Кальмия Н – Сквозь тьму дафна плодоносит (страница 2)
После тёплого душа, где девушка опять чуть не уснула, ей удалось слегка взбодриться. В кухне, на столе её уже ждали пшеничная каша и чай с молоком. Сварганив себе бутерброд с маслом и тонкой полоской сыра, школьница принялась за еду.
Закончив с трапезой и убрав за собой, Виктория поблагодарила Бога и родителей за еду и пошла собираться.
На дворе стояла поздняя осень. Через неделю должна была наступить первая неделя ноября.
Быстро причесавшись, благо у неё были прямые и относительно средней длины послушные каштановые волосы, она достала из шкафа белую блузку и тёмно-синюю плиссированную юбку чуть выше колен.
Блузка была шёлковой, с аккуратными бусинами, похожими на жемчужины. На ней не было таких излишеств, как рюши или широкие рукава-колокольчики. Это была блузка совершенно обычного кроя с высоким воротником и с прямыми длинными рукавами, которые можно было закатать до локтей и закрепить специальной застёжкой, укромно прячущейся внутри рукавов.
Девушка обожала, как лёгкая и приятная ткань ложилась на её фигуру: эту блузку будто шили специально для неё.
Дальше она повязала на шею галстук из тёмной плотной ткани. Этот элемент был не обязателен в их школе. По крайней мере, в обычные дни. Но Вика любила такой вот деловой стиль. Он казался ей очень красивым и «крутым», в какой-то степени. Так же выражались её одноклассники, да?
Переодевшись в классическую школьную форму, тёплые чёрные колготки и накинув на себя сверху кардиган цвета индиго и тёплую чёрную куртку, и шапку, и не забыв повязать шарф и надеть самые тёплые осенние ботиночки, она вышла из дома.
В замке щёлкнул ключ. В след мама бросила ещё одно напутствие:
– Не забудь помолиться!
Такое напутствие ее мать давала ежедневно, по несколько раз. На самом деле, девочка уже привыкла к этому. Как и к утренним молитвам, по пути в школу или на какое-либо мероприятие. Не важно, какое именно, ведь, когда каждый из их семьи выходил из дома, нужно было прочесть несколько молитв, комбинация которых создавала определенный смысл.
Молитвы для каждого были индивидуальны, в зависимости от потребностей, специфики работы, жизни и так далее. Для Виктории это были, чаще всего, моления за успешность учебных дел, а так же, классическая, от нечисти и сглаза. Подобные последним должны были знать наизусть все верующие.
Когда Вика училась еще в начальных классах, она посещала религиозную школу, где им рассказывали много интересного. Правда, ощутимым минусом этого обучения являлось то, что оно осуществлялось по воскресеньям – единственным свободным от учебы дням. Следовательно, учеба для маленькой Вики не прекращалась ни на день.
И, не то, чтобы она была против: в те времена она узнала даже больше религиозных штучек, чем ее мама! Однако такой режим довольно сильно утомлял. Поэтому, окончив воскресную школу, в тайне от матери, девочка даже выдохнула от облегчения.
Однако, в то время уже постепенно начинались завалы на основной учебе. Их медленно, но верно готовили к промежуточной аттестации.
На этих мыслях девочка повязала на шею тонкий золотистый шарфик, и повернулась к матери. Та снова вышла ее провожать.
– Хорошо, мамочка. – улыбнулась Виктория, и обняла маму. Они были примерно одного роста. Вика была ниже всего на сантиметров пять. Но она ещё росла. Возможно, через год или два они поравняются. Всё же, отец считался достаточно высоким.
София Дмитриевна мягко обняла дочь в ответ. Её настроение вновь стало чуть мягче.
– Не мёрзни, доченька, и вовремя кушай. Хорошо?
– Поняла, мам, спасибо. Пока!
Её матери тоже нужно было на работу. Но сегодня чуть позже – на смене согласились заменить. В другие дни они обычно выходили в одно и то же время, на целый час раньше необходимого.
Матери нужно было успеть на работу, а Вике просто не хотелось выходить из дома одной. Поэтому она приходила в школу раньше и ждала в коридоре перед кабинетом. Залезала на подоконник, и покачивая ногами сидела, задумчиво смотря в окно.
Зимой по утрам было темно, и казалось, что на улице стояла ночь.
В коридорах в такую рань никого не было. Иногда Виктория приходила настолько рано, что даже учителя ещё не успевали занять свои рабочие места.
Но ей нравилось.
Нравилось, как школа по утрам напоминала совершенно другой мир.
Неизменно, школьные коридоры окутывала тишина. Но не звенящая и не страшная, как это часто бывало дома. Спокойная, приятная. Как мелодия, мотив которой полюбился ей буквально с первых секунд.
Скрип деревянных половиц под её ногами, лампочки, ярко освещающие безлюдный коридор. Старые батареи, опаляющие жаром и, в контраст им, белые подоконники, из щелей которых холодным, почти ледяным потоком, словно невесомый ручей, тёк воздух.
