Кальмия Н – Сквозь тьму дафна плодоносит (страница 3)
Если легкомысленно нацепить куртку на крючок поверх чьих-либо курток, пускай даже своего класса, не факт, что потом ты обнаружишь свою вещь на том же месте.
Бывали случаи, когда Вика около часа металась по гардеробной, а её куртка в итоге оказывалась в шкафу гардеробщицы… магия, никак иначе.
А про случаи «детской мести» говорить и вовсе не стоило. Когда они были чуть младше распространенной практикой являлась смена локации курток, их перемещение на другие вешалки или вовсе на пол. В каком-то классе смельчаки дошли аж до такого, что куртка очередного бедолаги улетела аж во двор.
Виктория помнила то отвратительное чувство, когда ее вещи, включая пенал и все учебники вместе с рюкзаком тоже полетели из окна третьего этажа прямиком на задний школьный двор.
Сдержать слезы тогда удалось с трудом. Все же, Вика с самого детства дорожила своими вещами. Возможно, это качество привили ей родители, или же оно сформировалось по какой-то другой причине. И, тем не менее, сейчас для нее некоторые личные вещи были, порой, ближе реальных людей. В текущих реалиях школьница не могла точно сказать, хорошо это или же нет.
Вещи, по крайней мере, не могли предать хозяина. И мнения они своего не имели. Они были понятны и не несли в себе угрозы. Разве что, конечно, они не были тринитротолуолом*.
Вздохнув, школьница на время осторожно сместила чужую верхнюю одежду на другой крючок, и повесила свою на первый. Вернула прошлые куртки на место. Она всё равно уходила почти самой последней, поэтому, если ее куртка будет висеть под всеми остальными, будет лучше всего.
По крайней мере, сейчас они уже не малые дети, и вероятность того, что ее куртка окажется на полу из-за чьего-то злого умысла, значительно меньше, чем несколько лет назад. Всего-то один к двенадцати, примерно?
Мда-а, математика давалась ей не так хорошо, как бы ей хотелось. Учитывая, что Вика выбрала профильную математику, а не базовую, знать ей нужно было гораздо, гораздо больше. Тем более, наверняка эти знания еще пригодятся ей в высшем учебном заведении.
«Если, конечно, я вообще в него поступлю, – болезненно хмыкнула девушка. – Мне точно нужно учиться больше. Решено! Сегодня, как вернусь домой, выполню не четыре пробника, а целых десять! Выпишу все формулы и разберу ошибки. А позже отшлифуем это все с учительницей. Стоп, но еще же есть биология с химией? Их, тогда, сегодня по одному или два варианта сегодня сделаю?»
Прозвенел звонок и Вика, чертыхнувшись про себя, побежала на урок. Дележку домашнего задания пришлось оставить на более позднее время. В любом случае, будущая дополнительная работа, которую она умудрилась сейчас надумать и запланировать у себя в голове была не сильно важнее начавшегося урока.
***
На первый урок она успела, как и на следующие. Впрочем, школьные будни продвигались как обычно.
На математике, биологии и химии Вика прилежно слушала и с интересом решала различные задачки. На истории и обществе давала себе отдохнуть и рисовала, конечно же, всё ещё слушая, как учитель ведёт урок.
Русский, литература и физика были промежуточными предметами.
На первом она особо не вслушивалась, так как знала многие правила наизусть, на втором вслушивалась выборочно, так как большую часть материала прошла дома, а на третьем – слушала в зависимости от настроения. Могла сидеть по струнке как на математике, или же рисовать, но слушать, как на истории.
С одноклассниками на уроках Вика переговариваться не любила. Особенно когда получала тычки на контрольных с классическим «Дай списать!» от людей, с которыми в другое время не общалась. И потом в результате влетало и ей, и инициатору. Но, изредка, когда её настроение было немного мятежным, она делала исключения.
Как и сейчас. Шёл шестой урок обществознания. Перекличка и судьбоносный опрос домашнего задания был проведён, поэтому все могли расслабиться. Константин Иванович – их учитель обществоведения – сегодня не особо допрашивал.
Виктория вновь открыла свой черновик и выводила в нём строчки своего нового рассказа. Придумала его на прошлой неделе, пока шла в школу. И спустя неделю «додумываний», решила запечатлеть кое-что и на бумаге.
– Что пишешь? – рядом послышался заинтересованный шёпот. Её одноклассница Елена, с любопытством рассматривала поля её тетради.
Елена была незначительно выше Вики, примерно такого же телосложения, худенькая, но очень бойкая. Они дружили уже шесть лет.
В отличие от относительно светленькой и хрупкой Виктории, у Лены были короткие и кучерявые тёмные волосы и более смуглая кожа. Глаза у неё, однако, казались чуть светлее.
– Историю одну, – Виктория хитро улыбнулась. Светло карие глаза блеснули озорством. – Придумала не так давно. Хочешь послушать?
