Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 34)
Единственный вариант для жителей этих стран – бежать. И поэтому сотни тысяч людей бежали из региона в соседние страны, а затем через Мексику в Соединенные Штаты. Раньше мы принимали всех, кто искал убежища, в соответствии с международным правом и наделяли их особым статусом, отмечая серьезность проблем, с которыми они сталкиваются. Иногда беженцы прибывают семьями. Однако часто семьи жителей стран Северного треугольника просто не могут позволить себе такое путешествие. И тогда родители встают перед мучительным выбором: оставить своих детей рядом, в эпицентре смертельной опасности, или отправить их в Соединенные Штаты, дав им шанс на жизнь в безопасности и на свободе.
Летом 2014 года в Соединенных Штатах случился беспрецедентный наплыв десятков тысяч детей и подростков, которые бежали от насилия и были незаконно переправлены в Соединенные Штаты.
В то время я была генеральным прокурором. Сидя дома, я смотрела вечерние новости и увидела сюжет, который глубоко запал мне в душу. Несколько автобусов, перевозивших примерно 140 детей и родителей без документов, проезжали Мурриету, штат Калифорния (город примерно на полпути между Лос-Анджелесом и Сан-Диего), направляясь в центр распределения беженцев. Улицу перегородила толпа людей, которые, размахивая флагами и плакатами, кричали: «Вы никому не нужны! Вам не рады! Разворачивайтесь и возвращайтесь домой!» В автобусах сидели дети и смотрели из окон на лица, искаженные ненавистью и злобой. Эти дети были виноваты только в том, что бежали от кошмара, порожденного насилием.
И дело было не только в протестующих на улицах. В то же самое время из Вашингтона поступали резкие указания по ускорению процесса принятия решений, чтобы быстро вернуть незарегистрированных беженцев – детей и членов их семей – обратно. Цель представителей власти состояла в том, чтобы оценка ситуации и принятие решения о предоставлении убежища занимали примерно две недели. При этом суть процесса состоит в принятии решения о том, бежал ли проситель убежища от реальной опасности. А это означает, что дети должны предоставлять факты и подробно рассказывать свою историю.
Я знала, что в таких случаях требуется много времени, чтобы завоевать доверие ребенка, – только тогда он может поделиться своей историей в суде. Между тем выяснилось, что, как ни прискорбно, эти дети не имеют права на адвоката, который помог бы им пройти через такую процедуру. А это имело огромное значение. Если у вас нет адвоката, вы проиграете дело о предоставлении убежища с вероятностью примерно девяносто процентов. Даже если у вас есть возможность получить юридическую помощь, ваши шансы на победу – процентов пятьдесят. Учитывая тот факт, что депортация означает для этих детей возвращение в эпицентр насилия, наличие адвоката становилось для них вопросом жизни и смерти.
Надо было что-то предпринять, нельзя было терять ни минуты. Поэтому я лично связалась по телефону с управляющими партнерами некоторых престижных юридических фирм Калифорнии, а также корпоративными юристами крупных компаний, работающих в сфере досуга, таких как Walt Disney и Warner Bros. Entertainment. Я попросила их приехать ко мне в офис и помочь найти адвокатов для этих детей, некоторым из которых было не больше восьми лет, чтобы обеспечить в их случае соблюдение надлежащей судебной процедуры. Представители десятков юридических фирм собрались у меня в зале заседаний в центре Лос-Анджелеса, и я взяла на себя роль аукциониста.
«Могу ли я получить от вас пятьсот часов
Вскоре после этого мы провели аналогичную встречу в Северной Калифорнии, где я сделала то же самое. Мы объединили частных юристов для работы через одно из общественных агентств, которое предлагало юридические услуги для помощи детям без сопровождения. Затем я выступила с законодательной инициативой, чтобы выделить три миллиона долларов другим некоммерческим организациям, которые предоставляли этим детям юридическую помощь.
Это был мой первый опыт, связанный с кризисом в Северном треугольнике и его последствиями для детей и их семей. Но не последний.
В январе 2017 года в числе первых шагов, предпринятых новой администрацией, было подписание указа, отменяющего временный статус защиты иммигрантов из Северного треугольника. В результате подписания указа около 350 тысяч человек оказались лишенными права жить и работать в Соединенных Штатах. Правительство также распорядилось изменить порядок рассмотрения дел о предоставлении убежища, что затруднило создание правовой основы для пребывания иммигрантов в Соединенных Штатах. С февраля по июнь 2017 года число заявителей, признанных имеющими право на предоставление убежища, сократилось на десять процентов.
