Камала Харрис – Истины в моем сердце. Личная история (страница 12)

В 1977 году в самом сердце района Сан-Франциско, известного как Вестерн-Аддишен, родилась моя подруга Латифа Саймон. Она росла в районе, в котором жил средний класс, когда начала набирать силу эпидемия крэка. Она воочию наблюдала, что делает крэк с ее общиной и ту разрушительную зависимость, которую он вызывает: семьи, которые пытались выжить изо всех сил с помощью какого-то подобия мер социальной поддержки; гибель отцов и уничтожение глубинного инстинкта материнства. Когда Латифа была маленькой, она мечтала помогать людям, но, став старше, оказалась одной из многих, кто нуждался в помощи. Она получила условный срок за кражу в магазине. Она бросила школу.

Но тут кое-кто вмешался в ее жизнь. Латифа была подростком и работала по восемь часов в день в мексиканской забегаловке, когда аутрич-работник[29] рассказал ей о Центре развития для молодых женщин в Сан-Франциско. Эта организация оказывала поддержку девушкам и молодым женщинам, живущим на улице или попавшим в беду, помогала им в выборе профессии. Центр набирал новых сотрудников. Латифа поняла, что ей бросили спасательный круг, и ухватилась за него.

Она начала работать в центре, когда ей еще не было двадцати, и при этом воспитывала дочь; вскоре работа захватила ее. Она была везде: участвовала в собраниях с местными властями, призывая изменить ситуацию, чтобы помочь девочкам, ставшим жертвами торговцев людьми; раздавала презервативы на улицах бедных кварталов, раздавала шоколадные батончики с информацией о том, как получить помощь; работала непосредственно в центре с девушками из своего района. «Я видела, какие они стойкие, – вспоминала она. – У некоторых не было абсолютно ничего, но они каким-то образом умудрялись пережить день. Потом следующий. И следующий».

Члены правления центра были настолько впечатлены упорством, талантом и лидерскими качествами Латифы, что предложили ей стать исполнительным директором, когда ей было всего девятнадцать лет. Она согласилась – и именно тогда мы с ней познакомились.

В городской прокуратуре я работала с той же категорией женщин, что и Латифа. Я проводила занятия курса «Знай свои права» для женщин из групп риска по всему городу и попросила Латифу присоединиться к нам. Я видела, что Латифа – гений, и оказалось, что не я одна так считаю. В 2003 году она стала самой молодой женщиной, получившей престижную награду Мак-Артура «Гений»[30]. (И это без высшего образования!).

Став окружным прокурором, я часто думала: «А что было бы, если бы Латифу арестовали с пакетиком травы, а не за магазинную кражу? Если бы вместо условного срока она получила бы реальный? Я знала, что означает обвинение в тяжком преступлении. Дело здесь не только во времени, проведенном в тюрьме, но и в том, что происходит потом. Иногда кажется, что наша страна просто специализируется на создании безнадежных ситуаций для вчерашних заключенных. Мы даем им немного денег, билет на автобус и отправляем их в путь с судимостью в резюме – а это вовсе не тот опыт, который может быть полезен работодателю. Очень часто, оказавшись отвергнутыми в процессе поиска работы, они не имеют никакой возможности заработать деньги. С самого момента ухода из тюрьмы им грозит опасность вернуться. Они оказываются в том же районе, с теми же людьми, на том же углу; разница лишь в том, что они уже отсидели срок. Тюрьма имеет свое собственное гравитационное притяжение, часто непреодолимое. Из сотен тысяч заключенных, которых мы освобождаем каждый год, почти семьдесят процентов совершают новое преступление в течение трех лет. Статус-кво не работает.

Я собрала небольшую группу доверенных лиц, включая моего блестящего руководителя отдела политики бесстрашного Тима Силарда, и задала вопрос: что нужно для того, чтобы составить эффективную программу возвращения заключенных обратно в общество? И если лучший способ обеспечения общественной безопасности – это прежде всего предотвращение преступности, то что мы можем сделать, чтобы люди не совершали повторных преступлений?

Что, если мы действительно сможем направить их снова на верный путь?

Программу, которую мы с Тимом разработали вместе, мы так и назвали: «Снова на верный путь». В основе программы лежала моя вера в силу искупления. Искупление – это древняя концепция, укорененная во многих религиях. Она предполагает, что мы все совершаем ошибки, и для некоторых ошибка может стать преступлением. Да, последствия будут, и ответственность должна быть взята. Но после того, как долг обществу выплачен, разве нельзя позволить людям зарабатывать себе на жизнь? Не является ли такое право признаком гражданского общества?

