Кальмия Н – Сквозь тьму дафна плодоносит (страница 4)

Вот за это Виктория и не любила выступления перед сценой. Из-за этого и старалась не отвечать на уроках, или выходить к доске. Это ощущение, когда на неё обращали внимание, и буквально пожирали заживо было до невозможности омерзительным до противного комка в горле. И стоило ей только заикнуться в знак протеста или в желании спасти своё положение, ситуация лишь усугублялась.

– Мистер полицейский, вы не обращайте на неё внимания. Она у нас всегда немного двинутой была. – выкрикивает с задних парт Миша. Ага, дружок Вити. Не сказать, что школьница такого не ожидала, но обидно всё равно было. Неприятно.

Она знала, что её в этом классе не уважали. «Королевская» компания не приняла её в свои ряды, а после того, как одна из них ополчилась на Вику, то и все остальные осклабили клыки.

А парни? А что о парнях говорить?

Как и мама с отцом говорили, у них в голове было одно. А если владелицы «этого одного» и не скрывали своего агрессивного отношения к отщепенке, то и их, юношей, отношение к ней становилось соответствующим.

Но Вика хотя бы была благодарна тому, что около неё были её друзья.

Да, «особым» положением среди «знати» могла похвастаться только она, но друзья, всё же, не отвернулись от неё, и продолжили общение. Возможно ли, потому, что компашка «прелестниц» пока давила только на саму Викторию? И, тем не менее, сдаваться она не желала. Мама всегда твердила ей, чтобы она никому не поддавалась, и никаких школьников не боялась.

Говорила, что они все наравне, и Вика даже по всем параметрам выше каких-то проходимок. А если её, Вику, кто-то попытается обидеть, то пусть она отвечает в ответ ещё более яростно.

И Вика отвечала. Не так яростно, наверно, как хотела бы этого мать, но отвечала.

Правда, чем старше они становились, тем в более яростные и изощрённые превращались и нападки одноклассников. Иногда они были настолько гнусными, что Виктория не находила слов, и была готова разрыдаться. Но сдерживалась. Естественно сдерживалась.

«Слёзы – это слабость, доченька. Никогда и никому их не показывай».

Сейчас тоже. Девушке было так отвратно на душе, что просто хотелось вылететь из класса и разрыдаться в какой-нибудь кабинке туалета. Но это было невозможно. Нет, не так. Это бы показало её слабость.

Поэтому она стояла и молчала. Упрямо сжав губы и до боли заломив руки за спиной.

– Помолчал бы, – будто через толщу воды послышался строгий голос полицейского. – На себя посмотри. Ну, кто так себя ведёт? Ещё и девочку обзывает. Стыд, и срам!

– С чего это, «стыд и срам»? – насмешливо уточнил Михаил. Ребята рядом загоготали. Другие затихли. Кажется, снова намечалось шоу.

Шоу, в котором Вика была центром представления.

– Всего-то правду глаголю, мистер! Это я ещё нормально выразился. Наша отбитая ведь реально сумасшедшая! Стойте, погодите. А может, это она всех нынче по углам чикает? Сержант, вот мы вам и преступника нашли! Где благодарность?

– Смирнов, а ну закрой рот! – вскрикнул Константин Иванович. – Пришли серьёзные люди, сделали замечание. Ты должен быть благодарен, и принять его к сведению!

– Что же вы, не напрягайтесь так, – после минуты тишины сказал мужчина. Женщина рядом всё это время стояла беззвучно. Видимо, ей не было особой нужды или желания вести диалог с детьми. – Мы, в принципе, закончили. Как я вижу, никто ничего не знает. Но, если уж вдруг, я вам свой номер оставил. Звоните по нему, при нужде.

Примечания к главе:

Питательная среда – это субстрат, предназначенный для культивирования, то есть выращивания и размножения микроорганизмов – некоторых вирусов, грибков, простейших, бактерий.

Сибирская язва – особо опасная инфекция, вызываемая бактерией Bacillus anthracis, характеризуется образованием специфических карбункулов на коже и слизистых оболочках или развитием воспалительно-геморрагических изменений в кишечнике и легких, протекает с явлениями тяжелой интоксикации.

Тринитротолуол (тротил) – это желтое твердое вещество без запаха, которое не встречается естественным образом в окружающей среде. Он является взрывчаткой, используемой в военных снарядах, бомбах и гранатах, в промышленных целях и под водой. Производство 2,4-тринитротолуола происходит исключительно в военных арсеналах.

Запоздалый мандраж

К счастью, после ухода полицейских, урок прошёл относительно спокойно.

Константин Иванович ещё раз отругал Мишу с Витей, задал на дом выучить новые параграфы, и отпустил с миром.

С Леной они попрощались на выходе из школы, около её ворот.

Подруге нужно было в другую сторону. Иногда они провожали друг друга, по очереди, чтобы поболтать, но сегодня у Лены возникли какие-то срочные дела дома, да и у самой Виктории не было особого настроения, чтобы о чём-то разговаривать.