– О! Давай, – хихикнула подруга, не забыв при этом скосить взгляд на учителя. Тот, благо, не обращал на них никакого внимания. – А то твой почерк, как курица с лапой, разве что, сама курочка и сможет разобрать.
– Хах, ну раз так, то списать больше не дам, всё равно ничего, говоришь, не понятно.
– Не-не, ты чё, – тут же принялась оправдываться брюнетка. – И вообще, я пошутила вообще-то!
– Да ну?
– Ну да!
– Да, ну? – протянула Вика.
– Ну, да! – чуть громче положенного воскликнула Лена. На них обернулись несколько одноклассников. Учитель тоже обратил своё внимание. Подруги мигом смолкли. Однако немое ожидание замечания со стороны учителя прервал внезапный стук в дверь.
После ожидаемого «входите», в кабинет вошли двое незнакомцев: крепко сложенный мужчина средних лет, с хмурым взглядом и широкими бровями и женщина, которая шла сзади него, видимо, помощница.
С последних парт послышались шепотки. Виктория чётко услышала один из них: «Оп-а, мусора пришли».
Должно быть, это сказал Витя. Не любил он полицейских. То ли старался казаться крутым парнем «вне закона», то ли у него и в правду имелись проблемы с этим самым законом – светловолосая бы не удивилась такому раскладу, ведь чем старше тот становился, тем в более изощрённые превращались и его поступки. Хотя, Вика особо не интересовалась подобным.
Полиция к ним, не то, что совсем не наведывалась. Вот, в прошлом году так же, пришёл один сотрудник. В такой же тёмно-синей форме, с повязанным чёрным галстуком и с каким-то количеством звёздочек на манжетах (кажется, там было две звезды?).
На самом деле, чем старше они становились, чем чаще их посещали и полиция, и социальные сотрудники, и психологи. Рассказывали всякие лекции про вред наркотиков, курения и алкоголя. А также утверждали, что для всех желающих работает специальная линия скорой психологической помощи.
Многие в эту «помощь» верили слабо, и Вика входила в их число.
Ходил слушок, что стоило им позвонить, как этого идиота тут же отслеживали по номеру и записывали на учёт в психиатрическую больницу. А если не везло, то за беднягой посылали снаряд из дурки.
Вика сомневалась насчёт последнего, но вела себя довольно настороженно насчёт первого. Если в её деле появится пометка «психически больная» ничего хорошего это в её будущее не принесёт. Так ещё и родители за этот проступок отхлестают по полной катушке.
Хотя, по правде говоря, школьница иногда ловила себя на мысли, что было бы забавно позвонить по номеру этой службы и пообщаться «по душам». Но потом сразу одёргивала себя. Часто же она о всяких глупостях думала. Возможно, кому-то и в правду нужна помощь, а она тут со своими приколами к рабочим людям суётся.
Неожиданно, светловолосая вздрогнула. Кто-то болезненно ткнул ей в бок своим локтем. Скосившись, девушка с укором и с некоторым непониманием взглянула на подругу. Но та смотрела вперёд.
Запоздало Виктория отметила, что в классе повисла звенящая тишина. Все взгляды были устремлены на неё.
Но взгляд мужчины полицейского, казалось, прожигал её сильнее всего. Когда он сделал шаг в её сторону, Вика еле заметно вздрогнула. Ну, что она умудрилась натворить на этот раз?
– Девочка, тебе что-то про это известно?
– Э, – Виктория сглотнула, и почти подавилась. Слюна чуть не ушла в дыхательные пути. Она закашлялась.
Весь класс смотрел. Ждал. Тихо наблюдал за тем, как она не может сделать вдоха. Перед глазами потемнело. Наконец, ей удалось перевести дух. Поднимать взгляд она уже боялась. – Из-.. извините… о ч-.. чём известно?
Кровь прилила к щекам. Ладони похолодели. Школьница сжала кулаки до появления на коже красных полумесяцев. Но боли не почувствовала.
– Какая милая девушка, а в голове пустота. – спустя пару минут красноречивого молчания произнёс мужчина. – Вы так пристально на меня смотрели, что я было подумал, что вам есть что сказать.
Казалось, что краснеть дальше некуда. Но, оказалось, что для Виктории это не было пределом.
Теперь она смутно понимала, что, кажется, во время своих мыслей, целью взгляда на автопилоте стал большой полицейский дяденька, стоявший посреди кабинета. И он, естественно, всё заметил, и не так понял.
И что, и как ей теперь объясниться? Сказать: «Ой, прошу прощения, мистер, у меня есть привычка отключаться и пялиться на всех без разбору, я это нечаянно? И, да, вы правы, у меня ветер в голове, ничего не могу с этим поделать?»
– Простите, – она понурила взгляд. Поднимать его и видеть весь этот позор уже не было сил. Казалось, она наблюдала за собой из-за стороны. – Извините.