Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 15)

В ближайшей перспективе одной из важнейших задач является борьба с теми, кто сводит на нет результаты, которых мы добились за последние годы. Нынешняя администрация возобновила эскалацию войны с наркотиками, вновь сделала упор на необходимости тюремного заключения, а не реабилитации, свернула расследования нарушений гражданских прав в полицейских департаментах, которые начались во времена администрации Обамы. Они даже пытаются разорвать соглашения, заключенные между министерством юстиции Обамы и рядом полицейских департаментов, соглашения, которые должны были положить конец политике и практике, нарушающим конституционные права людей. Нельзя возвращаться назад как раз в тот момент, когда мы только-только встаем на путь прогресса. Надо действовать с яростной настойчивостью. Этого требует справедливость.

Мы должны открыто, без всяких оговорок, признать, что наша система уголовного правосудия работает, исходя из расовых предубеждений. Это признание начинается с ясного и недвусмысленно заявления: черные жизни имеют значение – и мы говорим правду о том, что это означает. Факты налицо: почти через четыре года после того, как Фергюсон, штат Миссури, стал истоком движения Black Lives Matter, генеральный прокурор штата сообщил, что чернокожих водителей там останавливают на восемьдесят пять процентов чаще, чем их белых соседей. Во всей стране, когда полицейские останавливают чернокожих водителей, они в три раза чаще обыскивают машину, чем у белых водителей. Черные употребляют наркотики не больше, чем белые, но за это их арестовывают в два раза чаще. И тогда они платят залог более чем на треть больше, чем белые. А когда их судят, черные получают сроки, почти на двадцать процентов превышающие сроки белых. Латиноамериканцам не намного лучше. Это просто чудовищно.

Одно дело сказать, что черные жизни имеют значение. Однако осознания и солидарности недостаточно. Надо принять суровую правду о системном расизме, который привел ко всему этому. И мы должны превратить это понимание в политику и ввести практику, которая реально может все изменить.

Когда я была генеральным прокурором, то собрала высшее руководство нашего следственного бюро во главе с Ларри Уоллесом, директором бюро правопорядка моего офиса, и сказала им, что хочу ввести программу подготовки наших сотрудников, которая позволит выявлять скрытую предвзятость и обеспечивать процессуальную справедливость. Скрытая предвзятость появляется на доли секунды. Это бессознательный импульс, который наш мозг использует, чтобы помочь нам вынести быстрое суждение о незнакомце. Полицейским на местах чаще, чем кому-либо, приходится принимать решения за доли секунды в ситуациях, когда неосознанное предубеждение может привести к смертельному исходу.

Разговор получился трудным – и это понятно. Все присутствовавшие руководители высшего звена посвятили свою жизнь работе в правоохранительных органах и приносили присягу. Им было нелегко смириться с мыслью, что люди из их бюро страдают предвзятостью, что это влияет на общество и что их нужно обучать, чтобы справиться с проблемой. Но состоялась честная беседа, и в конце концов руководители не только согласились, что это важно, но и выразили готовность участвовать в создании и формировании программы обучения, курировать и отстаивать ее необходимость.

Ларри и мой специальный помощник Сьюзи Лофтус разрабатывали учебный план, который можно было бы предложить полицейским академиям и руководству правоохранительных органов по всему штату. При создании программы мы сотрудничали с полицейскими департаментами Окленда и Стоктона и Калифорнийским товариществом, выступающим за безопасность в сообществах, привлекли профессора Дженнифер Эберхардт из Стэнфордского университета, чтобы оценить эффективность программы. Наша инициатива стала первым общегосударственным курсом по выявлению скрытой предвзятости и обеспечению процессуальной справедливости, который был предложен по всей стране.

Никто из нас не обольщался по поводу того, чего мы можем достичь. Мы понимали, что такие усилия сами по себе не избавят систему от власти предрассудков. И мы, конечно, знали, что всю систему пронизывает не только скрытая, но и явная предвзятость. Расизм в Америке реален, и полицейские департаменты от него не застрахованы. В то же время мы считали, что специальная подготовка будет иметь реальное значение, что для большинства сотрудников правоохранительных органов осознание собственных скрытых предубеждений может стать откровением. Мы были уверены, что серьезные обсуждения ситуаций, включенные в учебный курс, принесут плоды. Этот опыт останется у человека в голове, им он будет руководствоваться, когда пойдет на улицу.

