Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 44)
Кризис стоимости жизни особенно тяжел для женщин. Женщине по-прежнему платят в среднем восемьдесят центов от доллара, тогда как мужчина получает доллар – а еще сильнее страдают чернокожие американки, которым платят всего шестьдесят три цента от доллара, тогда как белый мужчина получает доллар. Как отмечает Национальный женский юридический центр, доход черной женщины, которая работает полный рабочий день круглый год, более чем на 21 000 долларов ниже ее коллеги, белого мужчины. И это верно для всей ее семьи. Латиноамериканкам еще хуже: они зарабатывают всего 54 цента от доллара.
Политики много говорят о ценности тяжелой работы. Но пришло время сказать правду. Правда в том, что в рамках нашей экономики мы давно перестали ценить и вознаграждать самый тяжелый труд. Нам нужно признать это, если мы собираемся что-то изменить.
Давайте начнем с размышлений о том, как это произошло.
В течение нескольких десятилетий после Второй мировой войны зарплаты рабочих росли, потому что компании преуспевали. Правительство протянуло людям руку помощи, предложив бесплатное образование для вернувшихся с фронта участников войны. Быстро увеличивалась производительность труда, необходимая для роста экономики. За три десятилетия после войны производительность труда повысилась на ошеломляющие 97 %. Особенность того времени состояла в том, что все граждане имели право на долю в благосостоянии страны.
За тот же период заработная плата рабочих выросла на 90 %. Именно так Соединенные Штаты смогли создать самый многочисленный в мире средний класс.
Но в 1970–1980-х годах корпоративная Америка предпочла пойти своим путем. Вместо того чтобы тратить свои доходы на рабочих, корпорации решили, что свои единственные реальные обязательства они несут перед акционерами. С точки зрения крупного бизнеса львиную долю богатства заслуживают те, кто владеет частью компании, а не те, кто работает в ней. В период с 1973-го по 2013 год производительность труда выросла на 74 %, а оплата труда работников – всего на 9 %.
В 1980-х годах президент Рейган сделал эту модель руководством к действию в том, что касалось взглядов республиканской партии на экономику. Они сокращали налоги для корпораций. Снижали налоги для акционеров. Пресекали повышение минимального размера оплаты труда. Выступали против самой идеи существования минимального размера оплаты труда. Ликвидировали профсоюзы – самую мощную силу, которая поддерживала рабочих в Вашингтоне. Свернули правительственный надзор. Игнорировали сопутствующий ущерб.
Это было началом новой эры эгоизма и жадности и оказалось пугающе эффективно. Корпоративные прибыли взлетели, а американские рабочие за 40 лет так и не получили значимого повышения заработной платы. И кажется, будто нет ничего постыдного в том, что руководители компаний зарабатывают в триста раз больше среднего рабочего.
Целью экономического роста должно быть увеличение общего благосостояния. Но если рабочим остаются только крохи, то какую экономику мы на самом деле строим?
Таков был контекст, в котором мы вступили в XXI век. Американский народ оказался зажат между силами, находящимися вне его контроля: с одной стороны, аутсорсинг и офшоринг, которые уничтожили производственный сектор, а с другой – худшая рецессия со времен Великой депрессии. Внезапно исчезли рабочие места. Места жительства общин превратились в города-призраки.
Я прочитала много писем, которые заставляют осознать важность временного фактора. Вот шестидесятидвухлетний мужчина, потерявший все во время Великой рецессии, у которого не осталось никаких пенсионных накоплений и заканчивается трудоспособный возраст. Вот пара, которая пострадала от кризиса системы здравоохранения и не может позволить себе оплачивать медицинские счета, не задерживая при этом выплату ежемесячной аренды. Им нужна помощь прямо сейчас, они не могут ждать. Любой, кто оказался в замкнутом круге финансовой несостоятельности, скажет вам, что это чрезвычайная ситуация. Времени на промедление нет. Ужин должен быть на столе сегодня вечером. Утром на кухне должен быть газ. Завтра должны быть оплачены счета. Арендная плата за жилье должна быть внесена в конце недели. И времени действительно в обрез.
В этот же период в стране наблюдался всплеск активности корпоративных хищников, которые воспользовались беззащитностью людей (а многих практически уничтожили). Среди худших примеров – коммерческие колледжи, которые в наше время стали любимцами Уолл-стрит. Поколениям американцев говорили, что их главный шанс в жизни – получить образование. Многие люди отнеслись к этому совету серьезно и пошли учиться, иногда ценой больших потерь для себя и своих семей.