Она восхищалась зимой. Это время года было её любимым. Из-за частых буранов, заставляющих снежинки кружиться блестящими вихрями, из-за ветра, свистящего в ушах даже через капюшон, из-за хрустящего под ногами снега, из-за всепоглощающего вокруг почти неземного блеска.
Из-за тишины и атмосферы сна, которая затрагивала, казалось бы, весь мир. И их школу в том числе.
И даже когда в их коридоры поставили скамейки, Виктория всё равно взбиралась на подоконники, пока никто не видел. Запрокинув голову назад, она представляла, что окна нет, и за ней разверзалась тёмная бездна.
А потом, услышав в отдалении эхо глухого стука чьих-то туфель об каменный пол лестницы, резко спрыгивала и садилась на скамейку, где до этого лежал её портфель.
Полы в коридорах на втором и третьих этажах были сделаны из дерева. А вот на первом этаже полы были каменными. Как и все школьные лестницы.
Тогда, чаще всего, через минуту за поворотом появлялась учительница и открывала дверь в их класс.
Учителя уже привыкли, что Вика всегда была первой ученицей. Лишь изредка к ней присоединялись другие дети, позже ставшие ей подругами.
Иногда появлялись другие учителя, которые не часто приходили в это время. Некоторые из них позволяли Вике посидеть в их классе, но та соглашалась изредка – чужой класс казался ей домом, в который было неловко и некомфортно входить.
Проще было переждать в коридоре. Сидя на скамейке рядом с батареей или, снова осмелев, запрыгнуть на подоконник.
Очень редко, наверно, раз или два в год, Виктория приходила позже. И сегодня, в октябрьский денёк, это происходило первый раз в году.
И ей не особо нравилось. На улице уже было светло, людей становилось больше, а в школе, вместо приятной тишины, её встречали шум и суета.
На первом этаже, на вахте, в такие дни было холодно. Ещё бы. Многие приходили за пятнадцать, а то и за пять минут до звонка, и входная дверь почти не закрывалась.
Детей из начальных классов, чаще всего, провожали родители. Вторые рьяно отстаивали свободные места для своих чад. Школьников было настолько много, что Вике часто даже не находилось места сменить обувь даже в укромном месте на полу.
В коридоре, на выходе из вахты, всех поджидали дежурные, которые проверяли, на месте ли у детей сменка.
Пару раз светловолосая видела, как школьников не пускали дальше по причине отсутствия второй обуви. И Вика даже не знала, что было с ними дальше. Уходили домой? А может временно брали обувь у какого-нибудь приятеля?
Во всяком случае, школьников в бахилах она ещё не видела. Хотя, пару раз замечала их без обуви вообще. Вот так какая-то девочка ходила по школьным полам почти полностью босая. Её ноги покрывала лишь тонкая ткань чёрных колготок. За ней на школьном полу оставались мокрые отпечатки, которые, тем не менее, быстро высыхали.
Вику это немного коробило. Интересно, сколько микробов, пыли, слюни, плевков, и грязи потом оставалось на этих самых колготках? Эти школьники же явно надевали на них первую обувь. А значит, всё это богатство оказывалось уже и внутри ботинок. А потом, уже на полу в доме. Внутри другой обуви. На полотенцах. И дальше по наклонной.
Представив весь этот микробиологический ужас, школьница содрогнулась. Стоило ли ей идти в мед, если её даже такие мысли напрягают?
А ведь если провести культивирование одного лишь смыва с их второй обуви на благоприятной питательной среде, то… сколько же богатства там могло бы вырасти всего лишь за сутки*?
«А если бы среди всего этого состояния обнаружились бы небольшие колонии сибирской язвы?*»
Школьница не знала, смеяться ей, или плакать. Но на хохот после подобных мыслей ее пробирало. Но, к счастью, порывы она сдерживать умела. Тем более, учитывая, что мысль была заведомо ложной и абсурдной. Если бы в их школе находилась хотя бы одна колониеобразующая единица столь опасного штамма, детишки бы давным-давно встретили не самую приятную кончину.
Вспомнились программы, где она слушала о строении органов, человеческих болезнях и смертях. Передачи о растительных препаратах тоже были интересными.
Виктория немного приободрилась. Однако, сейчас она боялась, что опоздает. Поэтому, пришлось ускорить шаг.
В автобусах не было нужды, она добиралась до места учёбы пешком.
Хотя они и переехали не так давно, школу Виктория решила не менять, так как привыкла к прошлой. А гибкость и приспособление к новым условиям были не её коньком. Да и осталось всего-то три года поучиться. Зачем всё менять ради столь короткого срока?
На вахте как обычно было шумно и, соответственно, людно. Следуя привычке, светловолосая сменила обувь, прошла через пункт «проверки» и повесила верхнюю одежду на вешалку в гардеробе. Удалось это не с первой попытки. Как обычно это бывает к этому времени, куртки были навешаны друг на друга, независимо от того, какому классу какая часть гардероба принадлежит.