Калле Каспер – Братья Луйк (страница 2)
– Обсерватория, – объяснил он. – Граф с помощью телескопа изучал кратеры на Луне, пока крестьяне в 1905 году его вилами насмерть не закололи.
Внимание Луйка привлек одинокий черный шахматный конь на подоконнике.
– Последнее, что здесь было, – это комната настольных игр пионерского лагеря, – прокомментировал Ребане.
У стены обнаружились три более или менее пригодных стула, так что собрание можно было начинать. Правда, их было всего трое – членов организации «Молодой эстонец», но ведь и в Комитет спасения Эстонской Республики шестьдесят лет назад входило не больше. Для начала Синиаас достал из кармана пачку «Примы» и предложил остальным. Ребане сигарету взял, а Луйк, стесняясь, вытащил «Мальборо». Он с удовольствием угостил бы и приятелей, но знал, что они считают сигареты с фильтром недостойными настоящих мужчин. Когда к потолку поднялись струйки дыма, Синиаас прибегнул к полуофициальному тону.
– Нам надо обсудить три пункта. Первый: общая политическая ситуация.
Остальные слушали его, имитируя серьезность.
– «Голос Америки» говорил на прошлой неделе, что в Таллинне прошли многочисленные аресты и обыски. Кто-нибудь знает подробности?
– Я, – ответил Ребане. – Провалилась группа инакомыслящих, эстонцы и русские вперемешку, в общей сложности шесть человек. Они написали обращение в ООН, в котором потребовали гражданских прав и свободы слова.
– Тогда это нас не интересует, – резюмировал Синиаас. – Главной целью «Молодого эстонца» было и остается восстановление Эстонской Республики. Политический эпатаж – не наша сфера, мы занимаемся по принципу
Никто не возразил.
– Перейдем к практическим вопросам. Мартин, доложи, – продолжил Синиаас.
Луйк напыжился.
– Мне представилась возможность съездить на Запад, – произнес он с удовлетворением. – У Медного всадника я познакомился с одной финкой. Не знаю, как это получилось, но она, по-видимому, в меня влюбилась. Пригласила в гостиницу. Угостила икрой и шампанским. А на следующий день сообщила, что хочет выйти за меня замуж.
– Пожениться-то вы можете, но выпустят ли тебя русские за границу – особый вопрос, – с сомнением произнес Ребане.
Луйк ожидал такого возражения. Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил сложенный пополам цветной иллюстрированный журнал, на обложке которого молодая блондинка демонстрировала два ряда безупречных белых зубов.
– Ханнеле – кинозвезда, – продолжил он, протягивая журнал Ребане. – У нее связи среди финских политиков, даже в Эдускунта. Она меня заверила, что сама все устроит…
Ребане внимательно изучил глянцевую картинку.
– Это другое дело, – с одобрением сказал он, возвращая журнал Луйку. – Только смотри, чтобы она не исчезла, как твоя предыдущая невеста.
Луйк почувствовал, что краснеет.
– Разве я виноват, что Пиночет путч устроил? – попытался оправдаться он, пряча журнал в карман и чувствуя, как его охватывает отчаяние.
«Ох, Долорес, Долорес! – подумал он. – Где ты – в горах с партизанским отрядом или в братской могиле, выкопанной хунтой? Ведь все уже было договорено, после летних каникул собирались подать заявление. Но настала осень, и…» Его грустные воспоминания прервал рассудительный голос Синиааса.
– Как видите, тактика и стратегия политической борьбы не всегда совпадают. Если брать шире, свержение Альенде пошло нам на пользу, как нам на пользу все, что ослабляет советскую империю. Но в то же время, если бы этого не случилось, Мартин уже, скорее всего, был бы на Западе.
Луйк понимающе кивнул, хотя внутренне сжался от боли.
– Я полагаю, мы должны одобрить его новую инициативу, – продолжил Синиаас. – Нам нужна связь с эмигрантами, и другой возможности для этого я не вижу. Конечно, в Финляндии тебе делать нечего. Там бал правят русские. Кекконен не осмелился бы возражать им, даже если бы они пожелали на его плеши сыграть в хоккей. Но если удастся попасть в Швецию, там ты найдешь эстонцев, которые еще не забыли о родине. Итак, ставлю на голосование: кто за то, чтобы отправить Мартина Луйка в бессрочную разведывательную командировку на Запад, прошу поднять руки. Сам Мартин не голосует.
– У меня несколько вопросов, – вмешался Луйк, когда процедура завершилась. – Как долго я должен буду там оставаться?
Ребане прыснул.
– Чего смеешься? –обиженно спросил Луйк.
– Но ведь, я надеюсь, ты не собираешься возвращаться?
– Конечно, собираюсь! – гордо произнес Луйк. – Я родину на финскую «салями» не меняю.