Необходимо сказать еще одно: в Америке процветает полицейская жестокость, и мы должны искоренить ее везде, где только она возникает. С появлением смартфонов то, что было хорошо известно только определенным сообществам, теперь видит весь мир. Больше нельзя сделать вид, что этого не происходит. Нельзя игнорировать или отрицать факты, когда мы смотрим видео, в котором офицер стреляет в спину убегающего от него безоружного Уолтера Скотта[35]. Нельзя игнорировать ужас подруги Филандо Кастиле[36], которая истошно закричала, увидев, как полицейский выстрелил в него семь раз в момент, когда Кастиле потянулся за водительскими правами. Это случилось в присутствии четырехлетней девочки, находившейся на заднем сиденье. «Все хорошо, мамочка… Все хорошо. Я здесь, с тобой», – говорила девочка в душераздирающей попытке утешить мать. Невозможно забыть слова Эрика Гарнера[37], сказанные им в отчаянии: «Я не могу дышать», – когда полицейский душил его во время ареста за продажу сигарет.

Мы должны помнить, что подобные трагедии происходят вновь и вновь, большинство из них не засняты и невидимы. Если люди боятся убийств, избиений и преследований со стороны полиции, патрулирующей их улицы, можем ли мы искренне утверждать, что живем в свободном обществе?

И как характеризует наши стандарты правосудия тот факт, что полицейские так редко привлекаются к ответственности за подобные инциденты? Офицера из Миннесоты, застрелившего Филандо Кастиле, судили за непредумышленное убийство второй степени. Но его оправдали. В Огайо полицейский после погони забрался на капот автомобиля и сорок девять раз выстрелил в пассажиров, Тимоти Рассела и Малиссу Уильямс[38], которые оба были безоружны. Офицеру предъявили обвинение – и оправдали. В Пенсильвании полицейский убил безоружного водителя выстрелом в спину, когда тот лежал лицом вниз в снегу. И его тоже оправдали за убийство.

Если в нашей судебной системе жестокость полиции не влечет за собой серьезных последствий, то какой вывод из этого должны сделать полицейские? И что должно думать общество? Общественная безопасность зависит от общественного доверия. Она зависит от людей, которые верят, что с ними будут обращаться справедливо и законным образом. Она зависит от системы правосудия, которая должна быть основана на понятиях объективности и беспристрастности. Она зависит от элементарной порядочности, которой требует наша Конституция.

Но когда чернокожих и темнокожих людей останавливают, арестовывают и осуждают с большей долей вероятности, чем белых, когда полицейские департаменты оснащаются как боевые полки, когда за вопиющими фактами применения смертоносного оружия не следует наказания, стоит ли удивляться, что авторитет общественных институтов, которые призваны обеспечить общественную безопасность, оказывается подорван?

Я говорю это как человек, который провел большую часть времени своей профессиональной жизни в правоохранительных органах. Как человек, который очень уважает полицейских. Я знаю, что большинство полицейских могут по праву гордиться своей службой, и их работа заслуживает самой высокой оценки. Понимаю, как трудна и опасна эта ежедневная работа, и знаю, как тяжело бывает семьям офицеров, которым приходится каждый день гадать, вернется ли домой в конце смены человек, которого они любят. Я слишком часто бывала на похоронах офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей. Но я также знаю следующее: считать, что вы должны быть либо за свободу полиции, либо за ее контроль, – это ложный выбор. Я и за то, и за другое, как и большинство знакомых мне людей. И давайте говорить об этом правду.

Давайте не делать ошибок, давайте возьмем на себя ответственность за каждый аспект нашей несовершенной системы уголовного правосудия. Мы должны изменить наши законы и наши стандарты. И нам надо избрать людей, которые сделают это своей миссией.

Поэтому давайте наберем больше прогрессивных людей в прокуратуру – средоточие самых серьезных проблем и самых правильных решений этих проблем. Прокуроры являются одними из самых влиятельных субъектов в нашей системе правосудия. У них есть полномочия расставлять приоритеты в своей работе. Они могут сосредоточить свое внимание на чем угодно – от дел о мелком или крупном мошенничестве до дел о сексуальном насилии. Они имеют право сажать преступников за решетку, но также имеют право по своему усмотрению отклонять случаи, когда полиция применяла силу чрезмерно или проводила обыск и конфискацию без достаточных оснований. Нам нужны люди из всех слоев общества, с разным прошлым и разным опытом, которые бы заняли нужные посты и использовали бы данную власть во благо.