Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 24)
Я всматривалась в лица и представляла себе всех тех людей, которые стояли на этом самом месте по схожим причинам. Чернокожие родители со своими детьми боролись против сегрегации в школах. Молодые женщины маршировали, держа в руках лозунг: «За законные аборты». Активисты движения за гражданские права протестовали против налога на голосование, тестов на грамотность и законов, запрещающих межрасовые браки.
На первый взгляд могло показаться, что у протестующих нет ничего общего. На самом деле на ступенях Верховного суда всех объединяло нечто глубинное: в той или иной форме они столкнулись с обращением, «направленным на уничтожение принципа равенства», как однажды выразился главный судья Эрл Уоррен.
Так или иначе они верили, что Конституция может освободить их. Они прочитали этот документ, по словам Франклина Рузвельта, «не потому, что он стар, а потому, что он всегда нов, не только из-за поклонения своему прошлому, но и из-за веры в живущих ныне, которые обеспечивают его новизну сейчас и будут обеспечивать ее в грядущем». И они выходили на марши. И сражались. И ждали.
Я понимала, что ни в чем нельзя быть уверенным. В прошлом Верховный суд уже принимал жестокие решения. В 1889 году он поддержал закон (до сих пор не отмененный), который запрещал китайцам иммигрировать в Америку. В 1896 году постановил, что расовая сегрегация не нарушает Конституцию. А в 1944 году вынес решение, что нет ничего неконституционного в принудительном интернировании американцев японского происхождения. В 1986 году он постановил, что гомосексуальные отношения могут преследоваться по закону. В 2010 году с решения этого суда по делу Citizens United[49] началась эра «темных денег» в политике. А за день до того, как мы услышали решение по нашему делу, консервативные судьи Верховного суда признали недействительной (и распотрошили) критическую часть закона «Об избирательных правах» (Voting Rights Act). Так что ни в чем нельзя было быть уверенным.
Но утром 26 июня 2013 года мы получили замечательные новости. Верховный суд согласился с тем, что сторонники пункта 8 не имеют права подавать апелляцию, и отклонил апелляцию пятью голосами против четырех. Это означало, что решение суда низшей инстанции остается в силе. А значит, равенство в вопросах брака снова стало законом для Калифорнии. Наконец-то!
Когда пришло это известие, я была в своем офисе в Лос-Анджелесе. Вспыхнуло спонтанное празднование, в коридорах слышались радостные крики и аплодисменты. После стольких лет борьбы и неудач любовь наконец победила!
Я собрала свою команду, чтобы обсудить план действий. Мне хотелось, чтобы регистрация браков началась прямо сейчас. Но это не могло произойти до тех пор, пока Девятый окружной апелляционный суд не отменит свое решение, а он заявил, что на это уйдут недели. Для меня это было неприемлемо.
Когда я собиралась на пресс-конференцию, посвященную нашей победе, сотрудники предостерегали меня от того, чтобы стимулировать процесс отмены решения суда. В отношении таких вещей всегда соблюдается определенный этикет, и мое публичное вмешательство могло показаться оскорбительным. Однако это был не тот случай, чтобы следовать правилам этикета. Наши соотечественники ждали слишком долго. Поэтому я наклонилась к микрофону и призвала окружной суд как можно быстрее снять ограничение.
Два дня спустя я проводила в своем офисе в Сан-Франциско пятничное совещание. Мы обсуждали стратегию борьбы с транснациональной преступностью, начиная от контрабанды наркотиков и заканчивая торговлей людьми и оружием. Прямо посреди разговора о недавно начатом расследовании моя помощница Кортни Брайт передала мне записку: «Девятый округ вынес решение». Я прочитала записку команде, и мы потеряли всякую способность сосредоточиться на работе. Нам нужно было знать ответ.
Вскоре Кортни вернулась. Девятый окружной суд отменил свое решение. Штат может начать выдачу свидетельств о браке прямо сейчас. Мы разразились победными возгласами.
Зазвонил телефон, это был Чед Гриффин. Рядом с ним находились Крис Перри и Сэнди Стайер.
– Камала, мы летим в Сан-Франциско! Сэнди и Крис хотят пожениться первыми, и мы хотим, чтобы ты провела церемонию.
– Ну, конечно! С удовольствием! – откликнулась я. – Для меня это большая честь!
