К2 – Быть Зарком (страница 9)

– Ладно, пора. Руководители межгалактических информационных служб уже достаточно ждали на внешнем инфотерминале. Ещё немного – и их нетерпение создаст ненужное… напряжение в соцсетях. Вы же не хотите, чтобы галактика начала подозревать, что мы тут, в уютных виртуальных зарослях, договариваемся о чём-то… без её ведома?

Он выдал несколько похрюкиваний, похоже заменявших ему смех.

Я поднялся. Ноги были ватными, но держали. Игра, которая только что казалась высокоинтеллектуальным фехтованием на идеях, внезапно сбросила маску. Она не закончилась. Она даже не была вничью. Она просто сменила поле. С тихих джунглей кабинета – на освещённую софитами арену всеобщего внимания, где каждое моё слово будут разбирать на молекулы, а каждую паузу – интерпретировать как знак свыше. Я из оппозиционера-одиночки, разгромившего систему, превратился в её самый передовой актив. Икону, которую нужно одновременно и выставлять на показ, и тщательно контролировать.

Рандли уже двигался к выходу и его огромная тень скользила по голографическим лианам. Я посмотрел на свой пустой бокал, где на дне осталась лишь тёмная капля, стоившая, наверное, как месячная зарплата пилота-дальнобойщика. «Голос Космической Истины», – повторил мой внутренний критик, – Ждите скоро мой личный кризис в формате подписки. Всего за несколько кредитов в месяц вы сможете получить доступ к моим самым тревожным мыслям о бессмысленности всего сущего».

Глава 6

Голос космической истины и бутылка с запиской

Я плыл в гравитолёте, пытаясь настроиться на предстоящее препарирование моей личности в прямом эфире. Но мой мозг, эта предательская сволочь, вместо того чтобы собрать остатки когнитивных функций, устроил мне приватный показ слайд-шоу под заголовком: «Голос космической истины: Старт продаж» Слайды были шедеврами рекламного безумия. Первый: моё лицо, уставшее и небритое, с логотипом «Искренность™». Второй: график роста упоминаний в сетях с тегом #СпасительПрав. Третий: примеры будущего мерча – кружка «Утро начинается с экзистенциального кризиса». Я пытался закрыть внутренние глаза, но презентация шла в автономном режиме. Мой разум превратился в отдел маркетинга, который продавал меня мне же и за мой счёт.

Дверь гравитолёта беззвучно отъехала. И тут я обнаружил себя не на пороге зала и даже не перед его дверью. Я уже был в самом в эпицентре шоу. На огромной, сияющей как новенький гроб, сцене. С состоянием «панический туман» в голове. В ушах бушевал шторм аплодисментов – ровный и искусственный, как шум кондиционера в мавзолее. Я недоуменно озирался, будто выпал не на той планете. Первое впечатление было кристально ясным: «Я на операционном столе. Софиты – это хирургические лампы, ослепляющие и беспощадные. Они просвечивали меня насквозь, выявляя каждый дефект и главный из них – некомпетентность. Состояние, в общем-то, обычное для моих публичных выходов, но в этот раз я реально напрягся. Потому что на этот раз от меня ждали не просто речи. Ждали «перфоманса подлинности». А как сыграть самого себя, когда ты сам себе уже не веришь?

Постепенно резкость в глазах наладилась, вырисовывая обстановку. Сцена была похожа на пустынную планету. И посреди неё – два острова-кресла. Одно, побольше раз этак в десять и с явными чертами трона, уже было занято. В нём, как древний идол, уже восседал Мастер Рандли.

«Наверное торопился, боясь, что у меня хватит наглости сесть туда первым», – мелькнула мысль.

Второе кресло стояло неподалёку. Скромное, человеческих размеров. Стул для приглашённой звезды. Или подсудимого.

Я помахал рукой в сторону рёва – жест, который должен был означать: «И я безумно рад вас всех видеть, а теперь можете прекратить этот душераздирающий звук». Потом уселся с состоянием обречённого мешка с костями, который вот-вот выставят на аукцион.

Расстояние до первого ряда зрителей было метров десять. Но казалось, нас разделяли парсеки космоса, заполненные вакуумом непонимания. И за этим вакуумом были они. Не существа. Не журналисты. Акулы. Но акулы особой породы – те, что почуяли не кровь, а самый настоящий политический взрывчатый гель. Они будут ждать. Они могут ждать вечность, питаясь крохами слухов и собственными домыслами. Их не смутит ни шумопоглощение, ни закрытый шлюз, ни прямой приказ «соблюдать дистанцию». Потому что их миссия священна: получить кусочек меня. Не тело – контент. Цитату. Кадр. Любой звук из моих уст, который можно раздуть в заголовок размером с астероид: «Спаситель в уединении: Триумф или раскаяние?» или «Он молчит, но что скрывает наш «Голос Истины?».

