Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 13)

В награду за приложенные усилия мы сдержали свое обещание. В дополнение к диплому судья, который стоял рядом, снял с выпускников все обвинения.

Ряд судей Верховного суда вызвались председательствовать на выпускных церемониях, в том числе мой друг Джон Дирман, бывший социальный работник, который занимал пост судьи дольше всех в истории Сан-Франциско. Среди судей, председательствовавших на церемониях, был и судья Телтон Хендерсон, икона движения за гражданские права, который в 1963 году[32] одолжил свою машину Мартину Лютеру Кингу-младшему. Так доктор Кинг смог добраться до Сельмы после того, как его собственная машина сломалась.

Программа «Снова на верный путь» быстро показала свою продуктивность. По прошествии двух лет только десять процентов выпускников совершили повторные преступления. Для сравнения, среди тех, кто был осужден за похожие преступления и не участвовал в программе, рецидивистов было пятьдесят процентов. Кроме того, программа позволяла эффективнее распоряжаться деньгами налогоплательщиков: расходы на одного участника составляли около 5000 долларов. Для сравнения, судебное производство по уголовному делу стоит 10 000 долларов, а пребывание одного человека в окружной тюрьме в течение года – еще 40 000 долларов.

Местные власти не имеют возможности проводить национальную политику. Они не имеют полномочий за пределами своей юрисдикции. Но когда они опираются на хорошие идеи, даже в небольших масштабах, они способны показать пример, которому могут последовать и другие. В этом и состояла наша ключевая цель. Мы хотели показать лидерам на всех уровнях власти в каждом штате, что инициатива по возвращению оступившихся на правильный путь может оказаться результативной, и стоит попытаться. Поэтому мы обрадовались, когда министерство юстиции при президенте Обаме приняло нашу программу в качестве образца.

Когда я позже баллотировалась на пост генерального прокурора, то делала это в том числе и для того, чтобы принять программу на уровне штата. Мы добились этого в партнерстве с департаментом шерифа округа Лос-Анджелес. Мы запустили программу «Снова на верный путь, Лос-Анджелес» для крупнейшей окружной системы исправительных учреждений в Калифорнии.

Помню, однажды я отправилась на встречу с участниками программы вместе с двумя своими специальными помощниками, Джеффом Цаем и Даниэлем Сьювором. Когда мы приехали, нам рассказали, что участники программы создали музыкальную группу и хотят исполнить песню, которую написали для меня. «Вот здорово! А как они назвали свою группу?» – спросила я. Ответ заставил меня улыбнуться: ContraBand. Это было чудесное зрелище. Группу составляли пожилой мужчина в ермолке, тощий парень, изо всех сил изображавший Майкла Джексона, гитарист, который определенно находился под влиянием Сантаны, и клавишник, который подражал The Eagles. Оказалось, что песня называется «Снова на верный путь». Припев был такой: «Я снова на верном пути, и мне с него не сойти». Участники действительно вкладывали в песню душу, им было весело, и вид у них был очень гордый.

Мы аплодировали и подбадривали участников. Я смеялась, но вдруг почувствовала, что начинаю плакать. Меня так тронула искренность исполнителей, и я надеялась, что другие тоже видят ее. Еще недавно казалось, что такое невозможно. И в том, что происходило, было столько красоты!

Еще во время моего пребывания на посту окружного прокурора всякий раз, устраивая выпускное торжество, мы следили, чтобы новые участники программы присутствовали на нем и видели, что их ждет в будущем. Всякий раз, выступая на этих церемониях, я говорила выпускникам то, что считала правдой: успешное завершение программы зависит гораздо больше от участников, чем от руководителей. Завершение программы должно было стать достижением участников, и я хотела убедиться, что они это понимают. Я также хотела, чтобы они знали и то, что программа в каком-то смысле больше их самих.

«Люди смотрят на вас, – говорила я. – Они наблюдают за вами. И видя ваш успех, они подумают: “Может быть, и у меня получится. Может быть, и мне стоит попробовать”. Это должно вдохновлять вас. Вы должны знать, что ваш личный успех, возможно, будет иметь значение для кого-то, кого вы никогда не встречали, на другом конце страны».

