Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 50)
Однако если ты дочь ученого, наука все равно будет формировать твой образ мыслей. Мама часто рассказывала нам с Майей о научном методе, как если бы сам этот метод был образом жизни. Когда я спрашивала ее, почему вещи такие, какие они есть, она не ограничивалась простыми ответами. Она предлагала мне сформулировать собственную гипотезу, использовать ее в качестве отправной точки для дальнейшего исследования и обдумать свои предположения. Такой подход мама использовала в своей лаборатории. Каждый день она проводила эксперименты, чтобы выяснить, выдержат ли ее идеи проверку. Так люди пинают шины, проверяя, хорошо ли они накачаны. Мама собирала данные, анализировала их и делала выводы. Если результаты не подтверждали гипотезу, она пересматривала ее.
Инновации – это поиск того, что может быть, поиск, не обремененный прошлым. Мы стремимся к инновациям не потому, что нам скучно, а потому, что хотим сделать жизнь быстрее, эффективнее, точнее. В науке, медицине, технике мы приветствуем культуру инноваций: гипотезы, эксперименты и прочее. Мы не исключаем ошибок, просто не хотим повторять одну и ту же ошибку дважды. Мы не исключаем несовершенства, это основа для поиска. Мы привыкли к мысли о том, что программное обеспечение должно быть изменено и обновлено. Нас нисколько не смущает понятие «исправления ошибок» и обновления. Мы знаем, что, чем больше тестируем что-то, тем яснее понимаем, что работает, а что нет, и тем лучше будет конечный продукт или процесс.
Но в сфере государственной политики у нас, похоже, есть проблемы с принятием инноваций. Отчасти потому, что когда вы баллотируетесь на государственный пост и стоите перед избирателями, от вас не ждут гипотез – вы должны иметь План. Проблема в том, что когда вы впервые внедряете какую-либо инновацию, проводите новую политику или предлагаете план, то, скорее всего, возникнут сбои. И поскольку вы находитесь в центре внимания общественности, информация об этих сбоях наверняка окажется на первых полосах газет и текст будет набран жирным шрифтом. Когда в 2013 году веб-сайт HealthCare.gov рухнул через два часа после запуска, эту временную проблему сочли подтверждением того, что любое стремление к доступному медицинскому страхованию – полный вздор.
Дело в том, что когда вы занимаете государственный пост, риск, связанный с реализацией смелых начинаний, действительно существует. Тем не менее я считаю, что реализовывать эти начинания – наш долг. Это заложено в клятвах, которые мы даем.
Быть государственным служащим – значит находить решения проблем, особенно трудноразрешимых, и иметь видение будущего. Я всегда говорила, что политический капитал не приносит дохода. Его приходится тратить и добровольно принимать удар на себя. Надо быть готовым проверять свою гипотезу и выяснять, работает ли ваше решение, основываясь на метриках и данных. Слепое следование традиции не должно быть мерилом успеха.
Майкл Таббс, мэр Стоктона, штат Калифорния, понимает эту мысль лучше, чем кто-либо из моих знакомых. В двадцать шесть лет он стал мэром города, раздавленного ипотечным кризисом и полностью разорившегося. Город все еще борется с высоким уровнем бедности и преступности, а теперь еще и с ростом цен на аренду жилья.
Таббс предложил группе исследователей разработать новые способы борьбы с бедностью, и одной из идей, которые они выдвинули, была программа гарантированного дохода. Концепция гарантированного дохода состоит в том, что осуществление прямых денежных платежей может помочь людям свести концы с концами, одновременно давая толчок экономике. Это была гипотеза, которую Таббс хотел проверить. В феврале 2019 года город запускает пилотную программу, в рамках которой случайно выбранные сто жителей будут получать по 500 долларов в месяц в течение полутора лет и тратить их как пожелают. В ходе реализации программы исследователи будут регулярно общаться с участниками. По прошествии намеченного времени город будет иметь ценные данные, которые помогут мэру (и множеству политических лидеров) определить эффективность такой модели.
Еще одна широко обсуждаемая идея помощи американским трудящимся заключается в создании программы гарантированных рабочих мест. Вместо того чтобы обеспечивать базовую денежную выплату, федеральная программа занятости будет гарантировать, что любой желающий получит приличную, хорошо оплачиваемую работу. Эта идея взята прямо из Билля о правах президента Франклина Рузвельта. Возможно ли это? Сработает ли? Если это часть Плана, который вы выполняете, вы вынуждены ответить «да». Однако гораздо более правильным будет ответ: «Давайте проверим». Я поддержала в Сенате законопроект по созданию модели такой программы, которая поможет нам осуществить задуманное. Так или иначе я уверена, что информация, которую мы получим, будет определять наши дальнейшие действия.