Из головы не шёл тот унизительный инцидент в классе. И, конечно, кое-что другое. Как Ленка ей позже рассказала, полицейские приходили не просто для очередной лекции, а уже с конкретной целью.

– Не думаю, правда, что они что-то ожидали, – задумчиво говорила Лена, зашнуровывая свои кроссовки. Они у неё были красные, поношенные. А вообще, подруга берегла свои вещи, и часто не могла избавиться от старья. В этом они с Викой были похожи. – Так вот, не думаю, что они что-то бы у нас нарыли. По протоколу, наверное, просто надо было со всеми поговорить. Вот и поговорили.

– А о чём? Неужели, о недавних убийствах? – с интересом уточнила Виктория.

– А о чём же ещё, – игриво ответила ей подруга. – У нас в краях больше ничего интересного не происходило, в последние-то дни.

– «Интересного», скажешь то же, – хмыкнула светловолосая, застёгивая свою чёрную куртку. Пока пора была тёплая, поэтому она носила тоненькую курточку чуть выше колен. А вот с наступлением холодов ей уже придётся наряжаться в свой тулуп. – Страшновато, как-то, скорее.

– Да что тут страшного? Никто не действует, вот и буянит, урод! – выплюнула Лена, но притихла, стоило рядом пройти какому-то учителю. Неловко получилось. Они поспешили выйти на улицу. – В общем, это я к чему… надо нам всем его просто вместе подкараулить и прибить, одним прекрасным днём. Ладно, покедава, друг мой! Расскажешь мне потом свой фанфик.

– Да не вопрос. – засмеялась Вика. Но в этот раз её смех вышел немного наигранным. Но, она надеялась, что подруга этого не заметила. Однако, та уже развернулась и побежала в свою сторону.

Виктория же повернулась в свою сторону. Ей предстояло пройти через несколько дворов и улиц. Дорога должна была занять около тридцати минут, если бы она шла не торопясь.

И, тем не менее, школьница ускорилась. Недавняя беседа, телевидение, и страшные фотографии останков жертв убийцы не давали ей покоя.

Она наткнулась на них примерно неделю назад, почти случайно, пока смотрела новости в интернете. И к сегодняшнему дню почти всё позабыла. Но приход полицейских освежил воспоминания.

Этот убийца чаще всего нападал именно на девушек, и девочек. В список его жертв входила женщина тридцатисеми лет, и девочка, которой ещё не исполнилось и четырнадцати. А это значило, что в круг потенциальных жертв входила и Вика.

Около школы, стоило отойти от неё на метров пятнадцать-двадцать, стоял длинный забор, метров в тридцать примерно, в длину.

Говорили, что позади него велись какие-то работы, но по факту, там стоял лес, и как мама говорила, какой-то частный сектор.

И довольно часто, проходят мимо него, Вика слышала лай собак. Лай множества собак.

Порой звук был настолько громким и чётким, что школьница понимала, что свора шаркает совсем рядом с забором. Пытается выбраться на ту сторону.

В такие моменты девушка всегда ускорялась. Ведь рядом не было абсолютным счётом ничего, за чем можно было бы спрятаться. Только голая остановка, в шагах пятнадцати, множество кустарников, и супермаркет, открывающийся только в девятом часу.

А в семь часов утра тут почти никогда и никого не было. Только Вика, как обычно, пришедшая в школу раньше обычного, и забор.

Очень длинный и многовековой забор, за которым вилась целая свора огромных, злых и, наверняка, голодных собак. Школьница стала бы для них хороших перекусом, не так ли?

Стоило лишь подумать о том, что однажды этот хлипкий забор не выдержит, или в нём появится щель, внутри девушки всё переворачивалось.

Казалось, этот забор стоял здесь много, много лет. Когда Виктория только поступила в школу и училась в начальных классах, этот забор казался ей чуть новее. Выше. Крепче.

Возможно, тогда, в силу своего роста и возраста, ей просто казалось. А, возможно, забор действительно обветшал, спустя столько-то лет.

Но он был тут всегда, сколько себя помнила светловолосая. Длинный настолько, что ей приходилось шагать в сторону дома минут десять, чтобы его пройти. А с обратной стороны забор доходил даже до территории школы. И, кажется, длился дальше. Просто Виктория сама не интересовалась.

Сзади их школы был лес. Ну, как лес: кучку деревьев, поляну, площадью примерно в метров двадцать-тридцать от силы нельзя было назвать лесом, но младшие классы предпочитали кликать его так.

И Вика тоже. Само явление настоящего леса за школой казалось ей каким-то мистическим. Но ещё более интересно было на продлёнке, когда они выходили гулять вместе с остальными ребятами и учительницей.

«Лес» находился на территории школы, поэтому гулять там, по идее, разрешалось. И только школьникам этой школы, разумеется.