В первый день работы в качестве окружного прокурора я достала блокнот и составила список дел. В списке было много того, что хотелось сделать и что нужно было сделать. Я хотела убедиться, что ничего не упустила. Даже включила в список пункт «Покрасить стены». И к каждой проблеме я относилась очень серьезно. Я всегда считала, что нет проблемы, которую можно было бы проигнорировать из-за ее незначительности. Знаю, это может показаться пустяком, но люди работали в кабинетах, где не красили стены годами. Это стало символом бессилия, которое нависло над отделом, – это просто вгоняло в депрессию. Персонал был деморализован. Люди чувствовали себя недооцененными, побежденными. Покраска стен была осязаемым способом подать сигнал, что я все замечаю – и что все изменится.

Я разослала сотрудникам анкету, чтобы выяснить, что им больше всего нужно для повышения качества работы. Одной из самых распространенных просьб была просьба о новых копировальных аппаратах. Оказалось, что юристы часами возятся с древней машиной, тщетно умоляя ее не зажевывать бумагу. Поэтому я сразу же заказала новую технику, и мы обрадовались ее появлению больше, чем можно было бы ожидать.

Это были простые вещи. Но главной моей задачей было восстановление профессионализма как высшей ценности. Я знала, что существует прямая связь между профессиональным ведением дел и обеспечением справедливости. Людям необходимо всегда быть в отличной форме. Я возглавляла окружную прокуратуру, в которой царила прежняя культура, стравливание сотрудников друг с другом считалось нормой. Мне хотелось все переиначить и сделать так, чтобы мы работали как одна команда. Каждый понедельник после обеда все следователи по уголовным делам приходили в библиотеку, представляли перед коллегами свои дела и зачитывали приговоры, вынесенные на прошлой неделе. Когда наступала чья-то очередь, сотрудник вставал и рассказывал о юридических аспектах своего дела, о том, как была представлена защита, как отреагировал судья, какие были проблемы со свидетелями и так далее. В конце доклада я всегда начинала хлопать, независимо от того, каким был исход дела. Речь шла вовсе не о победе или поражении. Речь шла о том, чтобы заметить профессионализм исполнителя.

Профессионализм, как я его понимаю, отчасти зависит от того, что происходит в офисе. Но он связан и с тем, как люди ведут себя вне офиса. Обучая молодых специалистов, я говорила: «Давайте внесем ясность. Вы представляете народ. Поэтому я ожидаю от вас, что вы точно узнаете, кем являются люди, которых вы представляете». Я советовала своей команде изучать сообщества, в которых они не живут, следить за новостями по соседству, посещать местные фестивали и форумы. «От имени народа» означает от его имени. Каждого из представителей этого народа.

Окружная прокуратура Сан-Франциско была, конечно, не единственным правительственным учреждением, которое работало плохо. И разумеется, я не была первым человеком, который взял на себя руководство плохо управляемой организацией и поставил себе цель управлять ею лучше. Однако задача реформирования окружной прокуратуры была гораздо значительнее, чем простое обеспечение точной работы поездов (или, в случае Сан-Франциско, системы канатного трамвая). Она была значительнее, чем повышение морального духа и эффективности; значительнее, чем бюджеты, показатели раскрываемости и продвижение повисших дел. На кону стояла сама справедливость. Прокуроры – тоже люди. Когда они не в лучшей форме, они совершают ошибки в работе – и это может означать, что человек, который должен сесть в тюрьму, выходит на свободу, а человек, которому не место в тюрьме, оказывается за решеткой. Такова единоличная власть, обеспеченная прокурорскими полномочиями.

Я разделила свой список дел на три категории: то, что нужно сделать срочно, то, что можно отложить, и долгосрочные проекты. На срочные дела отводилась пара недель, пара лет предполагалась для выполнения того, что можно было отложить, долгосрочные же проекты длились «столько, сколько потребуется». Долгосрочным целям отводилась последняя часть моего блокнота, там я записывала трудноразрешимые проблемы, с которыми мы сталкивались, – те, которые нельзя решить самостоятельно и за полгода, а возможно, даже и на протяжении всей карьеры. Вот это и есть самая важная работа. Именно так вы начинаете смотреть на вещи шире – не на политический момент, а на исторический. Основные проблемы системы уголовного правосудия не новы. Есть мыслители, активисты и лидеры, которые боролись за изменение системы на протяжении многих поколений. Со многими из них я познакомилась в детстве. Вы добавляете неразрешимые проблемы в список не потому, что они новые, а потому, что они большие, потому что люди боролись с ними десятки, может быть, даже сотни лет, а теперь это ваша обязанность. И важно то, насколько хорошо вы бежите свою часть эстафеты.