Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 14)

Так меня воспитала мама. Я выросла в окружении людей, боровшихся за гражданские права и правосудие, которое было бы одинаковым для всех. Но я видела также, как работает моя мама. Она занималась исследованиями рака молочной железы. Как и ее коллеги, мама мечтала о том дне, когда мы найдем лекарство. Но она не была зациклена на этой далекой мечте – она сосредоточилась на задачах, которые ставились прямо сейчас. Это работа, которая будет приближать нас к цели день за днем, год за годом, пока мы не пересечем финишную черту. «Делайте то, что должны делать прямо сейчас, а все остальное приложится», – говорила мама.

Именно так мы должны получать вдохновение, чтобы построить более совершенное общество: признать, что мы являемся частью более длинной истории и несем ответственность за то, как будет написана наша глава. Борьба за построение более разумной, справедливой и эффективной системы уголовного правосудия требует огромного труда. Мы знаем свои проблемы. Так что давайте закатаем рукава и начнем их решать.

Одним из ключевых вопросов, на которых я сосредоточилась в свой первый год в Сенате, была система залога. С помощью залога человека можно освободить из тюрьмы, пока он ждет суда. Сам вопрос залога начал привлекать внимание, которого он заслуживает, лишь недавно, и это важно, учитывая масштаб несправедливости, которую система залога привносит в жизнь людей.

В нашей стране человек невиновен до тех пор, пока не будет доказана его вина. Если он не представляет опасности для окружающих или с высокой долей вероятности не покинет округ, ему не обязательно сидеть в тюрьме в ожидании суда. Это основная предпосылка надлежащей правовой процедуры: вы можете сохранить свою свободу до тех пор, пока присяжные не осудят вас и судья не вынесет вам приговор. Вот почему Билль о правах однозначно запрещает чрезмерные суммы залога. Именно так должно выглядеть правосудие.

Но вот на что это не должно быть похоже, так это на систему, которая существует сегодня в Америке. Средний размер залога в США составляет 10 000 долларов. Но в американских семьях с доходом в 45 000 долларов в год средний остаток на сберегательном счете составляет 2530 долларов. Несоответствие настолько велико, что в любой момент времени примерно девять из десяти задержанных не могут позволить себе заплатить, чтобы выйти.

По своей сути система денежного залога благоприятствует богатым и наказывает бедных. Если вы в состоянии заплатить деньги вперед, то можете уйти, и когда суд закончится, вы получите их обратно. Если вы не можете себе этого позволить, то либо томитесь в тюрьме, либо должны заплатить поручителю, который стоит дорого, и деньги свои вы никогда не вернете.

Будучи окружным прокурором, я знала, что каждый день родственники подсудимых, выходя из Зала правосудия, пересекали улицу и шли в залоговые конторы. При этом они делали все возможное, чтобы найти деньги и расплатиться с поручителями, – закладывали имущество, оформляли кредиты на грабительских условиях, просили помощи у друзей или в церкви. Мне также было известно, что люди, у которых были шансы на оправдание, признавали себя виновными только для того, чтобы выйти из тюрьмы и вернуться на работу или домой к своим детям.

В журнале New York Times была опубликована история матери-одиночки, которая провела две недели на острове Райкерс[33], арестованная по обвинению в угрозе благополучию ребенка, потому что оставила его со своим другом в приюте, пока покупала в магазине подгузники. Эта молодая женщина не смогла внести залог в размере 1500 долларов, и к тому времени, когда ее освободили, ребенок уже находился в приемной семье. В другом случае шестнадцатилетний Калиф Браудер был арестован в Нью-Йорке по обвинению в краже рюкзака. Его семья не смогла наскрести залог в 3000 долларов, и ждать суда Калиф отправился в тюрьму. Следующие три года он провел в ожидании, бесконечном ожидании, большую часть времени находясь в одиночном заключении. Его не судили и не вынесли никакого приговора. Это трагическая история от начала до конца: в 2015 году, вскоре после того, как его наконец освободили из Райкерса, Калиф покончил с собой.

Система уголовного правосудия наказывает людей за их бедность. Где же справедливость? И где же смысл? Как это способствует общественной безопасности? В период с 2000 по 2014 год рост количества заключенных на девяносто пять процентов происходил за счет тех, кто ожидал суда. Это были в основном обвиняемые в ненасильственных преступлениях, чья вина не была доказана. Мы тратим 38 миллионов долларов в день, чтобы держать их в тюрьме, пока они ждут рассмотрения своего дела в суде. Возможность выйти из тюрьмы под залог не должна зависеть от того, сколько денег у человека в банке. Или от цвета кожи: черные платят залог на тридцать пять процентов больше, чем белые, за то же самое обвинение. Латиноамериканцы платят почти на двадцать процентов больше. Это не просто совпадения. Это системная проблема. И мы должны это изменить.

