Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 45)
У нас мало времени. Такова суровая правда. И дело не только в существующих проблемах, которые надо срочно решать. У нас также нет времени, чтобы справиться и с грядущими серьезными изменениями. С появлением искусственного интеллекта мы, вероятно, столкнемся с кризисом автоматизации, а это миллионы рабочих мест.
Структура занятости меняется. Использование грузовиков на автоматическом управлении может стоить работы 3,5 миллиона водителей. Весь бизнес налоговой поддержки тоже может исчезнуть. Так, глобальный институт McKinsey подсчитал, что из-за автоматизации до 375 миллионов человек во всем мире должны будут сменить работу, и прогнозирует, что к 2030 году 23 % текущих рабочих задач будет выполняться в автоматизированном режиме. В ближайшей перспективе автоматизация будет вытеснять по 2,5 миллиона рабочих мест в год. Мы уже видели, чем оборачивается переселение. Но мы совсем не готовы к тому, что нас ожидает.
Нам также придется справляться с реалиями изменения климата, которое вызовет не только экологический, но и экономический кризис. В 2017 году стихийные бедствия в Америке (ураганы, торнадо, засухи и наводнения) унесли жизни более 362 человек, привели к переселению более миллиона человек и нанесли ущерб на сумму более 300 миллиардов долларов. Эксперты прогнозируют, что со временем дела пойдут гораздо хуже. За этим последуют экономические потери, и сильнее всего пострадают штаты Юга и нижнего Среднего Запада. После того как в 2017 году на побережье Мексиканского залива обрушился ураган «Харви», трое из каждых десяти пострадавших жителей Хьюстона имели задолженность по арендной плате или ипотеке, а 25 % населения испытывали трудности с оплатой еды.
Изменение климата также угрожает промышленности. Температурные изменения, а также те текущие изменения, которые происходят в океанах, уже вредят рыбной промышленности. Сельское хозяйство сталкивается с опасностями на нескольких фронтах: рост численности инвазивных видов (вредителей, грибов и т. д.), изменение погодных условий, которые приведут к снижению урожайности, а также угроза засухи.
Проще говоря, у нас есть чем заняться. Впереди тяжелая и важная работа. Мы имеем все необходимое, чтобы построить справедливую и прочную экономику XXI века – экономику, которая вознаграждает труд тех, кто ее поддерживает. Но надо спешить. И надо быть готовым говорить правду.
Мы должны признать, что работа будущего потребует от людей получения образования после окончания средней школы, будь то сертификат или университетский диплом. Теперь это уже обязательно. Если мы хотим сохранить верность принципу, что все американцы заслуживают доступа к государственному образованию, то нельзя останавливать его финансирование на этапе средней школы. Мы должны инвестировать в трудовые ресурсы, сейчас и в будущем, а для этого придется больше вкладываться в образование за рамками школы. Это означает среди прочего, что обучение в колледже без долгов по кредиту на образование должно стать реальностью.
Давайте говорить правду о доступности жилья. Общество не сможет функционировать, если люди не смогут в нем жить. Жилищный кризис – это не то, от чего можно просто отмахнуться, как от естественной проблемы. Нам необходимо приложить серьезные усилия для его разрешения: от изменения законов о зонировании, чтобы стимулировать появление нового и доступного жилья, до оказания помощи людям, которые прямо сейчас из последних сил стараются выплачивать аренду. Для начала я представила в Сенате законопроект, который принесет некоторое облегчение изнемогающим арендаторам. Согласно проекту, если более 30 % дохода гражданина тратится на аренду и оплату коммунальных услуг, он получит налоговый вычет с кредита, который поможет покрыть расходы на жилье. Нам еще многое предстоит сделать в этой сфере.
Давайте говорить правду об уходе за детьми. Если мы не найдем способ сделать его доступным, мы не только оставим людей наедине с их финансовыми проблемами, мы также лишим многих женщин возможности оставаться на рабочем месте, когда они хотят этого. А это один из системных барьеров на пути женского профессионального роста и успеха. Необходимо его разрушить.
