Камилла Рай – Запретное наслаждение (страница 5)

“Очередной хозяин жизни” - подумала она с раздражением.

Она подняла голову от экрана служебного компьютера. Мысли остановились. Слова застыли в горле. Он стоял напротив и улыбался.

- Позвони вечером - сказал он и протянул ей визитку с номером телефона. - Я встречу.

Сердце застучало пропустив пару ударов.

Ещё никогда в жизни она не ждала конца рабочего дня с таким нетерпением. Выйдя на улицу из шумного здания аэропорта, дрожащими от волнения пальцами набрала его номер.

- Привет, это я.

- Привет. Посмотри на право.

Она повернула голову и застыла в изумлении и восторге. Он стоял с огромным букетом роз и махал ей рукой.

- Я скучал - сказал он, когда она подошла.

- Я тоже.

- Ты веришь в любовь с первого взгляда - спросил он.

- Да, с нашей первой встречи.

- И я.

Она взяла его под руку, и они медленно пошли в сторону заходящего солнца, растворяясь в любви и осеннем ветре.

Мамина подруга

Звонок в дверь прозвучал ровно в назначенное время. Марина, поправляя прядь волос, которые она поправляла уже пятый раз за последние десять минут, глубоко вздохнула. Отошла от старого дивана, который безуспешно пыталась передвинуть в другое место последние полчаса, прошла мимо покосившегося шкафа с книгами. Посмотрела на себя в зеркало: джинсы, тапочки и короткий халат, который не жалко было, если он случайно порвётся, или вымажется.

“Ну наконец то у меня будет помощник!” - подумала она. А помогать больше было некому. Муж их бросил ещё десять лет назад, а другие мужчины, как то не приживались. Почему, она и сама не знала. Поэтому, пришлось просить подругу о помощи. Спасибо Ольге, она уговорила своего сына ей помочь. Но открыв дверь, она на миг потеряла дар речи.

Это был не «мальчик». Она не видела его последние пять лет, и ожидала, что придёт худощавый, стеснительный подросток. Но, как же она ошиблась! На пороге стоял молодой мужчина. Высокий, с широкими плечами натянувшими тонкую ткань серой футболки. Улыбка была открытой, а в светло-карих глазах читалось не подростковое смущение, а спокойная, почти ленивая уверенность.

- Тётя Марина, здравствуйте, - голос был низким, приятным. - Мама сказала, что вы одна не справляетесь с мебельным апокалипсисом. Вот, пришёл вам помочь.

- Здравствуй, Лёша - ответила она пропуская его внутрь. - Не апокалипсис, конечно, но небольшой катаклизм. Спасибо, что откликнулся.

Он переступил порог, и пространство прихожей будто сжалось. Он окинул взглядом интерьер - светлый, выдержанный в бежево-серых тонах, с парой акварелей на стене.

- Классно у вас, - сказал он, и его комплимент прозвучал не как вежливая формальность от юнца, а как искреннее замечание взрослого человека. - Уютно. И картины красивые, чувствуется вкус.

- Спасибо. Ну, эпицентр бардака вот тут, - она махнула рукой в сторону гостиной, где старый книжный шкаф уже стоял под углом, а диван ждал своей участи в центре комнаты.

Работа закипела. Алексей снял кроссовки, остался в носках, и Марина невольно отметила ловкость его движений. Он не таскал мебель с натужным рыком, а оценивал вес, находил точку опоры, двигал шкаф почти бесшумно, играючи напрягая мышцы спины и рук. Запах его - чистого хлопка, мужского дезодоранта и лёгкой, здоровой испарины - начал медленно заполнять пространство, смешиваясь с ароматом её кофе и старого дерева.

- Тащи на себя, я направляю! - командовала она, упираясь в торец шкафа. Их взгляды встретились поверх стопки книг. Он улыбнулся.

- Есть, капитан.

Они смеялись, когда диван никак не хотел вписываться в задуманную нишу, и вместе придумывали, как обхитрить несоответствие размеров. Марина ловила себя на том, что забыла о возрасте, о социальных ролях. Она просто чувствовала его силу рядом - надёжную, горячую. А он, в свою очередь, отмечал её ловкость, чёткость указаний и ту лёгкую, почти девичью гибкость, с которой она изворачивалась, чтобы подложить подпорку или поддержать дверцу.

Между ними возникла странная, игривая синхронность. Они двигались в такт, предугадывали действия друг друга. И когда его пальцы ненадолго легли поверх её, чтобы вместе подцепить край ковра, она не отдернула руку. Он тоже не спешил убирать свою.

“Врят ли это что то значит” - подумала она. Он просто случайно положил свою руку на мою. Ему двадцать один, а мне сорок два. Они, на таких как я даже не смотрят.

Потом пришла очередь разобрать завал в кладовке. Это было царство забытых вещей, коробок с новогодними игрушками и старой техники.

- Стратегический объект, - усмехнулся Алексей, заглядывая в узкий проход. - План такой: я залезаю, вы подаёте, я складываю.