В марте 2017 года министр Келли выступал на канале CNN, где ему задали вопрос, правда ли, что для удержания людей из Северного треугольника от приезда в Соединенные Штаты он активно рассматривает возможность насильственного отделения родителей от детей на границе?
– Я сделаю все возможное, чтобы удержать людей из Центральной Америки от попадания в очень опасную систему, которая обеспечивает их движение через Мексику в Соединенные Штаты, – ответил он, подтверждая, что вопрос находится на рассмотрении.
Вскоре после этого Элейн Дьюк, заместитель министра внутренней безопасности, была вызвана на заседание комитета Сената.
– Известно ли вам, когда постановление должно вступить в силу? – спросила я ее, пытаясь оценить вероятность того, могут ли антигуманные меры иметь место или нет.
– Это еще не решено, – ответила она. – Я лично беседовала об этом с министром. Он все еще считает, что такое возможно. Они рассматривают широкий спектр сдерживающих мер, и данный вариант был предложен как возможный. Однако в настоящее время никакого решения и никакого плана его реализации не существует.
Такой ответ я принять не могла. В следующем месяце, когда Келли предстал перед комитетом, я расспросила его с пристрастием. Он уклончиво ответил на вопрос, рассматривается ли возможность политического решения, предполагающего разделение семей, отказавшись исключать возможность такого рассмотрения.
– Таким образом, сэр, вы не желаете издать письменную директиву о том, чтобы не разлучать детей с их матерями, если только жизнь ребенка не находится в опасности?
– В этом нет необходимости.
Я продолжала настаивать на ответах до конца 2017 года и после, в 2018-м, но министерство не шло нам навстречу. Наконец, 6 апреля 2018 года генеральный прокурор Сешенс объявил о политике нулевой терпимости на границе. Это означало, что администрация будет привлекать к уголовной ответственности любого взрослого, незаконно пересекающего границу, независимо от причины. Такие действия допускали возможность отделения детей от родителей. Через несколько дней из репортажа
На свете есть мало вещей более жестоких, более бесчеловечных и более неправильных по самой своей сути, чем вырывать ребенка из рук родителей. Мы все должны понимать это на уровне интуиции. Но если нужны доказательства, можно обратиться к заявлению, опубликованному доктором Колин Крафт, президентом Американской академии педиатрии, в котором она призналась, что потрясена новой политикой. Доктор Крафт указала на то, что ребенок испытывает чрезвычайный стресс от разлуки с семьей, это всегда травма, которая «может нанести непоправимый вред, поскольку вызывает нарушения структуры мозга ребенка и влияет на его здоровье как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе». Эти выводы разделяет и Американская медицинская ассоциация: она призвала положить конец политике разделения, отметив, что дети, которых правительство США насильственно разлучает с родителями, получают травму на всю жизнь.
Администрация заявила, что не будет разделять семьи беженцев, которые поступают в официальный пункт прибытия, а не на другие участки границы. Но это была ложь. Стало известно, что шестилетнюю девочку из Демократической Республики Конго забрали у матери, когда она прибыла в пункт Сан-Диего, несмотря на то, что мать предоставила достоверные доказательства преследования. И это лишь один из многих документально подтвержденных случаев разделения семей в пунктах прибытия. Слепого шестилетнего ребенка отняли у матери. И полуторагодовалого ребенка тоже отняли. Это была не просто трагедия, это было нарушение международного права. Это было нарушение прав человека. И страдали не только дети: после того как мужчину из Гондураса разлучили с женой, вырвали у него из рук трехлетнего сына, а его самого поместили в изолятор, он покончил жизнь самоубийством.
Пятнадцатого мая Кирстьен Нильсен, которая была утверждена на пост министра внутренней безопасности после того, как Келли назначили главой администрации Белого дома, предстала перед нашим комитетом. Обратившись к ней, я выразила крайнюю обеспокоенность по поводу неоднократных нападений администрации на некоторые из наиболее уязвимых групп беженцев, в частности на детей и беременных женщин. Я напомнила о программе DACA и указала на отделение детей на границе и на директиву, которая позволяет задерживать беременных женщин. Я подняла вопрос о новой системе обмена информацией между управлением по расселению беженцев и иммиграционной и таможенной полицией: эта система наверняка окажет охлаждающее действие на опекунов, которые могли бы взять на себя заботу о несовершеннолетних детях без сопровождения, но теперь опасаются, что это приведет к их собственной депортации.