Обычно мне приходилось ездить на служебной машине, но на этот раз я настояла, чтобы мы пошли пешком. По дороге к мэрии мне вспомнился знаменитый Тергуд Маршалл, целеустремленно шагающий рядом с Отерин Люси, которой было отказано в поступлении в Университет Алабамы. Хотя на этот раз на улице, кроме нас, никого не было, казалось, что сегодня мы возглавляем парад – парад, который растянулся на годы, объединив поколения, и сегодня маршем проходим мы. Мы шли по следам великих и расширяли дорогу для наших современников.
Добравшись до мэрии, мы направились в офисное помещение. В коридоре уже собиралась толпа. Вскоре прибыли сияющие, готовые к церемонии Крис и Сэнди.
– Поздравляю! – воскликнула я, обнимая обеих.
Сколько же они пережили! Мы смеялись и болтали, когда ко мне подошел репортер с камерой. Он слышал, что возможна подача апелляции, и хотел знать, что я об этом думаю.
Я посмотрела на него и улыбнулась:
– Свадебные колокольчики вот-вот зазвенят!
Тем временем новость начала распространяться, и люди потянулись в мэрию сотнями. Некоторые – чтобы отпраздновать. Некоторые – чтобы пожениться. Некоторые – чтобы выступить свидетелями. Из ротонды доносилось пение Gay Men’s Chorus. Когда мы вместе заходили туда, все радовались от души, ощущение было волшебным.
Мы готовились к церемонии, когда кто-то из моей команды отвел меня в сторону, сообщив, что чиновник в Лос-Анджелесе отказывается выдавать свидетельства о браке, пока не получит отмашки от властей штата. Он явно нуждался в руководстве. А для этого всего-то нужно было передать телефон мне.
– Это Камала Харрис, – сказала я. – Вы должны немедленно начать регистрировать браки.
– Хорошо! – отозвался он с некоторым облегчением. – Я воспринимаю это как официальное уведомление, и мы начинаем выдавать свидетельства прямо сейчас.
Я поблагодарила его и добавила:
– Получайте удовольствие! Это будет весело!
Через некоторое время я заняла свое место на возвышении и начала наблюдать, как Крис и Сэнди, сопровождаемые близкими и друзьями, поднимаются по лестнице мэрии. Пара была в одежде бежевого и белого цветов и выглядела очень элегантно. Два дня назад они стали олицетворением справедливости. Теперь, когда они совершали последние шаги по направлению ко мне (в том же самом здании, в котором жил Харви Милк[50] и в котором он погиб, защищая человеческое достоинство), – я чувствовала, как творится история.
– Сегодня мы являемся свидетелями не только соединения Криса и Сэнди, но и осуществления их мечты о законном браке… Приняв участие в судебном процессе об упразднении пункта 8, они представляли тысячи таких же пар, как они сами, в борьбе за равенство в вопросах брака. После всех взлетов и падений, всех побед и поражений они вышли из этой битвы победителями.
Крис и Сэнди обменялись клятвами, и их сын Эллиот передал им кольца. Я имела честь произнести:
– Властью, данной мне штатом Калифорния, объявляю вас супружеской парой.
В тот день по всему штату прошли сотни свадеб, каждая из которых была выражением любви, справедливости и надежды. В качестве приношения радостному событию мэрия Сан-Франциско была расцвечена цветами радуги.
Вернувшись вечером домой, я получила возможность поразмыслить о прошедшем дне. Мои мысли обратились к человеку, который должен был быть там и видеть все это. Джим Ривалдо, политтехнолог из Сан-Франциско, один из соучредителей журнала
Мне хотелось поговорить с ним. Хотелось разделить с ним эту радость. Но даже в его отсутствие я точно знала, что он сказал бы: «Мы еще не закончили».
Прошло еще два года, прежде чем Верховный суд признал равенство браков во всех пятидесяти штатах. Но и сегодня в соответствии с федеральным законом работодатель все еще может уволить работника, если тот является членом ЛГБТ-сообщества. До сих пор в государственных учреждениях по всей стране попираются права трансгендеров. И продолжается активная борьба за гражданские права.
То, что произошло с пунктом 8, было важной частью более длинного пути, начавшегося еще до того, как Америка стала нацией, и который не закончится еще несколько десятилетий. Это история людей, сражающихся за свою человечность, – за простую идею о том, что мы все должны быть равны и свободны. Это история людей, которые борются за обещание, данное всем будущим поколениям при подписании Декларации независимости: ни одно правительство не имеет права отнимать у нас нашу жизнь, нашу свободу, наше скромное стремление к счастью.