Я перевёл взгляд на Рандли. Он сидел неподвижно, его чешуйчатый профиль был обращён к залу. Он даже не видел меня. Он наблюдал за реакцией хищников на только что брошенную в воду наживку. Меня.

Тишина, наступившая после затихших аплодисментов, была густой, липкой и абсолютно искусственной. Из этого болота из паники, софитов и полного отсутствия мыслей меня выдернул голос на импланте.

– Для начала Вам надо знать один приём, – сказал Рандли. – Все они будут стараться задать свой вопрос. Но Вам будет показано, на кого именно обратить внимание.

«А, понятно. Демократия в действии. Не «свобода», а «управляемый выбор». Не журналисты, а статисты с заранее выданными инструкциями».

В этот же момент перед моими глазами возникло словно бы ещё одно, уменьшенное и схематичное изображение зала. На нём ярко-зелёная стрелочка-прицел уже наводился на конкретное место. Место, с которого мне должны были задать «правильный» вопрос.

– Вам всё понятно? – спросил голос. В интонации сквозило сомнение в моей способности понять даже это.

– Да, понятно, – пробормотал я почти беззвучно.

Напряжение чуть спало. Хоть какая-то определённость. Пусть и унизительная.

– Хорошо. Смотрите внимательно, – продолжил он, и голос стал жёстче. – Будете самовольничать и Вас разорвут в два счёта. Зададут двусмысленный вопрос, на который Вы, растерявшись, дадите невнятный ответ. Дальше – несколько домыслов, пара уток в информсетях и через час Вам уже припишут всё что угодно. От тайного романа с андроидом до планов по восстановлению монархии. И, – он сделал едва уловимую, но весомую паузу, – Давайте лучше без этих… поисков правды, как в моём кабинете. Поверьте, Вам же будет лучше.

«Поверьте» – прекрасное слово в устах того, кому ты верить и мысли не допускаешь. Это не совет. Это – ультиматум в шёлковой перчатке. «Играй по нашим правилам и мы дадим тебе погладить голодных псов общественного мнения».

– Спасибо, – выдавил я. Похоже, он действительно был во мне заинтересован. Не как в человеке, а как в дорогом, хрупком и крайне взрывоопасном активе, который нужно уберечь от самоподрыва. Я даже почувствовал какую-то чёрную, липкую благодарность. Бррр, как же противно…

Мастер Рандли поднялся со своего трона. Хвала всем космическим богам, открытие этого мероприятия он взял на себя. Следующие пять минут я слушал, как он, не повышая голоса, производит на свет идеально откалиброванный словесный шум. О «гуманистических принципах на всех уровнях власти». О том, что мой «гражданский подвиг» обнажил «уязвимость системы перед хаосом и корыстью».

Идеальная, стерильная речь. Ни одной живой мысли, ни одного искреннего слова. Чистый продукт синтезатора информационной пыльцы, собранной с пластиковых цветов официальной риторики. Слушать это было все равно, что наблюдать как очень дорогой 3D-принтер печатает воздух. Но я был ему благодарен. Это дало мне передышку. Пять минут, чтобы собрать хоть какие-то осколки личности в подобие целого. Я даже позволил себе рассеянным взглядом пробежаться по первым рядам в надежде увидеть что-то человеческое. И нашёл. Того, кого ожидал увидеть здесь меньше всего. Эллия! Она сидела во втором ряду с отсутствующим видом. Или это показалось? Я присмотрелся, заставив глаза сфокусироваться. Если бы я раньше её не знал то мог бы с лёгкостью проскочить мимо. На ней был надет весь этот безупречный, дорогой камуфляж от кутюр: платье цвета космической пыли, незаметные, но убийственно дорогие украшения. Всё это делал её абсолютно похожей на всех богато одетых женщин. Как часть декора. Но это была лучшая маскировка из возможных.

Наши глаза встретились. В этом море отполированных, ничего не выражающих лиц её взгляд был живым. Он был… разумным. Она чуть заметно, только для меня, приподняла указательный палец, лежавший на колене. Не настолько, чтобы это заметили другие. Но, чтобы я понял: это не мираж. Это действительно она.

Неожиданный, острый как лезвие фрагмент реальности наконец ввёл меня в рабочее состояние. И всё остальное отошло на второй план. Появилась моя переменная. Неучтённая, но живая и опасная. Некое ожидание неожиданности, будто нападения со всех сторон сразу на фоне чистой адреналиновой ясности. Я расправил плечи, выпрямляясь в кресле. Туман в голове рассеялся, сменившись холодной концентрацией. Ну что ж. Теперь можно и в бой. Тем более, что мой «напарник» по этой комедии уже заканчивал свою речь и с достоинством опускался в своё кресло-трон. Что ж, мой спектакль начинается.

Я решил не заморачиваться на прелюдии. Зачем лить воду, когда все хотят крови? Под звуки последних, протокольных аплодисментов я повернулся к микрофону, который уже требовательно завис передо мной, словно хищная муха.