Давайте говорить правду о том, что мы должны построить. Чтобы дать людям возможность трудиться на хорошо оплачиваемой работе и не допустить отставания экономики, мы должны инвестировать в восстановление инфраструктуры страны. Надо строить и модернизировать дороги и мосты. Проводить широкополосный Интернет в сельские районы, где его до сих пор нет. Строить новые ветровые электростанции и прокладывать линии электропередачи. Обновлять аэропорты и ремонтировать метро. Мы должны это сделать если не для себя, то хотя бы для наших детей и внуков.
Давайте также говорить правду о профсоюзах, которые подвергаются систематическим нападкам со стороны республиканской партии. Сегодня менее 7 % сотрудников частных компаний имеют членство в профсоюзах, а решение Верховного суда 2018 года, скорее всего, также уничтожит членство в профсоюзах государственных служащих. Многие уже подписали некролог рабочему движению. Но мы не можем смириться с этим. Профсоюзы лоббируют в Вашингтоне исключительно интересы трудящихся, становясь единственным обеспечением власти рабочих людей. В разгар республиканской кампании по сокращению ресурсов среднего класса именно профсоюзы заставили руководство компаний платить своим сотрудникам более достойную зарплату и предоставлять им льготы. Организованный труд в Америке необходимо возрождать.
И наконец, последнее, о чем нужно говорить правдиво: крупные корпорации и самые богатые люди в самой богатой стране мира могут позволить себе платить справедливую долю налогов, чтобы исправить состояние экономики. Это необходимо, это правильно с точки зрения морали, и это разумно.
Глава 9. Безопасность превыше всего
Став членом Сената, я была удивлена, когда узнала, что в специальном сенатском комитете по разведке есть свободное место. Я спросила о нем сенатора Барбару Боксер, покидавшую свой пост. Она ответила, что работа комитета увлекательна, значима и критически важна для страны, но бо́льшая ее часть проходит за закрытыми дверями. Члены комитета не могут публично рассказывать о своей деятельности, поскольку владение сверхсекретной информацией требует высочайшего уровня допуска. Поэтому, объяснила она, обычно комитет не привлекает к себе особого внимания.
Меня это не смутило. Мое положение само по себе таково, что когда мне нужно сказать что-то важное, передо мной сразу возникает букет из микрофонов. Но если речь идет о повседневной работе, я хотела бы быть осведомленной об угрозах, возникающих перед моими избирателями и нашей страной в режиме реального времени.
Поэтому я вошла в комитет по разведке, вполне обоснованно ожидая, что работа будет вестись в тени, вдали от прессы и вне повседневного общенационального обсуждения. Однако через несколько дней, после того как я была приведена к присяге, эти ожидания пошли прахом. Шестого января 2017 года разведывательное сообщество опубликовало заявление о том, что Россия провела несколько киберопераций против Соединенных Штатов с целью повлиять на исход президентских выборов 2016 года. Внезапно наша работа (выяснение причин этой вопиющей ошибки) стала одним из самых важных расследований в истории Сената.
Основная часть моих дел в комитете содержит секретную информацию, так что я могу писать далеко не обо всем. Но бывают случаи, когда разведка представляет свои выводы широкой общественности, не разглашая источников и методов, с помощью которых была получена информация, и скрупулезно формулируя свое заявление, чтобы избежать раскрытия фактов, которые могут поставить под угрозу национальную безопасность или подвергнуть опасности жизнь людей. И бывают моменты, когда наш комитет придает гласности собственные оценки, работая в тесной координации с разведкой, чтобы сбалансировать острую потребность американского народа знать мнение сенаторов о происходящем и не менее острую необходимость держать в тайне действия разведки по сбору разведданных. Я могу (и буду) ссылаться на эту работу.
Два раза в неделю члены комитета по разведке собираются на два часа за закрытыми дверями, чтобы поговорить с людьми, возглавляющими семнадцать наших разведслужб, и получить последние информационные сводки. Я не могу открыть вам подробности того, о чем мы говорим, но могу рассказать, как это выглядит. Во-первых, помещение, в котором мы собираемся, называют «пунктом безопасного хранения секретной информации». Оно специально оборудовано для предотвращения подслушивания любого рода. Прежде чем войти, мы должны оставить свои сотовые телефоны в шкафу за дверью. Внутри мы можем делать заметки от руки, но даже они должны оставаться в этом запертом помещении.