Камиль Фламмарион – Смерть и её тайна: До смерти (страница 5)

Что касается этой великой проблемы, мы можем сказать вместе с Марком Аврелием: «Что такое смерть? Если мы рассмотрим ее саму по себе, если отделим ее от тех образов, которыми мы ее окружили, то увидим, что это лишь дело рук природы. Но тот, кто боится деяния природы, все еще остается ребенком».

Фрэнсис Бэкон лишь повторил ту же мысль, когда сказал: «Похоронные церемонии пугают больше, чем сама смерть».

«Истинная философия, — писал мудрый римский император, — состоит в том, чтобы ожидать смерти со спокойным сердцем и видеть в ней лишь распад тех элементов, из которых состоит каждое существо. Это согласно с природой, а все, что сообразно природе, не есть зло».

Но стоицизм Эпиктета, Марка Аврелия, арабов, мусульман и буддистов нас не удовлетворяет: мы желаем знать.

И кроме того, делает ли природа когда-либо что-то неправильное — вопрос спорный.

Ни один мыслящий человек в часы личных раздумий не может избежать тревожащего его вопроса: «Что станет со мной? Умру ли я окончательно?»

Говорят, и не без видимых на то оснований, что с нашей стороны это вопрос наивного тщеславия. Мы придаем себе некую значимость; мы воображаем, что было бы жаль, если бы мы перестали существовать; мы полагаем, что Бог заботится о нас и что мы — не столь уж пренебрежимо малая величина в мироздании. Безусловно, особенно если рассуждать в астрономических масштабах, мы не представляем собой ничего значительного; и даже все человечество в целом тоже мало что значит. Сегодня мы больше не можем рассуждать так, как во времена Паскаля: геоцентрическая и антропоцентрическая системы больше не существуют. Мы — затерянные атомы на другом атоме, который сам по себе затерян в бесконечности! Но, как бы то ни было, мы существуем, мы мыслим, и с тех самых пор, как люди начали мыслить, они задавали себе одни и те же вопросы, на которые пытались ответить самые разнообразные религии — ни одна из них, впрочем, не преуспела в этом до конца.

Тайна, перед которой мы воздвигли столько алтарей и столько статуй богов, по-прежнему с нами, столь же грозная, как и во времена халдеев, египтян, греков, римлян и христиан Средневековья. Антропоморфные и антропофагические боги канули в небытие. Их религии исчезли, но осталась одна религия — исследование условий бессмертия. Стирает ли нас смерть, или мы продолжим существовать?

Фрэнсис Бэкон, более популярный и прославленный, чем Роджер Бэкон, хотя и лишенный его гения, закладывая основы научного эксперимента, предвидел поступательную победу наблюдения и опыта, триумф факта, разумно обоснованного в соответствии с теориями, во всех областях человеческого познания, кроме одной — области «божественных дел», «сверхъестественного», которую он оставил на откуп религиозным авторитетам и Вере. Это было ошибкой, в которой и поныне упорствует определенное число ученых мужей. Нет никаких веских причин для того, чтобы не изучать всё, чтобы не подвергать всё проверке позитивным анализом, и мы никогда ничего не узнаем, если не будем это изучать. Если теология ошибалась, претендуя на то, что эти предметы предназначены исключительно для нее, то наука в равной степени ошибалась, пренебрегая ими как недостойными или чуждыми ее миссии.

Проблема бессмертия души пока не решена утвердительно, но она не решена и отрицательно, как иногда пытаются представить.

Существует общая тенденция верить, что разгадка этой загадки сфинкса о том, что находится за гробом, находится вне нашей досягаемости, и что человеческий разум не в силах проникнуть в эту тайну. Тем не менее, какая тема касается нас более тесно, и как мы можем не интересоваться нашей собственной участью?

Настойчивое изучение этой великой проблемы позволяет нам сегодня полагать, что тайна смерти менее темна и непроницаема, чем это признавалось до сих пор, и что она может проясниться перед мысленным взором в свете некоторых реальных экспериментов, которые еще полвека назад были неизвестны.

Нас не должно удивлять то, что физические исследования связывают с астрономическими. Это одна и та же проблема. Физический и моральный мир едины. Астрономия всегда была связана с религией. Ошибки этой древней науки, основанной на обманчивой видимости, имели свои неизбежные последствия в ошибочных верованиях прошлых эпох; теологические небеса должны согласовываться с небесами астрономическими, иначе они рухнут. Долг всех честных людей — преданно искать истину.

В нашу эпоху свободных дискуссий наука может лишь в спокойствии и при полной независимости изучать самые серьезные проблемы. Мы можем, однако, вспомнить — и не без некоторой горечи, — что в нетерпимые века инквизиции изыскания свободной мысли приводили ее последователей на эшафот. Тысячи людей были сожжены заживо за свои убеждения: статуя Джордано Бруно напоминает нам об этом даже в Риме. Разве можем мы пройти мимо нее, или мимо памятника Савонароле во Флоренции, или Этьену Доле в Париже, не содрогнувшись от ужаса перед религиозной нетерпимостью? А Ванини, сожженный в Тулузе! А Мигель Сервет, сожженный в Женеве по приказу Кальвина!

Когда-то мы утверждали вещи, которых сами не знали; мы заставляли молчать всех искателей. Именно это прежде всего и затормозило развитие психических наук. Несомненно, это исследование не является необходимым для практической жизни. Люди, в массе своей, глупы. Лишь один из сотни задумывается о чем-либо. Они живут на земле, не зная, где находятся, и даже не проявляя ни малейшего любопытства к этому вопросу. Они подобны животным, которые едят, пьют, развлекаются, размножаются, спят и более всего заняты добыванием денег. На протяжении своей уже долгой жизни я имел счастье распространять среди различных классов всего человечества, во всех странах и на всех языках, базовые идеи астрономических знаний, и я могу судить о том, какова доля тех, кто заинтересован в понимании мира, в котором живет, и в получении хотя бы элементарного представления о чудесах творения. Из тысячи шестисот миллионов людей, населяющих нашу планету, этими вопросами интересуется около миллиона, то есть тех, кто читает астрономические книги из любопытства или по другим причинам. Что же касается тех, кто изучает эту науку и лично знакомится с ней, кто следит за новыми открытиями, читая специальные и ежегодные издания, то их число во всем мире можно оценить примерно в пятьдесят тысяч, из которых шесть тысяч приходятся на Францию.

Таким образом, мы можем заключить, что на каждые тысячу шестьсот человек приходится один, который смутно представляет себе, в каком мире он живет, а на сто шестьдесят тысяч — один действительно хорошо осведомленный.

Что касается преподавания астрономии в начальных и средних школах, в колледжах и лицеях, будь то светских или духовных, то оно практически сводится к нулю. В вопросах позитивной психологии результаты столь же ничтожны. Всеобщее невежество — это закон нашего земного человечества со времен его обезьяньего зарождения.

Плачевные условия жизни на нашей планете, необходимость питаться, нужды материального существования объясняют равнодушие к философии со стороны жителей Земли, хотя и не служат им полным оправданием; ведь миллионы мужчин и женщин находят время для того, чтобы предаваться пустым развлечениям, читать газеты и романы, играть в карты, совать нос в чужие дела, пересказывать старую историю о соринке и бревне в глазу, критиковать и шпионить за окружающими, заниматься политикой, заполнять церкви и театры, содержать роскошные магазины, загружать работой портних и шляпниц и так далее.

Всеобщее невежество является результатом этого жалкого человеческого индивидуализма, столь самодовольного и самодостаточного. Потребность жить духом не испытывает никто. Мыслящие люди — это исключение. Если наши исследования приведут к тому, что мы станем лучше использовать свой разум, чтобы понять, для чего мы здесь, на этой земле, мы сможем быть удовлетворены своей работой; ибо, по правде говоря, наша жизнь как человеческих существ кажется весьма туманной и бессмысленной.

Обитатель Земли все еще настолько неразумен и звероподобен, что повсюду, вплоть до сегодняшнего дня, правота определяется и поддерживается силой; ведущим государственным деятелем каждой нации по-прежнему остается военный министр, а девять десятых финансовых богатств народов жертвуется на периодические международные бойни.

И Смерть продолжает царить над судьбами человечества!

Она — истинная владычица. Ее скипетр никогда еще не вершил свою направляющую власть с такой свирепой и дикой жестокостью, как в эти последние годы. Скосив миллионы людей на полях сражений, она породила миллионы вопросов, обращенных к Судьбе. Давайте же изучим его, этот неизбежный конец. Эта тема вполне достойна нашего внимания.

План этого труда определяется его целью: установить позитивные доказательства выживания души. Он не будет содержать ни литературных рассуждений, ни изящных поэтических фраз, ни более или менее захватывающих теорий или гипотез, — в нем будут лишь факты наблюдений с вытекающими из них логическими выводами.

Умрем ли мы окончательно? Вот в чем вопрос. Что от нас останется? Говорить или верить, что наше бессмертие заключается в потомках, зависит от наших трудов, от того, как мы помогли человечеству, — это просто насмешка. Если мы умираем полностью, мы ничего не узнаем о тех услугах, которые мы оказали, а нашей планете однажды придет конец, и человечество погибнет. Таким образом, все будет окончательно уничтожено.