Проблема в том, что многие люди записались в коммерческие колледжи, которые обещали им отличное образование и большое будущее, хотя на самом деле дипломы, которые они предлагали, ничего не стоили.
Когда я была генеральным прокурором Калифорнии, мы плотно взялись за Corinthian Colleges Inc., одну из крупнейших компаний, которые занимались аферами с платным образованием. Чтобы привлечь студентов и инвесторов, они непрерывно лгали. Они рассказывали инвесторам, что более 60 % их учеников успешно устраиваются на постоянную работу. Они взимали со студентов огромные суммы за обучение, утверждая, что некоторые программы имеют стопроцентный показатель трудоустройства. При этом не было никаких доказательств того, что хоть один выпускник получил работу. Они рекламировали программы, которых на самом деле не существовало, и наказывали маркетологов, если те раскрывали правду абитуриентам.
Но самой большой низостью Corinthian стало то, что они ловили в свои сети уязвимых людей. Их целью были люди, живущие за чертой бедности, те, кто решил вернуться в систему образования и получить диплом, чтобы расширить свои возможности в обеспечении своей семьи. Это были люди, потерявшие работу во время Великой рецессии и считавшие, что их главный шанс на рынке труда – приобрести новый набор навыков. Внутренние документы компании выдавали ее отношение к собственным студентам: они называли свою целевую демографическую группу «изолированными», «нетерпеливыми» мужчинами и женщинами с «низкой самооценкой», о которых «мало кто заботится», которые «зашли в тупик» и «не способны хорошо видеть и планировать» собственное будущее. Насколько я могла судить, эта компания ничем не отличалась от известных мне мошенников – их главной целью были те, кто больше всего нуждался.
Конечно, большинство компаний не ведут себя таким хищническим образом. Но сама система корпоративного управления наносит ущерб, создавая ценность для акционеров, даже если это вредит ее работникам.
Например, чтобы поднять цены на акции, руководители используют концепцию «обратного выкупа»: компания покупает свои собственные акции, вызывая скачок цен на них. Отложив в сторону вопрос о том, являются ли выкупы вообще приемлемым инструментом, давайте признаем, насколько далеко зашли финансисты в применении этого принципа.
В период с 2003-го по 2012 год 500 филиалов S&P потратили 91 % своей прибыли на выкуп акций и дивиденды для акционеров. Всего 9 % прибыли осталось на инвестиции: от проведения исследований и разработок до повышения размеров заработной платы.
Каков же результат? Выгоду получил 1 % самых богатых американских семей, которые теперь владеют 40 % национального богатства, что составляет примерно 40 триллионов долларов. Для среднего класса это был финансовый крах. Согласно исследованиям, проведенным компанией United Way, 43 % домохозяйств теперь не могут позволить себе удовлетворить основные потребности: в жилье, в еде, в уходе за детьми, в заботе о здоровье, в транспорте и в средствах связи.
Что люди должны думать о правительстве, которое их бросило? Как должен чувствовать себя человек, который тонет и не получает помощи? При этом, когда мы включаем телевизор, мы слышим, что с экономикой все хорошо. Хорошо для кого?
Для людей, которым пришлось уехать от места своей работы только для того, чтобы найти доступное жилье? Для тех, кто уходит с работы, потому что не может оплачивать детский сад? Для тех, кто отказывается от своей мечты поступить в колледж, потому что знают, что не могут себе этого позволить?
И тем не менее, когда судьба миллионов американцев висела на волоске, Белый дом потянулся за ножницами. В 2017 году администрация сократила налоги для тех, кто в этом и не нуждался, и повысила для тех, кто не сможет их платить. Они саботировали закон «О доступном медицинском обслуживании» и повысили страховые взносы. Они разожгли торговую войну, ведущую к росту цен на вещи, которые покупаем мы все, – от продуктов до автомобилей. Они назначили судей с намерением уничтожить профсоюзы. Они отменили повышение зарплаты государственным служащим – всем, от сотрудников служб транспортной безопасности до инспекторов в сфере надзора за продовольствием, смотрителей парков, медицинского персонала и других. Они даже свернули меры по облегчению долгового бремени, которые мы ввели, чтобы помочь пострадавшим от деятельности колледжей Corinthian. И для полного счета они покончили с сетевым нейтралитетом, что позволит интернет-компаниям взимать плату за обращение к популярным веб-сайтам, добавив к вороху счетов еще один.