– А на американские сигареты? – отпарировал Ребане.
– Тише, парни, – вмешался в обмен колкостями Синиаас. – Никто в твоем патриотизме не сомневается, Мартин, но ты все же не торопись. Осмотрись, наладь связь со всеми эмигрантскими центрами, изучи, способны ли они нас поддержать – не только на словах, но и на деле, если обстоятельства потребуют. Политическая конъюнктура в мире может измениться, и мы должны быть к этому готовы.
Луйк энергично закивал.
– Мой отец говорит то же самое: государства рождаются и умирают, и ни одно из них не вечно.
– Если почувствуешь, что поездка себя исчерпала, можешь, конечно, репатриироваться, но если учуешь хоть малейшую опасность, обосновывайся на Западе и жди лучших времен. Мы – не диссиденты, нам герои в тюремных камерах не нужны.
– И еще один вопрос: если мной случайно заинтересуется пресса, должен ли я воспользоваться случаем и выступить с обвинениями в адрес Советского Союза, который оккупировал мою родину, или лучше промолчать?
– Молчи, – быстро ответил Синиаас. – Если будут задавать провокационные вопросы, изображай лояльного советского гражданина. Иначе КГБ сразу возьмет тебя на заметку, и ты для нашего дела, считай, пропал. О последствиях не тревожься: цель оправдывает средства.
Наступила тишина.
– Остается еще третий пункт, – продолжал Синиаас. Теперь настал его черед засовывать руку за пазуху. Из кармана брезентовой куртки был извлечен на свет кусок сложенной шелковой ткани. – Я, правда, сам всегда повторяю, что
Он развернул ткань, и все увидели сине-черно-белый триколор.
Ребане возбудился. Он выхватил у Синиааса флаг и залюбовался.
– Хорошо сшит! Только я вас тут не оставлю. Это закрытое мероприятие. Если вас заметят, будет скандал. Я выпущу вас через черный ход, а потом расскажу, чем все закончилось.
– Я никуда не пойду, мне завтра утром надо быть в Питере, брат обещал устроить меня в автобус гостей, – возразил Луйк.
– Хорошо, ты еще кое-как сойдешь, ты у нас летом работал – анкетировал, – согласился Ребане. – Но Вальдура мы отправим домой. У него даже подходящей одежды для бала нет.
Действительно, из-под брезентовой куртки Синиааса выглядывал поношенный свитер сельской вязки.
– Ставлю на голосование: кто за мое предложение? – спросил Ребане. Его возбуждение усилилось, он попросил остальных подождать, выбежал из помещения и довольно быстро вернулся, осторожно держа в руках пустой стакан с водой. Поставив его на стул, он отыскал в кармане фрака маленький пузырек, открыл пробку и протянул Синиаасу.
– Чистый эфир.
Синиаас ухмыльнулся, отхлебнул из флакона, запил водой и протянул оба сосуда Луйку. Подавляя отвращение, Луйк попробовал вонючую жидкость и закашлялся, вызвав снисходительную издевку Ребане.
– Ничего, на Западе тебя ждут потоки виски, – каркнул он, взял пузырек, сделал глубокий вдох, потом – большой глоток, повращал глазами, глотнул воды и только потом с шумом выдохнул. Отрыгнув, он схватил флаг и запрыгнул на подоконник.
Партнерша по танцу с высоким бюстом оказалась на удивление образованной, она даже знала, кто такой Узнадзе. Сергееву вспомнился эпизод, о котором он любил рассказывать всем знакомым женского пола.
– На государственном экзамене один молодой преподаватель попросил меня перечислить всех последователей школы Узнадзе. Скажите, пожалуйста, вы можете назвать хоть кого-нибудь из них?
– Нет, – засмеялась Тийа.
– Я разделяю вашу беспомощность. Кого могут интересовать эпигоны? Но я должен был что-то ответить этому снобу.
– Да, и что? – Тийа была заинтригована.
– Я начал перечислять футболистов тбилисского «Динамо»: Хурцилава, Месхи, Цховребов…
Тийа заразительно расхохоталась.
– Дальше я не успел – в зачетке появилась «пятерка»,
Их разговор прервала миниатюрная девушка в длинном лиловом платье, которую Сергеев приметил еще в начале бала, когда она стояла рядом с Тийей. Он тогда еще раздумывал, какую из двух эстоночек пригласить, но его дилемму разрешил Юрген Кулламаа, на правах хозяина бала забравший девушку в лиловом. Похоже, сейчас у подруги возникла какая-то проблема.
Сергеев кашлянул.
– У Мерлин сигареты кончились, – перевела Тийа.
– Всегда к вашим услугам, – сообщил Сергеев, нашел в кармане пачку «Стюардессы» и предложил девушке, носящей имя мужчины-колдуна.