Камилла Рай – Запретное наслаждение (страница 6)

Марина задержала дыхание. Электрический разряд от его прикосновения пронзил её насквозь. Вместо того чтобы отшатнуться, она, передавая коробку через порог, сама сделала шаг вперёд. Её плечо мягко, почти невесомо упёрлось в его бицепс.

Он обернулся. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В кладовке пахло им - теплом, потом, мужчиной. И её духами, которые теперь казались ей непереносимо сладкими.

«Кажется, это всё», - прошептал он, и его дыхание коснулось её губ.

«Кажется», - согласилась она, не отодвигаясь.

Они вышли, и напряжение не рассеялось, а лишь перешло в новую, более опасную фазу. Каждое их движение стало частью немого диалога. Когда она протискивалась мимо него, чтобы протереть пыль со стола, её бедро намеренно, на долю секунды дольше необходимого, прижалось к его бедру. Когда он подавал ей открученную ножку от дивана, его пальцы обхватили её запястье, задержав передачу, - крепко, ощутимо.

Марина ловила каждый его взгляд, каждый жест. Она видела, как его внимание, ранее рассеянное по комнате, теперь сфокусировалось исключительно на ней. Видела, как его глаза останавливаются на изгибе её шеи, на движении рук, на линии бёдер в облегающих джинсах. И сама позволяла своему взгляду путешествовать по нему: по сильным предплечьям, по плоскому животу, по тому месту, где ткань брюк начала заметно натягиваться, выдавая его состояние.

Вместо смущения её охватило головокружительное чувство власти. Она сделала это. Её присутствие, её ответные намёки довели его до такого состояния. И это знание разжигало её собственное желание, превращая его из тлеющего уголька в настоящий пожар. Она хотела видеть, как далеко сможет зайти эта игра.

Он наклонился, чтобы поднять разобранную спинку кровати, и штаны натянулись ещё сильнее, чётко обрисовывая форму члена. Марина не отвела глаз. Наоборот, когда он выпрямился и поймал её взгляд, она не смутилась. Она медленно, намеренно обвела взглядом его промежность, затем подняла глаза на его лицо и улыбнулась. Улыбкой не невинной, а знающей, принимающей, даже одобряющей. «Я вижу. И это меня заводит».

Алексей замер с тяжелой деталью в руках. Он не опустил глаза, не попытался прикрыться. Вместо этого он лишь приподнял одну бровь, и в уголке его рта дрогнул тот самый дерзкий, понимающий полу смех.

Воздух в комнате стал густым, как сироп. Каждое движение, каждый звук - скрип паркета, их собственное дыхание - отдавалось в ушах приглушённым, но усиленным гулом. Им нужно было разрядить ситуацию, или она взорвётся сама.

«Стол» - наконец сказала Марина, указывая на старый раздвижной стол, который нужно было укоротить, открутив лишние секции. «Нужно снять эту часть. Инструменты там». Она кивнула на ящик с ключами и отвёртками.

Алексей молча взял нужный ключ и скользнул под массивную столешницу. Теперь он был в самом уязвимом положении - лёжа на спине, сосредоточенный на механизме, привинченном к нижней части стола. Для Марины это был решающий момент. Вид его тела, растянувшегося на полу, - мощные ноги, плоский живот, тень мышц, играющих под футболкой, когда он тянулся к болтам, - всё это слилось в одну непреодолимую картину желания.

Это было уже не просто возбуждение, вызванное флиртом. Это было физическое, почти болезненное стремление. Оно вытеснило последние островки сомнений. Её разум, обычно такой осторожный, аналитический, теперь работал с кристальной, животной чёткостью. Она знала, чего хочет. И знала, что он хочет того же. Сигналы были прочитаны верно. Оставалось только действовать.

Она подошла и присела на колени рядом с ним, у изголовья. Он перестал работать ключом и посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах не было вопроса. Было ожидание. Напряжённое, терпеливое, готовое ко всему.

Марина не сказала ни слова. Её ладонь легла на его живот, чуть ниже пупка, чувствуя под тканью жар и напряжение мышц. Он резко вдохнул, но не пошевелился. Его взгляд приковался к её лицу.

Она чувствовала, как дрожат её собственные пальцы, но движение было твёрдым. Большим пальцем она зацепила пояс его штанов, потом - резинку хлопковых боксеров под ними. Взгляд её был пристальным, почти гипнотическим, не отрывающимся от его глаз. Она видела, как в них вспыхивают искры, как зрачки расширяются, поглощая радужку.

Затем, одним решительным, сильным движением, она стащила и штаны, и трусы вниз, к коленям, освобождая его. Холодный воздух и её дерзкий взгляд коснулись его кожи одновременно.

Он ахнул, коротко и глухо. Его руки разжались, ключ со звоном упал на паркет. Он не сделал ни малейшей попытки прикрыться, остановить её. Он лишь уставился на неё, дыхание сбилось, грудь вздымалась. На его лице смешались шок, потрясение и неподдельная, жадная признательность за её смелость.

