Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 51)

– У меня была дочь… Она умерла, не дожив до пятнадцати лет. И вместо того чтобы организовывать ее пятнадцатый день рождения… мне пришлось организовывать ее похороны… Она умерла от рака легких. Мне трудно говорить об этом, но если это поможет, я все расскажу.

И это помогло. Борьба за интересы жителей округа происходила в залах суда и залах заседаний. Мы не просто поддержали их, мы стали тем рупором, при помощи которого история общины была донесена до властей. Чтобы прочувствовать ту боль, которую испытывают люди, недостаточно просто представить, каково это. Разумная политика не рождается в башне из слоновой кости, и спор не выиграть, руководствуясь одними фактами. Самое главное – это находиться там, где нужно в данный момент, открыть глаза, чтобы увидеть людей, живущих в непосредственной близости к очагу проблемы, прислушаться к ним. Тот факт, что мы были там и слышали историю страдающего отца, а также истории других семей в Мира Ломе, имел значение.

Личное общение имело значение, когда я посещала солдат в Ираке, которые ждали следующего задания, и моряков в Сан-Диего, готовившихся к многомесячной изоляции на атомной подводной лодке. Одно дело говорить о потребностях военных и разведки в зале заседаний Сената. И совсем другое – ехать на место и устанавливать реальные, личные связи с людьми, которые служат. Я много времени провела в военных подразделениях, беседуя с солдатами на тему их специальности и подготовки, разговаривая с ними о трудностях службы и о том, как такое качество как храбрость в сочетании с чувством долга привело их к военной жизни. Мы говорили и о личном – о тех, по кому они скучают, о том, чего боятся, о том, что они оставили, и как живется семьям в их отсутствие. Это были личные беседы, и это имело значение.

Имел значение и факт посещения лагеря сирийских беженцев в Иордании. Я была там, чтобы понять, что собой представляет жизнь людей, оказавшихся в лагере, как в ловушке (70 % беженцев были женщины и дети). Мы объехали лагерь, который, казалось, простирался бесконечно во всех направлениях, и в каждом импровизированном жилище обитала семья, бежавшая от войны и резни. Я настояла на том, чтобы мы вышли из машин. Мы прошли по улице, которую они прозвали Елисейскими Полями в честь знаменитой улицы Парижа, и любовались прилавками с одеждой и едой.

В какой-то момент ко мне подбежали трое детей и заговорили. Один из них, десятилетний мальчик в синей футболке, мне очень понравился. Мы вместе сделали селфи, а потом он через переводчиков спросил, не хочу ли я встретиться с его семьей. Я ответила: «Конечно», – и последовала за ним.

Вся многочисленная семья мальчика приветствовала меня. Она жила в двух небольших хижинах, между которыми был небольшой дворик с дощатым навесом. Бабушка и дедушка мальчика встретили меня необычайно приветливо.

– Вы останетесь на чай? – спросил меня старик.

– Почту за честь, – ответила я.

Бабушка зашла за хижину, там был кран для набора воды и газовая походная плитка. Не успела я оглядеться, как она уже вернулась с подносом, на котором стояли красивые стаканы, тарелка со сладостями и чайник.

Мы все уселись, скрестив ноги, и пили чай. Но как только я собралась расспросить их о том, как они попали сюда, об их жизни в лагере беженцев, старик заговорил: «Ну что ж, я пригласил вас в свой дом. Я угостил вас чаем. Я вас накормил. А теперь рассказывайте, кто вы!»

Билл Гейтс любит поговорить об удобрениях. «Я хожу на собрания, где обсуждается эта серьезная тема, – пишет он. – Я читаю книги о пользе удобрений и проблемах их чрезмерного применения. И мне приходится напоминать себе, что не стоит слишком много говорить об удобрениях на коктейльных вечеринках, так как большинство людей не находят тему такой интересной, какой нахожу ее я». Откуда такое увлечение? Он объясняет, что 40 % людей на земле обязаны своей жизнью более высоким урожаям, которые смогли собрать только благодаря удобрениям. Удобрения стали двигателем «зеленой революции», которая помогла вывести сотни миллионов людей из нищеты. Гейтс понимает, что существует большая разница между объявлением плана по прекращению голода в мире и его фактической реализацией. И сокращение разрыва зависит от, казалось бы, таких обыденных вещей, как удобрения, погодные условия и высота пшеничных колосьев.