Сначала мы столкнулись с сильным сопротивлением. В то время политика уголовного правосудия все еще склонялась к таким вещам, как ужесточение наказаний, много внимания уделялось милитаризации полиции. Многие считали, что система недостаточно жестка. С тех пор прошло более десяти лет, и теперь, к счастью, это представление эволюционировало, открыв возможности для более сбалансированного подхода. Сейчас программы, подобные нашей, являются общепринятыми. Но в те дни я столкнулась с интенсивной негативной реакцией, в том числе со стороны людей, с которыми работала на регулярной основе. Они видели работу прокурора в том, чтобы сажать людей в тюрьму, не сосредоточиваясь на том, что с ними происходит, когда они освобождаются. Это была чужая проблема. Меня обвинили в том, что я трачу драгоценное время и ресурсы. Мне говорили: «Ты должна сажать их, а не выпускать».

Но мы настаивали. Это было одно из преимуществ руководящего поста, которое я ценила. В конце концов, от меня зависело, будем ли мы продолжать двигаться в выбранном направлении. Я выслушивала критику, но она меня не сдерживала. Мне хотелось что-то изменить. Хотелось доказать, что перемены возможны.

Итак, мы с Тимом принялись за работу. Мы стремились создать новые возможности для участников программы, поместив их в довольно жесткие условия, сопоставимые с условиями трудового лагеря. Программа включала в себя профессиональную подготовку, курсы с возможностью завершить среднее образование, общественные работы, занятия по воспитанию детей и финансовой грамотности, а также тестирование на наркотики и терапию наркозависимости. Офис окружного прокурора возглавил кампанию, но мы привлекли также и целый ряд важных партнеров – Goodwill Industries[31], которая курировала общественные работы и отвечала за профориентацию, Торгово-промышленную палату Сан-Франциско, сотрудники которой помогли найти работу для участников программы, а также местные профсоюзы, которые предоставили возможности для профессионального образования.

Наша программа была мягкой и поддерживающей с содержательной точки зрения, но жесткой по форме. «Снова на верный путь» не была благотворительным проектом, это была программа правоохранительных органов. Ее первые участники были людьми, которые совершили мелкие правонарушения и впервые оказались на заднем сиденье патрульной машины. Сначала они должны были признать себя виновными и взять на себя ответственность за действия, которые привели их в зал заседаний. Мы пообещали, что если участники успешно завершат программу, то обвинения будут сняты. Это прекрасно их мотивировало. Наша программа не предполагала постепенной незначительной коррекции по краям. Она была направлена на трансформацию личности. Мы знали, на что способны эти молодые люди, и хотели, чтобы они сами увидели свой потенциал. Мы хотели, чтобы каждый участник достиг своего максимума.

Когда пришло время определять руководителя программы, я сразу подумала о Латифе и позвонила ей.

Сначала она восприняла идею неохотно, не считая себя человеком, который мог бы сотрудничать с окружным прокурором. «Я никогда не хотела работать на него», – заявила она.

«Не волнуйся, – рассмеялась я. – Ты не будешь работать на «него». Ты будешь работать со мной».

Латифа трудилась с необычайным усердием, так же как и участники программы. И вот настал тот день, который я никогда не забуду, когда мы вместе могли пожать плоды этих усилий. Когда вечером суд закрылся, мы с Тимом, Латифой и другими моими сотрудниками прошли к залу, где обычно заседали присяжные. Там собралось множество людей с цветами и воздушными шарами. Шумное, радостное настроение, которое царило в зале, мягко говоря, не было типичным для этого места. Но это был необычный вечер. Я вышла вперед и открыла первую выпускную церемонию программы «Снова на верный путь».

Через двери главного входа вошла группа из восемнадцати мужчин и женщин, участники программы заняли свои места. Большинство из них надели выпускные мантии впервые в жизни. Лишь у немногих из участников когда-либо случалось торжество, на которое они могли бы пригласить свою семью и участие в котором заставило бы их близких плакать от счастья. Этот праздник дался им нелегко, и они заслужили каждую его минуту.

За год, прошедший с начала программы, каждый из ее участников как минимум получил документ о среднем образовании и постоянную работу. Все они выполнили нагрузку порядка двухсот часов общественных работ. Мужчины, у которых были дети, целиком выплатили задолженность по алиментам. И все участники программы освободились от наркотической зависимости. Они узнали, что могут с этим справиться, – и справились.