Марина скользнула взглядом вниз, на доказательство его желания, такое же явное и прямое, как и её собственный поступок. И снова подняла глаза на него. Теперь в её улыбке не было намёка. Была только решимость.

«Кажется, - сказала она тихим, хриплым от возбуждения голосом, в котором дрожала победа, - мы нашли кое-что поинтереснее, чем перестановка мебели».

Марина не сводила с него глаз, её рука всё ещё лежала на его животе. Она чувствовала, как под её ладонью вздрагивают мышцы. Её пальцы медленно, почти невесомо, скользнули вниз, коснувшись тёплой, напряжённой кожи его внутренней поверхности бедра. Он снова резко вдохнул, и это звучало как рык, застрявший в горле. Его взгляд был заворожённым, полным немого вопроса и всепоглощающего согласия.

Её пальцы обрели уверенность. Она скользнула выше, обвила его основание ладонью. Кожа под её прикосновениями была бархатистой, невероятно горячей, пульсирующей. Марина сжала чуть сильнее, провела снизу вверх, медленно, изучающе. Он закрыл глаза на секунду, из его груди вырвался приглушённый стон.

Она продолжала это движение, устанавливая ритм: неспешный, манящий, с лёгким скольжением. Всё её внимание было сосредоточено на нём, на его реакции. На том, как напряглась его шея, как сжались кулаки по бокам тела. На коротких, прерывистых выдохах, которые становились всё громче.

- Марина... - прохрипел он, открывая глаза. В них была буря. Не сомнение, а мольба, предвкушение и неистовство.

Она не ответила, только наклонилась ниже. Её дыхание коснулось его кожи, и он вздрогнул всем телом. Она увидела всё в мельчайших деталях: блеск смазки на головке, тонкую сеточку вен, судорожно задёргавшуюся мышцу на его бедре. Запах - чистый, острый, мужественный - ударил ей в голову, окончательно сметая остатки каких-либо барьеров. Это был запах его желания, и он был пьянящим.

Она обхватила его ладонью у основания, зафиксировала, а затем кончиком языка, осторожно, как бы пробуя, коснулась самой чувствительной точки.

Он дёрнулся, будто от удара током. Его ноги непроизвольно раздвинулись шире.

Марина улыбнулась этому неконтролируемому отклику. Она повторила движение, теперь уже увереннее, задерживаясь, ощущая под языком тончайшую, невероятно чувствительную кожу. Потом провела плоской частью языка снизу доверху по всей длине. Он застонал уже открыто, и этот звук, низкий, хриплый, полный отдачи, наполнил её собственной гортань ответным жаром.

Она взяла его в рот. Не сразу, не полностью. Сначала только четверть. Губы плотно обхватили её, язык продолжал свою работу - круговые движения, надавливания, лёгкие посасывания. Она подняла глаза и увидела его лицо. Глаза были широко раскрыты, губы полуоткрыты, взгляд потерянный, невидящий, устремлённый куда-то в потолок. Казалось, он забыл, где находится, кто он, кто она. Существовало только это - её горячий, влажный рот и лавина ощущений.

Марина ускорила ритм, глубже поглощая его, помогая себе рукой, которая работала в такт. Она слышала каждый свой вдох, каждый его прерывистый выдох, хлюпающие, неприличные, невероятно возбуждающие звуки. Она сама была на грани, её собственное тело пылало, между ног пульсировало влажным, требовательным огнём. Но сейчас всё её внимание было направлено на него. Она хотела довести его до края, видеть, как он теряет контроль. Его руки нашли её голову. Пальцы вцепились в волосы, но не толкали, не направляли. Они просто держались, как за якорь в шторме, судорожно сжимаясь и разжимаясь. Его бёдра начали двигаться в такт ей, непроизвольные, короткие толчки навстречу.

- Я... я не... - он пытался что-то сказать, предупредить, но слова рассыпались на слоги, превращаясь в одни лишь гортанные звуки.

Она поняла. И это было именно то, чего она хотела. Она прибавила темп, сделала движения рукой более уверенными, решительными. Рот работал без устали, губы обжигались, но это только подстёгивало. Она упивалась своей властью, своей способностью довести его до такого состояния.

Его дыхание превратилось в сплошной прерывистый звук удовольствия. Мышцы всего тела напряглись до предела, будто его било током. Пальцы в её волосах впились с такой силой, что было больно, но эта боль лишь подлила масла в огонь.

- Марина! - его крик, отчаянный, сдавленный, сорвался с губ не словом, а чистым воплем плоти.

И она почувствовала, как он вздрагивает всем телом, глубоко, конвульсивно. Её губы и язык приняли всё - каждый спазм, каждую пульсацию, каждую каплю. Она не отстранилась, продолжая работать рукой и ртом до самого конца, пока судороги не стихли, а его тело не обмякло на полу, тяжело дыша.