К. Велесмайская – Убийцы Фей (страница 5)
Жюль, сидевший у соседнего стола с расчёсанным до единственного листа докладом, не отрываясь, ответил:
– Может, они специально ждут, пока мы отреагируем? Или что-то заявим? Или вообще проглотим и промолчим. Наверняка кто-то из верхушки прикрывает. Ты знаешь, как у них это работает – всё по своим законам, а мы, люди, вроде как обязаны держаться в стороне.
Дью пожал плечами.
– Вот только на этот раз – тело человека. А значит, оно под нашей юрисдикцией. А пока они его у себя держат, то нарушают старую хартию. Этим надо воспользоваться.
Он устало провёл ладонью по лицу и продолжил:
– Только нас туда не пустят. Ни меня, ни начальника или даже министра. Особенно без приглашения.
Айлори, сидевшая на широком подоконнике, оторвалась от мыслей и со спокойствием выдала:
– Да, не помню, чтобы людей когда-то пускали в Новэлим. Впрочем, однажды в детстве я видела, как фея общалась с человеком в саду. Правда! Не верите? Вспомнить бы, почему… Или мне это приснилось?
В кабинете повисла печальная тишина.
Дью медленно поднял взгляд, осмотрел пробковую доску, где висели материалы дела, личные заметки и список подозрительной магической активности по району за два дня «до» и «после» убийства.
– Давайте подумаем. Наша жертва – на вид двадцатилетний мальчишка без документов, выданный за фею. Зачем аббатству его забирать, да ещё так быстро? Мы не успели установить его личность, составить причинно-следственную связь. Что говорит Устав, Жюль?
– Что даже в наших казённых делах феи умудряются качать права, – зевнул помощник.
– А что нам говорит чутьё, Жюль? – решительно спросил шериф.
– Они не хотят, чтобы вы узнали его личность! – обрадовалась Айлори. – У вас в кабинете активирован талисман смекалки? Невероятно!
– Такого не существует. Но ты права. Так что остаётся только одно: я поеду к ним и потребую отдать тело либо выужу информацию о том, кто наша жертва. Жюль, ты проверил точки с сомнительной магической активностью по району? Украденные артефакты? Любой чудо-бзик?
– Почти всё проверил, да. Если что-то узнаю, я сразу позвоню.
Дью схватил плащ и шляпу с крючка.
– Ладно, – выдохнул он. – Если я не вернусь, вы знаете, где меня откапывать. В садике с говорящими ростками, стало быть.
Жюль мрачно хмыкнул, не отрываясь от бумаг:
– Только без геройства.
Вдруг Айлори подбежала к шерифу и подала ключи от машины.
– Дью, если тебя не испепелят или не превратят в бабочку, пожалуйста, посмотри в саду куст.
– М-м-м…прекрасно. Что? Куст?
– Да, морозвицы. Белые листья искрят, как снег. Ты его сразу заметишь. А если нет… Значит, он зачах. Это мой куст. Я за ним ухаживала.
Скептически пожав плечами, Дью согласился и поспешил наружу. Напоследок обернулся и поразмыслил, стоит ли оставлять Айлори одну. Жюль, конечно, специалист, но не в защите девушек.
«Ладно, всего пара часов. Ничего не случится», – согласившись со своим планом, один из самых непробиваемых людей в полицейском штате завёл мотор, впервые намереваясь постучаться к пыльцевым заговорщикам в одиночку. Да ещё и с требованиями. – «Кто не рискует, тот играет в крикет. Надо торопиться, пока они не избавились от тела».
У городских есть одно выражение: «Если весь Аллисур в слякоти, то пышные угодья Новэлима – в лучах солнца». Зато при хорошей погоде в городе принято считать, что какая-то фея встала не с той ноги. Местные ворчали на магию природы, искусные чары или даже проклятия, коими обладали феи. Однажды один смельчак по радио, проверяя прогноз погоды, пошутил, что «…крылатое аббатство снова отогнало от себя все тучи», предлагая в следующий раз людям проводить выходные у фей. Конечно, наглеца уволили, чтобы никто не усомнился в престиже остроухих.
Сейчас всё иначе.
Обновлённый Устав разрешал людям высказываться как угодно – спасибо новому Представителю от аббатства, фее Авалиону.
Но госпожу, которая сейчас вальяжно развалилась в кресле с «ушками», обитом растительным орнаментом, не волновала погода или новые правила – она научилась парить под покровительством грозовых чар, воспитав в себе любовь к традициям.
– Пресвятые прародители! Корнелий, ты читал утренний выпуск «Чаробреда»? Когда же мы прикроем эту газетёнку? Ты только послушай: «…недавнее убийство в галерее доказывает, что психика фей нарушена и необходимо провести проверку. Общественность обеспокоена произошедшим и предполагает, что скоро остроухие начнут мстить всем подряд, обезумевшие от горя». Ах, мы психи?! Мы-то? Возмутительно!
Негодования обворожительной Виолизы и сейчас звучали битым стеклом, напрягая тонкий слух напротив – за письменным столом-бабочкой усердно работал мужчина, сортируя почту и иногда позволяя себе отвлечься на поглаживание серебристой бородки.