Политика – это область, где громкие заявления часто подменяют кропотливую скрупулезную работу по достижению значимых целей. Это не означает, что в великих речах есть что-то изначально неправильное. Лидерство подразумевает наличие предвидения и вдохновения. Оно требует высказывания смелых идей, которые побуждают людей к действию. Вместе с тем часто именно внимание к деталям, которые на первый взгляд кажутся несущественными, тщательное выполнение утомительных задач и самоотверженная работа, выполняемая вне поля зрения общественности, делают возможным осуществление тех изменений, к которым мы стремимся.

Внимание к простым вещам также означает уверенность в том, что наши решения сработают для людей, которые в них нуждаются. Например, когда я была генеральным прокурором Калифорнии и занималась коммерческими колледжами Corinthian, меня беспокоило, что будет с обманутыми студентами. Они имели право перевестись в другое учебное заведение, получить погашение кредита или вернуть свои деньги, но волокита с оформлением документов существенно усложняла задачу. Большинство студентов не имели понятия, с чего начать, или даже не знали, какими возможностями они располагают.

То дело мы выиграли, но люди не получили бы финансовой помощи, если бы не смогли сориентироваться в бюрократических процедурах. Чтобы облегчить им задачу, мы создали веб-сайт, при помощи которого студенты получили возможность пройти через этот сложный процесс шаг за шагом. Я хотела сделать так, чтобы людям было как можно проще реализовать свои права и получить конкретную помощь. Когда сайт был на стадии разработки, я часто просила показать мне его и в буквальном смысле клик за кликом проходила все этапы сама. И не раз у меня возникали затруднения. Я говорила: «Если я этого не понимаю, то как поймут студенты?» Это означало, что команда должна была переделать интерфейс и текст. Как бы ни было неприятно это занятие, оно было высоко результативно. Мы потратили время на оттачивание деталей, но инструмент стал удобнее для пользователей, которым он был необходим.

Моя точка зрения такова: надо потеть над мелочами – потому что иногда оказывается, что мелочи на самом деле имеют большое значение. Как-то я прочитала историю о директоре начальной школы в Сент-Луисе, которая решила положить конец повальным прогулам. Поговорив с родителями, она выяснила, что у многих детей нет чистой одежды. Либо у них не было доступа к стиральным машинам, либо их семьи не могли позволить себе стиральный порошок, либо просто не было электричества. Ученики стеснялись появляться в школе в грязной одежде. «Наверное, они не признаются в этом, потому что от этого хочется плакать или пойти домой, убежать куда-нибудь… – объяснил один из школьников. – Это неприятно».

Директор поставила в школе стиральную машину с сушилкой и пригласила учеников, которые пропустили более десяти дней занятий, постирать свои вещи прямо в кампусе. По данным CityLab, в первый год реализации этой инициативы более 90 % школьников перестали прогуливать уроки.

Слово может наделить силой, при помощи слов можно обманывать, успокаивать и причинять боль. Слова могут быть проводником идей, как значимых, так и провальных.

Они могут подстегнуть людей к действию, полезному или дурному. Слова невероятно могущественны, и люди у власти, чьи слова разносятся дальше и быстрее, должны (просто обязаны) быть точными и мудрыми в своем высказывании. В Писании сказано: «Человек знания осторожен в словах, и рассудительный – хладнокровен».

Как человек, представляющий почти 40 миллионов людей и стремящийся дать возможность высказаться безмолвным, я остро осознаю ту потенциальную силу, которая живет в моих словах. Поэтому когда я что-то говорю, то знаю, что слова, которые я выбираю, имеют значение.

Во-первых, то, как мы называем вещи и как мы их определяем, формирует способ мышления людей об этих вещах. Слова слишком часто используются для снижения качества нашего представления о вещах или друг о друге. Вот почему я настаивала на другой терминологии в работе с молодыми людьми, которые подвергаются сексуальной эксплуатации. Неправильно называть их «малолетними проститутками». Они стали жертвами взрослых преступников.

Будучи генеральным прокурором, я возбудила дело против человека, который открыл сайт под названием UGotPosted.com и приглашал людей загружать откровенное видео с участием их бывших сексуальных партнеров. Затем он требовал оплаты от тех, кто был запечатлен на видео, в обмен на удаление контента. В прессе и в просторечии размещение подобного контента называют «порноместь».

Я с этим категорически не согласна. Месть – это попытка навредить тому, кто причинил вам зло. А люди на видео не причиняли зла своим обидчикам. Это не было местью. И это не было порнографией. Жертвы не хотели, чтобы видео было показано публично. Это было интернет-вымогательство, простое и понятное, мы называли его «киберэксплуатацией». Я дала указание своей команде не использовать термин «порноместь». А также призвала средства массовой информации не пользоваться этим словом. И сделала это по одной значимой причине: слова имеют значение.