В Южной Калифорнии есть небольшое поселение под названием Мира Лома, расположенное к северу от реки Санта-Ана, на западной окраине округа Риверсайд. Долгое время здесь была сельская община. Мира Лома была местом для виноградников и молочных ферм, где люди любили кататься на лошадях и растили своих детей вдали от охваченного смогом промышленного Лос-Анджелеса. Но в конце 1980-х все изменилось.
В процессе глобализации Соединенные Штаты начали импортировать гораздо больше товаров со всего мира, и множество контейнеров из Азии оказались в портах Южной Калифорнии. В округе Риверсайд стали появляться огромные склады и распределительные центры, в которые привозили грузы из доков. К тому времени, когда я заняла пост генерального прокурора, в Мира Ломе насчитывалось уже около 90 таких мегакомплексов.
Жизнь 4500 семей, живущих в Мира Ломе, преобразилась. Фермерские земли были испещрены следами от колес и заасфальтированы. Движение транспорта стало невыносимым. Так, тихую сельскую общину поглотил промышленный складской район. Воздух стал ядовитым. Каждый день по главным дорогам Мира Ломы проезжало более 15 тысяч грузовиков, что означало выброс выхлопных газов. Вскоре в Мира Ломе был зафиксирован один из самых высоких показателей загрязнения дизельным топливом в штате – намного выше местных и федеральных стандартов качества воздуха.
Ученые из Университета Южной Калифорнии провели исследование, которое показало, что загрязнение окружающей среды вызывает болезни легких и другие серьезные заболевания у детей Мира Ломы. Федеральное агентство по охране окружающей среды высказывало свои опасения по поводу опасности для здоровья, связанной с загрязнением воздуха такого уровня. Но становилось только хуже.
Обстоятельства Мира Ломы попали в фокус моего внимания, когда округ одобрил строительство еще одного комплекса складов, позволявшего ежедневно проезжать через Мира Лому еще 1500 грузовиков. Жители подали в суд, чтобы остановить стройку. Они утверждали, что округ отнесся к их проблемам несерьезно и ничего не предпринял для минимизации того вреда, который строительство причинит населению, в то время как население и без того уже страдает от проблем со здоровьем. Жители заявляли, что округ нарушает стандарты штата, которые должны защищать интересы общин. Ознакомившись с документами, я согласилась с этим.
– Я хочу присоединиться к иску, – сказала я своим сотрудникам. – Давайте покажем людям, что государство их поддерживает.
На этом все могло бы закончиться. Я была уверена, что, имея за спиной государственные ресурсы, община получит все, что ей нужно для победы. Но этого было недостаточно. Мало было изучить обстоятельства строго через призму кратких отчетов и бесед с юристами. Я решила поехать на место.
Приближаясь к Мира Ломе, мы увидели облако пыли и дыма, которое окутало поселение и прилегающие районы. Пробиваясь через ядовитое облако, солнечный свет преломлялся и окрашивался в серый цвет. Когда мы вышли из машины, дым начал разъедать нам глаза. Во рту появился привкус гари. Стоило провести пальцем по поверхности, как он становился черным от пыли и сажи.
В небольшом помещении собрались члены общины, которые пришли, чтобы поделиться с нами своими историями. Так, один из жителей рассказал нам, что каждый день, когда ветер меняется, он дышит дымом. Другой сообщил, что детей на улицу не выпускают, поскольку это небезопасно. Более половины семей общины имели детей в возрасте до восемнадцати лет, которые были вынуждены сидеть дома. Пришедшая на встречу женщина тихо заметила, что рада моему приезду, потому что возмущаются они уже давно, но никто, похоже, их не слушает.
Один из жителей также рассказал нам, что всем приходится смывать сажу с подъездных дорожек и протирать бельевые веревки, прежде чем вешать на них белье. Он беспокоился о деревьях на заднем дворе, которые перестали плодоносить и погибали. Его беспокойство вызывал и тот факт, что жители общины стали страдать такими заболеваниями, как рак, астма, болезни сердца и сосудов.
Сначала он этим ограничился. Но когда к нему вернулся микрофон, другие жители попросили его поделиться более личной историей, которая и привела его на встречу.
– Мне трудно об этом говорить… Но я все же скажу, чтобы помочь нашему сообществу.
Еле сдерживая слезы, он начал: