Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 40)

Представьте, что было бы, если бы доступ к медицинскому обслуживанию в США зависел не от того, сколько вы можете заплатить, а основывался на ваших потребностях в медицинской помощи. Целью работы такой системы здравоохранения был бы рост результативности медицинского обслуживания, а не извлечение максимальной прибыли. Такие изменения сами по себе стали бы революционным прорывом. Болезнь тогда не означала бы разорения. Работодателям больше не пришлось бы тратить много денег на медицинское страхование своих работников. И сама система работала бы гораздо эффективнее – мы можем предположить это, сравнив высокие административные расходы частных медицинских страховых компаний с более низкими затратами, производимыми в рамках Medicare.

Но даже если бы мы могли щелкнуть пальцами и обеспечить возможность доступа к Medicare всем гражданам, это не означало бы исправления несовершенства системы.

Очень важно резко увеличить финансирование Национальных институтов здоровья (NIH)[64], чтобы закрыть брешь в области инноваций, которую создали фармацевтические компании. Помню, как мама гордилась тем, что работала в NIH в качестве рецензента и сотрудничала в рамках работы в этой структуре с другими экспертами в своей области. Она рассказывала о своих поездках туда с таким трепетом, что в детстве я воображала Бетесду, штат Мэриленд, где находится штаб-квартира NIH, волшебным городом, где много замков и крыши домов украшают башни со шпилями. Возможно, я ошибалась насчет архитектуры, но не насчет красоты научного опыта – и уж точно не в том, что NIH является национальным достоянием. Если мы хотим, чтобы у наших детей были лекарства от самых страшных болезней человечества, мы должны инвестировать в свои научные исследования, а не полагаться на компании, которые предпочитают перенаправлять деньги своим акционерам.

Мы также должны защитить пациентов и налогоплательщиков от мошенничества. А это значит – необходимо поместить аферистов под микроскоп. Посмотрите на коммерческие диализные компании, которые представляют собой один из худших примеров недобросовестной практики.

Диализ – это аппаратный процесс очищения крови пациентов с почечной недостаточностью. Болезнь почек занимает девятое место среди ведущих причин смерти в Америке. Для человека с почечной недостаточностью диализ – это спасительное лечение, важный «мост» между потерей функции почек и трансплантацией (которая является более дешевой альтернативой с лучшим прогнозом). По всей стране почти 500 тысяч пациентов находятся на диализе и три раза в неделю проходят многочасовую процедуру, которая имитирует работу почек.

Кто эти люди? Большинство из них происходят из малообеспеченных сообществ. Люди, живущие в неблагополучных районах, гораздо чаще страдают почечной недостаточностью, что обычно является следствием наличия диабета и высокого кровяного давления. У чернокожих американцев почечная недостаточность развивается в 3,5 раза чаще, чем у белых, и они составляют почти треть всех американских пациентов, проходящих диализ.

У двух крупнейших диализных компаний, DaVita Inc. и Fresenius Medical Care, возникли серьезные проблемы с законом. В 2016 году Fresenius была вынуждена выплатить 250 миллионов долларов с целью урегулирования тысяч судебных исков. Как писала New York Times: «Офис Fresenius распространил среди врачей в диализных центрах компании внутренний документ, в котором говорилось, что неправильное использование одного из продуктов компании, по-видимому, приводит к резкому увеличению числа внезапных смертей от остановки сердца». Тем не менее фирма решила не предупреждать врачей в других клиниках, не связанных с Fresenius, которые использовали данный продукт, до тех пор, пока документ не был передан в Управление по контролю за продуктами и лекарствами.

В 2014 году DaVita потратила 350 миллионов долларов на урегулирование претензий о незаконных откатах в рамках схемы, согласно которой она продавала долю в своих клиниках врачам и группам врачей в обмен на рекомендации, которые врачи давали пациентам, направляя их на лечение в эти клиники. В 2015 году компания выплатила 495 миллионов долларов, когда ее обвинили в мошенническом завышении цен в рамках лечения по программе Medicare. В 2017 году DaVita оказалась в центре судебного разбирательства, потому что в ее клиниках была обнаружена существенная нехватка медицинского персонала, а работа клиники была организована таким образом, что при максимальном количестве пациентов им уделялось минимум времени, что в конечном итоге ставило жизнь пациента под угрозу. Пришло время пресечь такую практику.

Наконец, необходимо пересмотреть политику общественного здравоохранения в области психиатрии. Все американцы должны иметь возможность получать психиатрическую помощь. И в первую очередь надо добиваться, чтобы больше специалистов в области психического здоровья заключали контракты с рамках действия Medicare. Есть только один способ решить эту проблему: повысить размеры возмещения расходов по программе Medicare. Будучи крупнейшим единым плательщиком в области медицинских услуг, федеральное правительство должно позаботиться о том, чтобы труд психиатров достойно оплачивался.

Мы также должны поощрять новое поколение американцев заниматься вопросами психического здоровья. Давайте создадим модель, похожую на ту, которую используют такие организации, как «Учитель для Америки»[65] или «Корпус мира»: систему ученичества, основная цель которой – побуждать людей служить своей стране, обучая окружающих поддержанию здоровья психики.

Давайте покончим с законами, которые лишают финансирования психиатрические службы. Например, существует старый закон, запрещающий Medicaid оплачивать лечение в психиатрических учреждениях на более чем шестнадцать коек. В результате действия этого закона больницы опустели и большинство людей с тяжелыми психическими заболеваниями оказались брошены на произвол судьбы.

Я считаю, что мы должны предоставлять психиатрическую помощь по требованию. И когда я говорю «по требованию», это означает, что кто бы вы ни были и где бы вы ни находились, помощь должна быть доступна, если вам она необходима. В дополнение к существенному увеличению количества практикующих врачей, достижение этой цели потребует инвестиций и расширения возможностей телемедицины, чтобы пациенты могли получить доступ к психиатрической помощи независимо от того, где они живут. Это особенно важно для жителей сельской местности, где за последние несколько лет закрылось почти 100 больниц. Современные исследования показывают, что телемедицина, как правило, так же эффективна, как и очное лечение. Но дальнейшие исследования и разработки, несомненно, могут повысить ее ценность.

Незадолго до того, как принять присягу в качестве сенатора, я прочитала в газете статью о Чилликоте, небольшом городке в юго-восточном округе Росс штата Огайо. Он расположен в предгорьях Аппалачей, где раскинулись поля сои и кукурузы, а горизонт расчерчен дымовыми трубами бумажной фабрики, которая непрерывно работала там более ста лет. Компания Kenworth владеет в Чилликоте крупнейшим заводом по производству грузовиков и платит зарплату среднему классу. Местная больница является одним из крупнейших работодателей округа. Когда-то жители этого классического американского города гордились своей богатой историей, но теперь эта гордость сменилась чувством отчаяния.

В округе Росс живут 77 тысяч человек. Согласно статистике, только в 2015 году врачи округа выписали 1,6 миллиона рецептов на опиоидные препараты. В том же году от случайной передозировки умерли 38 человек. В следующем году погибли еще 40 человек. «В районах округа вы теперь можете получить наркотик быстрее, чем вам привезут пиццу, – заявила в интервью Washington Post Тери Минни, руководитель проекта по борьбе с наркотиками в округе Росс. – Его можно заказать с доставкой». И далее в газете сообщалось, что зависимые люди в округе Росс часто принимают наркотики в общественных местах, надеясь, что в случае передозировки их реанимируют врачи или полицейские. «В сентябре полиции и медикам пришлось за один день иметь дело с тринадцатью случаями передозировки, включая один смертельный: мужчина умер в квартире на Мэйн-стрит. В тот же день женщина приняла чрезмерную дозу прямо в машине, остановившись на заправке, со своей двухлетней дочерью на заднем сиденье».

Как и в других местах, где масштабы употребления опиоидов велики, в округе резко возросло количество насильственных преступлений и краж. Также выросло количество детей, рождающихся у наркозависимых, и детей, которые нуждаются в опеке. По данным местных чиновников, в 2016 году на попечение государства было передано 200 детей, родители 75 % от этой группы были зависимыми. Возникла острая необходимость в почти двукратном увеличении бюджета на работу с детьми, и в настоящее время он составляет более 10 процентов от общего бюджета округа. Место, которое когда-то было одним из самых счастливых в Огайо, теперь затянуто туманом безнадежности.

Подобные истории происходят в каждом американском штате. Человеческие потери потрясают нацию до самого основания. Уничтожаются целые общины. Опиоидная эпидемия не щадит никого. Она поражает людей во всех демографических группах, захватывая сельские, пригородные и городские районы. Для множества людей обычное желание уменьшить боль превратилось в непреодолимую зависимость. Теперь они испытывают боль не от первоначальной травмы спины или послеоперационной раны, а боль от ломки. «Это все равно, что заболеть гриппом и лежать на улице, где люди бегают по тебе, пока тебя тошнит», – описал свое состояние один наркозависимый человек из Чилликота.