- Держу кулачки, чтобы тебя не завалило, - парировала Марина.

Теснота была немыслимой. Они стояли так близко в полумраке, освещённые только светом из гостиной, что Марина чувствовала исходящее от него тепло всем телом. Воздух стал густым, сладким от пыли и этого внезапного, обострённого соседства. Они передавали коробки, их руки касались, плечи сталкивались. Смех теперь был приглушённым, нервным.

- Держите, это последняя, - прошептала она, протягивая ему плоскую коробку.

- Сейчас, надо её вот сюда, - его голос прозвучал прямо над её ухом, низко и вибрирующе.

И тогда случилось это. Чтобы протиснуться мимо неё к дальнему углу, ему нужно было повернуться боком. Но он повернулся не совсем боком. Он развернулся к ней спиной и, пробираясь в щель между стеной и стеллажом, прижался к ней. Не случайно, не мельком. Это был медленный, осознанный, затянувшийся жест. Всей плоскостью своей спины, всей мощью разогретого работой тела он притиснул её к косяку двери.

Марина замерла. Тепло, исходившее от него, обожгло её сквозь тонкую ткань халата. Грудь расплющилась под напором мужской силы и сладко заныла. Она почувствовала каждую мышцу его спины, упругость его тела. Мыслей не было. Было только это ощущение - всепоглощающее, животное. И осознание, вспыхнувшее яркой, ослепительной молнией в темноте её сознания: Он это сделал намеренно.

И вместо того чтобы отпрянуть, смутиться, вскрикнуть, её тело приняло этот вес. Более того, она сама, почти незаметно, наклонилась вперёд, усиливая контакт на какую-то долю секунды. Её дыхание перехватило. И в этой тишине, в этом тесном пространстве, она услышала, как его собственное дыхание - ровное и глубокое всего минуту назад - резко сбилось, стало чуть более прерывистым.

Искра, тлеющая с момента его прихода, вспыхнула ярким, опасным, невероятно соблазнительным пламенем.

Он двинулся дальше, словно ничего не произошло. Но напряжение, висевшее в воздухе кладовки, уже нельзя было разрезать ножом. Его можно было только разрядить.

- Всё - его голос снова прозвучал из темноты, но теперь в нём была новая, хрипловатая нота. - Можно выбираться из этой ловушки.

Марина, не говоря ни слова, отступила, давая ему пройти. Когда он вышел на свет, их взгляды встретились. В его глазах не было ни извинения, ни растерянности. Там был вызов. И вопрос. А в её ответном взгляде, как поняла Марина, читалось всё, кроме отказа.

Тишина, повисшая после выхода из кладовки, была гулкой, плотной, наполненной невысказанными словами и отзвуками того самого, затянувшегося прикосновения. Они стояли в полумраке прихожей, и Марина, оперевшись ладонью о прохладную стену, чувствовала, как кровь стучит в висках скорым, лихорадочным ритмом. Она должна была отвести взгляд, сделать вид, что ничего не случилось, засмеяться нелепой шуткой. Но её тело, пробудившееся ото сна, отказалось подчиняться условностям.

Она подняла глаза и встретила его взгляд.

Алексей не смотрел в пол. Он смотрел прямо на неё. Его карие глаза, обычно светлые и насмешливые, теперь казались тёмными, почти чёрными. В них не было ни тени стыда или неловкости. Была концентрация. Любопытство охотника, оценивающего добычу, которая, кажется, сама вышла на тропу. И азарт. Тот же самый азарт, что вихрем кружил в её собственной груди, вытесняя здравый смысл.

Этот молчаливый обмен взглядами длился всего три секунды. Но за эти секунды между ними протянулась незримая нить понимания. Что-то произошло. И оба это признали. Марина почувствовала, как уголки её губ сами собой поползли вверх в едва уловимой, сговорчивой улыбке. В ответ его глаза сузились, в них мелькнул огонёк.

Слов не потребовалось. Игра началась.

«Коробка с книгами ещё в кладовке, на верхней полке», - сказала Марина, и голос её прозвучал хрипловато, но уверенно. Она не отворачивалась, продолжая смотреть на него.

Алексей кивнул и снова нырнул в темноту кладовки. Марина не стала ждать снаружи. Она последовала за ним, будто притянутая магнитом. Пространство снова сжалось, наполнилось его близостью. Он тянулся к высокой полке, мышцы спины напряглись под футболкой. Марина стояла сзади, наблюдая, чувствуя исходящий от него жар.

«Держи», - он протянул ей картонную коробку, не оборачиваясь.

Она приняла груз, и в этот момент его свободная рука, опускаясь вдоль тела, скользнула по её спине. Не поглаживание, нет. Скорее, твёрдое, целенаправленное проведение раскрытой ладонью от лопатки до талии. Жест был настолько быстрым и естественным, что его можно было принять за случайность в тесноте. Но это не было случайностью. Это был вопрос, брошенный на языке кожи и нервных окончаний. «Ты чувствуешь?»