В 2017 году я внесла в Сенат законопроект, призывающий штаты изменить свои системы залога, отойдя от произвольного назначения денежной суммы и обратившись к системам, в которых оценивается фактический риск опасности человека для общества или фактический риск бегства. Если человек представляет угрозу для общества, мы должны задержать его. Если мы подозреваем, что человек собирается бежать, мы должны задержать его. В противном случае мы не должны наживаться на взимании денег в обмен на свободу. Моим ведущим соавтором в этой работе является Рэнд Пол, сенатор-республиканец из Кентукки, с которым я категорически не согласна по большинству вопросов. Но вопрос залога – это один из тех вопросов, по которым мы с ним согласны – в котором все мы должны быть согласны. Это вопрос, который может выходить – и выходит – за рамки политики, и так или иначе мы собираемся решить его.

Есть кое-что еще, что нам давно пора сделать: отменить провальную войну с наркотиками и начать с легализации марихуаны. По данным ФБР, в 2016 году за хранение марихуаны было арестовано больше людей, чем за все насильственные преступления. В период с 2001 по 2010 год более семи миллионов человек были арестованы за простое хранение марихуаны. Среди них непропорционально много черных и темнокожих. Один яркий пример: в течение трех первых месяцев 2018 года девяносто три процента людей, арестованных полицией Нью-Йорка за хранение марихуаны, были цветными. Эта расовая диспропорция ошеломляет и возмущает. Необходимо легализовать марихуану и регулировать ее распространение. Необходимо снять судимость с миллионов людей, которые были арестованы и заключены в тюрьму за ненасильственные преступления, связанные с марихуаной, чтобы они могли продолжать жить на свободе.

Давайте сделаем это с четким пониманием того, что если речь идет о легализации, то у нас есть нерешенные вопросы. Не существует широко применяемого эквивалента алкотестера, который сотрудники правоохранительных органов признали бы стабильно надежным. Нам надо инвестировать в решение. Также следует признать, что нам неизвестна степень влияния марихуаны на здоровье. Поскольку она была признана препаратом Списка 1[34], врачи и ученые смогли провести лишь ограниченные исследования ее воздействия. Мы должны просчитывать любые риски. А это означает, что мы обязуемся проводить исследования, слушать то, что говорит нам наука, и учитывать эту информацию, перед тем как что-то сделать.

Кроме того, надо перестать относиться к наркомании как к угрозе системе общественной безопасности, а воспринимать ее как угрозу системе здравоохранения. Когда люди, страдающие наркоманией, попадают в систему уголовного правосудия, наша цель должна состоять в том, чтобы помочь им. Пришло время всем нам признать, что зависимость – это болезнь, что она наносит ущерб жизни людей, которые этого не хотели и никогда к этому не стремились. Пора понять, что закон не должен дискриминировать зависимых людей. Если человек страдает от зависимости, то система уголовного правосудия не улучшает, а только ухудшает его положение. Он нуждается в лечении, и мы должны бороться за систему, которая обеспечивает это лечение.

Даже когда люди совершают преступления, предполагающие тюремное заключение, нам следует отказаться от представления о том, что они неисправимы и не заслуживают второго шанса. У нас все еще есть обязательные минимальные меры наказания, многие из которых непропорционально распределены по расовому признаку. И необходимо отказаться от попыток чрезмерно, до бесчеловечности ужесточать принципы вынесения приговоров, которыми мы руководствовались десятилетиями.

К счастью, мы уже начали видеть прогресс: за десять лет, прошедших после того, как мы запустили программу «Снова на верный путь», около тридцати трех штатов приняли новую политику вынесения приговоров и управления исправительными учреждениями, направленную на поощрение альтернатив тюремному заключению и сокращение рецидивизма. А с 2010 года двадцать три штата снизили количество заключенных. Но еще многое предстоит сделать для того, чтобы наказания были соразмерны проступку.

Также нужно разобраться с тем, что происходит за тюремными стенами. В настоящее время женщины представляют собой самый быстрорастущий сегмент заключенных наших тюрем. Большинство из них – матери, и подавляющее большинство пережили жестокую травму, которая обычно не диагностируется и не лечится. Многие содержатся в учреждениях, где не поддерживается ни элементарная гигиена, ни репродуктивное здоровье. Пока вы читаете эти строки, беременных женщин заковывают в кандалы. Я бывала в женских тюрьмах, слышала истории о том, как заключенные сталкиваются с риском сексуального насилия, когда за ними наблюдают мужчины-охранники в ванной или душе. В 2017 году я с гордостью выступила соавтором законопроекта, направленного на решение некоторых из этих проблем. Это разговор, который мы в нашей стране ведем редко, – а вести его необходимо.