлого боя, в котором я был в напряжении. Ночная атмосфера лагеря, что спал после тяжёлого дня войны, давала мне ясность сознания. Пить хотелось, но в палатке ничего не было.

Шрам на груди всё же остался. Провёл пальцем по горизонтальному шраму, что чуть не задевал Печать Скорости.

Хм-м, очаг чакры увеличился примерно на десять процентов, а чакра-каналы были толще, чем до этого. Заметить такое должен любой мало-мальски опытный шиноби. Всегда нужно знать, что творится с твоим телом. Это после боя такое? Старик всё же прав, что расти, сидя в клане, так быстро не получилось бы.

Кстати, где сам старик? Стою уже минут пять, раздумывая, а никто не приходит. Если бы они были рядом, то сразу бы прибыли, заметив, что я очнулся. Если их здесь, в лагере, нет, то где они?

— Она приходила каждый день, сынок. Такая хорошая девушка оказалась, из неё выйдет отличная жена, хоть она и немного уже стара.

Этот голос я узнаю из тысяч. Во время потери сознания мы с ней не могли разговаривать, но она, похоже, была в сознании. Я думал, когда я без сознания, то она тоже не могла видеть происходящее вокруг, но, похоже, ошибался.

— И я тоже рад тебя слышать, Никушима. — Мысленно отвечать получалось уже лучше, чем до этого. Вслух же отвечать, думается, не стоит — посчитают ещё психом. Хотя…

— Называй меня мама! И, раз ты очнулся, тебе оставили послание, оно под твоей подушкой. И, кстати, она станет хорошей невесткой, эта девочка с Бьякуганом.

Закатив глаза на последние слова, я ничего не ответил. М-да, и кто додумался положить туда, куда я бы не посмотрел?

Подняв подушку, что была твёрда, как камень, я достал свиток и развернул его. Узнать почерк старика было легко.

«Ушли в клан, вернёмся в течение недели. Если найдёшь свиток — значит, не зря я тебя учил. Твои пленные у меня, женщин мы нашли. Командование на тебе. Удачи!»

Этот чёртов старик! Какое командование?! И какая неделя? Я ведь не знаю, когда это послание было написано.

За все годы обучения старик дал теорию командования, то есть управления большим количеством шиноби, но практики у меня никогда не было. Что делать-то? Ну, хоть девушки были спасены, это радует.

Выбравшись из шатра, я понял, где оказался. Рядом был тот огромный шатёр, где был этот предатель Такаба. Быстро пройдя в него, я оказался в том же самом шатре, только обстановка изменилась. Ночной лагерь не пестрил своим разнообразием, и я заметил лишь сонный храп да дежурных, что бдели вокруг и внутри.

Стол другой, и дивана не было. Вся роскошь будто ушла, а за обычным хорошим деревянным столом, освещённым светом свечей, сидела красивая красноволосая девушка на вид не старше двадцати лет.

— А вы очнулись, это хорошо. Прошу, господин, садитесь. — Она указала на стул перед собой. Я сел, заинтересованно ожидая дальнейших действий. — Вот воды. — Она поставила передо мной воду, и я выпил живительную влагу. — Старейшина Сецуна передал временное командование мне, пока вы не очнулись. Моё имя Акая, господин Оками. Меня назначил ваш дедушка вашей заместительницей и личным врачом, который следил за вашим здоровьем, пока вы были без сознания. Если позволите, я продолжу свои обязанности. Теперь, когда вы очнулись, вы можете взять командование на себя, господин. А также…

Пока эта милая сероглазая красавица с огненно-красными волосами расписывала мне мои обязанности и все нюансы управления третьим центром, который контролировал пять лагерей вокруг, я испытывал фантомную мигрень, которой на самом деле не было.

Что это, очередная проверка от моего старика? Доверить командование тринадцатилетнему мальчику, который ничего не смыслит в этом? В первой жизни люди бы у виска покрутили на такие действия. Здесь же это не в пределах нормы, но приказ старейшины тут не обсуждают и не оспаривают. Если я тут всё не разрушу и не поубиваю всех своими приказами, то и никто не заметит моего присутствия.

Ладно, жаловаться я не привык. Надо брать командование в свои руки. Неделя ожидается сложной.

Первый день с ночи до рассвета, в который мы вместе с Акая не спали, выдался немного бурным, но не таким сложным в плане обязанностей.