– Не ной. Они в своих правах. Устав разрешает, так что пусть судачат о чём угодно.
– В пасть огнегниды эти разрешения… – ворчала Виолиза, обмахиваясь любимым веером с рюшками. Вспомнив про недопитый бокал, она потянула руку в татуировках и браслетах к сладкому отвару.
Шелест со стороны Корнелия прекратился:
– Не налегай, у тебя скоро занятие. Как успехи у маленьких? Фраций освоил чары роста?
– Освоил. Но лучше бы на него надеть браслеты послушания. Представляешь, как давай всем хвастаться, что удлинит своё хозяйство! Что за дети пошли? Ему даже пятнадцати нет. И всё равно… Успеваемость падает, сам же видишь. Никто из них не смог освоить чары высокой сложности. Помнишь Авалиона? В тринадцать уже научился трём сложным! Ах, Лио… Когда он вернётся домой? Мы все соскучились.
– Все или ты? – подразнил её Корнелий. – Когда закончит дела. А ты, как фейлина-наставница, будь добра подтянуть успеваемость молодняка. Им не хватает внимательности.
– И мозгов. Чем мы лучше тупых детишек людей с таким раскладом? Скоро скатимся на их уровень!
– Виолиза, – предупредил Корнелий, – либо дай мне тишину, либо оставь меня.
Наставница отмахнулась, подойдя к подвешенной в настенных зарослях золотой клетке. Синекрылая птаха прекратила чистить пёрышки и вопросительно уставилась на свою хозяйку.
– Скажи ему, Чиа. Разве я не права? Каждое новое поколение слабее предыдущего. Неудивительно, что нас так мало осталось. Мне печально видеть, как затухает наше наследие. Дети Новэлима должны быть старательнее! Талантливее! Ох, какое горе!.. Поэтому нам нужен сильный наследник аббатства, будущая Верховная Хранительница.
– Дай угадаю: ты? – хмыкнул Корнелий.
– А чего нет? Погляди, как расцвели мои чары. Как душистая яблоня по весне, так и моя магия красуется молодостью и амбициями.
Щёлкнув пальцами, Виолиза создала небольшой желтоватый вихрь, а появившиеся искорки окутали её руку и, растворившись, оставили после себя карманное зеркальце. В его отражении – яркое зарево глаз и густая чернота вьющихся локонов. Бордовые губы растянулись в ухмылке, источающей уверенность, силу, даже… мощь. Гранатово-красное платье искрилось блеском в такт её самолюбованию.
– Нет фейлины сильнее меня. Даже утренняя роса завидует моей живости, а феи облизываются на следы, что я оставляю. Да, я пользуюсь всеми благами, почему нет? Так усердно училась, ухаживала за собой. Чиа, моя пташка-протеже, ответь: какой я буду в роли Хранительницы Новэлима?
Сначала в клетке послышалось чириканье, а потом синекрылая Чиа заливисто рассмеялась, заговорив:
– Первая Хранительница-шлю…
– Чиа, дрянь!
Виолиза швырнула в птаху тонкую молнию, и та расхохоталась ещё сильнее, когда заряд отскочил от прутьев клетки и исчез прямо перед носом Виолизы. Защитные чары сработали великолепно.
Корнелий проигнорировал их ругань, заметив, как парящий кристалл над столом стал переливаться красным светом.
– Виолиза.
Шум только усилился.
– Виолиза!
– Да что?! Она совсем стыд потеряла!
– Протеже не могут врать, а о твоих любовных похождениях каждый угол знает. Выпусти Чиу проверить. Кто-то пересёк нашу отслеживающую черту и сейчас двигается сюда. По цвету – человек.
– Человек? – одновременно удивились хозяйка и её протеже.
Не проронив ни слова возмущения, фейлина достала Чиу из клетки и прошептала усиливающее заклинание вместе с чарами роста, позволяя своему корсету на спине раскрыться. Татуировки на шее поползли выше, слились светом вместе с венами, которые растеклись по скулам Виолизы, зашли на затылок и скрылись под шёлковым платьем, чтобы впитаться в самое ценное, что есть у фей – крылья. Они сразу выросли, налились блеском и гордо, с хищностью, затрепетали. Чиа вторила ей и стала больше, распушив пёрышки и защёлкав жёлтым клювом.
На этот раз пальцем махнул Корнелий, открыв окна в своём кабинете. Чиа взмыла вверх и с угрожающей песней ринулась в сторону дороги, чтобы выяснить, кто посмел нарушить границу и явиться без приглашения.
Все феи были тотчас возвращены внутрь с наказом – не выходить наружу. Новэлим приютил в себе всего двадцать шесть фей и фейлин, и безопасность каждого – приоритет. Младшие с любопытством выглядывали в окна, пока старшие отгоняли их всем, что под руку попадётся: метлой, тряпкой или даже чарами чесотки для особо упрямых.
Башни аббатства затаили дыхание.
Атмосфера изменилась. На улице сгустился туман, клочьями окутав древние лестницы и декоративные статуи всех Верховных, что здесь когда-то правили: от их образов исходило могущество, и каждая складка ткани или локон были высечены с особой любовью.